Будешь ли ты другим?

      – Тэхён, скажи мне, зачем? – вопрос звучал будто бы в пустоту. Молчание всегда было громче слов. Никогда не было такого, чтоб отсутствие слов ничего не значило. Всегда был смысл. Как и сейчас. – Ответь, зачем?       Парень, которому был адресован вопрос, продолжал молчать. Ким просто не хотел говорить истинных мотивов. Чонгук всегда заботился о нем, никогда не обижал, всегда учитывал интересы старшего. Но опыт говорит, что так будет не всегда. Рано или поздно на смену гармонии приходит хаос. И к ним он придет. Совсем скоро. Тэхён был уверен. Альфам всегда нужен идеал рядом. Лучший омега. Тот, кто затмит всех. А он таким не был. Совсем нет. Даже близко к идеалу не подошел.       – Тэ, я хочу помочь. Не молчи. Ты хоть представляешь, как я переживаю сейчас? – Ким прекрасно знает, что Чонгук волнуется. Знает. Но ничего сделать с этим не может.       Омега совсем недавно вступил в новые отношения. С Чонгуком. Было ли это ошибкой? Определённо. Тэхён никогда не думал, что сможет встретиться со своим истинным, который будет так о нем заботиться и переживать. И совсем не думал, что это будет лишь спустя месяц после разрыва прошлых отношений. Тэхён три года жил с доминантным альфой. И парень все еще помнит то, чему тот его учил.

***

      – Тэ, ты снова набрал вес? Просто скажи, как ты это умудряешься делать? Вот почему у меня все в порядке, а ты в шар превращаешься по щелчку пальца? – Намджун всегда груб. Сколько Тэхён его знает, альфа никогда ничего не утаивал и говорил все, что видел. Своего омегу он не делал исключением. Говорил то, что считал нужным. Не считался с чувствами. Ранил смело. Без сожалений. Приносил боль и просто смотрел на мучения парня. Нравилось ли это ему? Определенно. Улыбка на лице мужчины всегда говорила сама за себя.       – Джуни, прости, я обязательно всё исправлю, я обязательно похудею, я обязательно... – омеге не дали договорить, в него прилетела пощечина, боль обожгла, а слезы моментально собрались в уголках глаз. Пора было уже привыкнуть к этому. Но насилие пугает. К такому невозможно приспособиться. Всегда страх застилает разум, пробирает до костей.       – Исправишь? Нам через час надо быть на встрече с инвесторами. Все будут со своими парами. Все будут идеальные. А ты будешь жирное позорище. Объясни, как мне показаться с тобой на людях? – злой. Самый злой тон Намджуна говорил только о том, что альфа реально в гневе. И Тэхён горьким опытом научен, какие последствия его ждут. Ведь он снова не такой, каким его хотят видеть. Снова не удобный. Очередной раз ошибся. Заставляет злиться на него.       Омега падает на колени и просит прощения. В истерике. Почти кричит о том, что станет лучше. Все исправит. Похудеет. Будет самым хрупким и красивым омегой. Достойным своего альфы. Удобным. Станет куклой. Украшением. Поводом для гордости. Коллекционной редкой игрушкой.       – Дорогой мой, запомни, пока ты будешь жрать и ставится заплывшей жиром коровой, каждый альфа будет искать себе лучше тебя кого-то. Того, кто готов будет себя держать в форме. Сегодня я пойду с Чимином. Мой секретарь уж точно знает, что такое быть достойным. А ты посиди дома и подумай над своим поведением.       И Тэхён подумал. Похудел. Полежал в больнице с истощением. Походил со своим альфой и гордился тем, что у него была самая тонкая талия и самые хрупкие плечи. Стал таким, каким его хотели видеть. Забыл о своих потребностях. Самых базовых. Шел прямой дорогой к могиле. А потом потерял сознание на важном мероприятии, сорвав его. И получил урок: Намджун его бросил. Выбросил на улицу. Со словами, что ему не нужен больной омега, который даже себя в форме держать не может и от пары дней без еды валится с ног. Перестал быть удобным. Тем, кого можно смело показать. Игрушка сломалась.

***

      Тэхён знал, что не достоин Чонгука. Прекрасно сложенное тело альфы просто кричало о том, что лучше не найти. Он самый настоящий идол. Пример для подражания. Тот, кто заслужил похвалы и восхищения. А у Кима были все еще лишние сантиметры. Все еще у него были недостаточно тонкие щиколотки. Скулы не были идеально острыми. Ключицы не так хорошо видны, как хотелось бы. Смуглая кожа никак не хотела становится приятного молочного цвета. Все еще недостаточно хорош. Омега все еще должен работать. Все еще не повод для гордости. Неудобный. Не тот.       Но в этот раз он докажет, что может быть со своим альфой. Станет тем, кого не стыдно показать. Он будет единственный экземпляр в коллекции. Сделает так, что его больше не надо будет сравнивать с кем-то. Ведь лучше не будет.       – Солнышко, я все еще жду ответа. Пожалуйста, скажи зачем ты себя так мучаешь? Почему ничего не поел? – ласковый голос Чонгука вызывал слезы. Это только сейчас он так говорит, позже все изменится. Намджун тоже был добрым. Тоже называл Тэхена солнышком. А потом... Вышвырнул. Как ненужную вещь. Как брак. Как того, кто хуже всех в этом мире. Словно омега был мусор. Тот, кого нельзя показывать другим. Больной. Ненужный.       – Чонгук, все хорошо, я не голоден, не переживай. Давай лучше посмотрим фильм? Ты ведь наверняка устал на работе, сделать тебе массаж, шея затекла наверняка от всех этих документов? – Ким за годы прошлых отношений научился мастерски переводить темы. Сглаживать углы. Ублажать желания альфы. Знать, что тот может хотеть и замечать малейшие признаки усталости, злости, обиды и радости. Знал когда и что нужно сказать. Научился быть тем, каким его хотели видеть. Удобным. Мягким. Учтивым. Пустым.       Но Тэхён забывал, что его истинный не бывший. И тут такое не сработает. Возможно только пока. Со временем и Чон будет требовать того же, что и бывший. Красивой оболочки. Отсутствие любого сопротивления. Куклы.       – Нет, я не хочу никакого фильма. И массажа тем более. Я хочу знать почему мой омега выглядит ходячим мертвецом и еле встал с пола, на котором я его застал. Я хочу знать почему я пришел с работы и вижу, что завтрак на столе остался, каким его поставил. Все продукты лежат в холодильнике нетронутыми. Я хочу понять, что делаю не так. Ты не чувствуешь себя нужным? Любимым? Я тебя чем-то обидел? Ты чем-то болен? Скажи хоть что-то.       Чон становился злым. Тэхён ощущал это по запаху. И видел по тому, как крылья носа резко дергаются. И как меняется взгляд. Омега все это замечал. Парень знал, на что надо смотреть. Какие моменты отметить. Знал, что будет дальше. Уверен, что так будет. Сомнений не было.       История всегда повторяется. Она циклична. А люди одинаковые. Все на одно лицо. Мораль у всех одна. Потребности. Желания. Чувства. Это миф, что все разные. Отнюдь. Тэхён это знал. Так было в семье его дедушек. Так было в семье его родителей. Так было у него. Ничего не меняется. Забота – лишь временный блеф. Красивая оболочка. Как и он сам. Омега все понимает. И ждет. Подвох близко.       Поэтому глазами начал искать возможные пути отхода, если гнев затмит разум альфы. Спасти себя. А потом усмирить. Соблазнить. Ублажить. Просить прощения. Сосать так долго, как надо будет. Стоять раком, не замечая того, что уже болит поясница. Принять в себя все, что дадут. Даже если будет потом плохо. Это его долг. Иначе ждет или трасса или жизнь в скитаниях. Истинную пару надо ценить и ублажать куда больше, чем того, кто не предназначен судьбой. Иначе будет плохо потом.       – Прости, я работал над дизайном, заказ был срочным. Я забыл покушать. Я поем. А на полу сидел... Я просто споткнулся, упал и мне было больно. Поэтому не сразу встал. Все хорошо, милый. Не переживай. Все хорошо, зайчонок. – ласковый, спокойный тон. И фальшивый. Лживый. Мерзкий. Самому было тошно. Но выхода нет. Только таким мог быть сейчас омега. Его мысли были заняты тем, как можно было бы быстрее успокоить своего альфу. Или куда бежать. И сможет ли он. Сил совсем нет. Тяжело встать. Говорить. Находиться в сознании.       Никакого срочного заказа, конечно же, не было. Дедлайн через неделю. Он нагло врет. Во имя блага. И своего спасения от злости. От новой боли. Ведь только так можно жить в покое. Ложь всегда помогала. Спасала. Парень пролежал на полу полдня без сознания, не зная выживет ли он вообще. Последнее время было очень плохо. Ноги плохо держали хрупкое тело. А парню все было мало. Он ощущал каждый грамм, вес давил на мозг и заставлял голодать или блевать. Тэхён должен был это делать. Иначе нельзя.       – Уверен? Кажется, ты вчера говорил, что никаких заказов не будешь брать, чтоб отдохнуть. Или я неправильно помню? – прокол. Ким забыл из-за усталости и головокружения о том, что говорил до этого. Первая ошибка допущена. Фатальная ли она?       – Планы поменялись, просто понимаешь... – Тэхёну не дали договорить.       Чонгук резко подскочил к нему, поднял на руки и понес на диван. Альфа провел носом по шее, вдыхая довольно редкий природный запах своего омеги – лайма и малины. Кисло-сладкая смесь никого не оставляла равнодушным. Только не сейчас. Мужчина резко отстранился от своей пары и скривил нос, будто ощутил что-то неприятное. Такого раньше не было. Омега не понял, что сейчас было. Почему? Он снова сломался? Снова сделал что-то не так?       – Чонгук, что такое? Я... Я противен тебе? – моментально паника захлестнула омегу. Никогда он не встречал такой реакции.       – Тэ, скажи, ты болен? Почему я ощущаю запах крови от тебя? Что с тобой происходит? – голос Чона был серьезен. – Ты живешь у меня три дня. За это время я ни разу не видел, чтоб ты ел. Ты постоянно лежишь, спишь или нервно ходишь по дому. Я твой истинный. Я чувствую больше, чем другие.       Ошибка номер два. Ким этого не учел. Вернее не знал. Он, в силу своей наивности, полагал, что сможет скрывать все, что с ним творится и делать вид, что все в порядке. Но кто ж знал. Не подумал. И что теперь делать омега не знал. Парень все еще продолжал искать глазами выход. Он понятия не имел, как может повести себя альфа, если его разгневать. Изобьют ли его снова? Нанесут новые травмы? Стоит ли уже вспоминать названия заживляющих мазей? Придумывать ложь для врача?       – Я кушал, ты просто не видел, со мною все в порядке. Я просто не так давно болел. Все хорошо, я уверен, что скоро с запахом все станет в порядке. Совсем скоро, любовь моя, не переживай, пожалуйста. – голос звучал неуверенно. А глаза бегали в поисках выхода. Тэхён уже все продумал. Он опытный. Знает, как будет лучше. Если сейчас альфа будет злиться, он быстренько встанет и метнется в ванную. Там есть щеколда. Она крепкая, еще вчера это заметил. Некоторое время сможет продержаться. За это время альфа сможет остыть. И Тэхён будет в порядке. Не будет новых синяков. Садин. Вывихов. Боли.       – Чем ты болел? Почему я об этом не знаю? – недоверие. Злость. Гнев. Чонгук начинал выдавать все эти эмоции. А Ким ждал. Он понимал, что момент накаляется. Еще парочку ответов, еще парочку раз вскроется ложь и надо будет бежать. Быстро. Собрав все силы. Нужно будет искать спасения.       – Ничего особенного, врач сказал, что со мною все будет в порядке, – ложь. Снова во благо. И снова, чтоб спасти себя от боли. В который раз. Только зачем? Почему снова? Нельзя ли признаться хоть кому-то в этой жизни? Хоть раз сказать правду? Открыть свою душу? – Я решил тебя не беспокоить, ты и так многое делаешь для меня. – продолжил врать. Не нашел ключ к замку. Боится. Не хочет терять то, что имеет сейчас. Но как сохранить то, что уже есть, если только рушишь все?       – Тэ, я повторяю еще раз. Чем ты болел? Что с тобой происходит? – предел. Ким видел как потемнели глаза его пары. Ощутил более терпкий запах мяты. Альфа пытался давить. Использовать свою природу, свою власть над омегой. Пытался подчинить. Времени мало. Организм еще не до конца понял, что происходит. Надо действовать. И Тэхён понял: надо бежать.       Ким точно не помнит как встал и метнулся в ванную. Как открыл дверь. Почти закрыл ее. Но голова предательски закружилась. А ноги стали ватными. Руки не слушались, дрожали. Взгляд хаотично метался в поисках, как защитить себя вдруг чего. И понял, что сам загнал себя в угол. Сам себя обрек. Ошибся. Ничего не смог сделать, чтоб защитить. Спрятаться негде. Просто негде. Сейчас будет больно. Снова будут синяки. Крики. Слезы. Мольбы.       – Тэ, что такое? Тебя тошнит? Почему так резко побе... – Чон не успел договорить. Тэхен сжался в комок и закрыл голову руками. Омега четко знал, как надо сесть, чтоб получить минимум травм. Голову надо беречь. Как и лицо. Его так научили. Ведь тело можно закрыть одеждой. Никто не увидит там травм.       – Чонгук, не бей, я исправлюсь. Я сделаю все, чтоб нормальный запах вернулся. Я больше не буду сидеть на полу. Я поем завтрак. Я обещаю, я исправлюсь. Я все исправлю. Не бей, пожалуйста, прости. Я все сделаю. Я буду достойным. Идеальным. Я сделаю все возможное. Все-все-все... – омега говорил привычные ему слова. Испытывал ставший ему родным страх. Все как ранее. Как всегда. Ничего нового, вроде бы. Дежавю. Снова.       Вот только привычного продолжения не было. Не последовало ударов. Криков. Угроз. Обвинений. Оскорблений. Вместо этого давящая на уши тишина. И это пугало еще сильнее. Значит дальше будет только хуже. Больнее.       Чонгук был в шоке. Он не знал, что делать. Омега решил, что он будет его избивать? Чон слишком давил? Он заставил до такой степени сомневаться в себе? Или же это былой опыт парня дает о себе знать? Альфа просто не знал, что делать. Тэхен трясётся, плачет и просит не бить. А Чон просто стоит в шоке и боится лишний вдох сделать, чтоб еще больше не напугать свою пару. Почему? Это Чонгук виноват? В чем только?       –Тэ, солнышко, все хорошо, я не трону тебя. Слышишь? – нет. Омега не слышал. В голове у него был только один инстинкт: избежать боли. Он ничего другого не воспринимал. Совершенно. Пустой взгляд. И только всхлипы. Мольбы. Дрожь. И все сильнее сжимался. До размера комочка. Стал таким маленьким, что Чон был в шоке, что его пара такая миниатюрная.       Истерика достигла такой степени, что Тэхён даже не заметил, как Чонгук опустился на колени перед ним. Как начал поглаживать по голове, которую закрывали руки. Как начал шептать, что он его не тронет. Совершенно ничего не замечал. Он был не тут. Парень был в совершенно другой ванной. И с другим человеком. С жестоким альфой. С тем, кто не знает пощады, человеком, который знает, как жить так, чтоб не было видно другим. Знает, от чего будет корчить от ощущений.       Тэхён ожидал другого. Проживал это в своей голове. Ждал. Но надеялся, что его обойдет боль.       А Чон был в отчаянии. За все годы своей жизни, он никогда не видел такого дикого страха. И перед кем? Перед своим истинным, перед человеком, который не сделал ничего плохого. Омега просто не слышал его. Был будто в трансе, плакал, просил не бить, шептал что-то о том, что станет идеальным, похудеет, отбелит кожу и кучу всего. Был не здесь и не с ним. А альфа не знал почему Тэхён решил, что он этого будет требовать от него. Будет бить. Приносить боль.       Чонгук увидел впервые Кима месяц назад в парке. Парень плакал, сидя на лавочке. В одной футболке и шортах. Явно домашних. Босиком. И это в середине октября. Альфа просто не мог пройти мимо. Его тянуло защитить хрупкого парня. Еще тогда Чон заметил, что юноша слишком худой, будто голодал. Но бывает и такое телосложение у совершенно здоровых и нормальных людей. Какого же было приятным удивлением альфы, когда предложив помочь и забрав к себе переночевать, он обнаружил в омеге своего истинного. Свою судьбу. Того, кто будет делать его счастливым и дополнять. Вторую половину себя.       Тэхён переехал к своему старшему брату. Тот не слишком был рад новости о том, что омега теперь будет жить у него. Чонгук это сразу понял, поэтому постепенно начал сближаться с парнем. Видел как родной человек грубит. Гонит. Говорит, что ему мешают и требовал уходить чуть ли не посреди ночи. Просил деньги за каждую мелочь: свет, воду и даже салфетки.       Чонгук хотел как-то помочь. Приносил вкусняшки. Водил в кино, кафе. В тайне несколько раз оплатил коммунальные услуги, когда понял, что его пара на мели. Показал хорошие выставки. Дорогие. Частные. Знал, что тот не может себе такого позволить. Купил одежду, ненавязчиво, сделав вид, что это лишь знак внимания.       Узнав, что Тэхён работает дизайнером, порекомендовал его услуги нескольким крупным компаниям. Всячески завоевывал доверие своей пары. И у него, вроде, получилось. Ким перестал вздрагивать в его присутствии, сжиматься и держать дистанцию вытянутой руки. Позволял себя приобнять за талию. Взять за руку. Отвести домой. Совсем недавно Чонгук решился предложить жить Тэхёну у себя. Он его истинный, его пара. И альфа желал получше узнать омегу. Заботиться и знать, что его не выгонят посреди ночи "погулять". Понимать, что тот в безопасности и в тепле, что сыт и тому не надо под таймер и счётчик принимать душ. Считать каждую копейку.       Ким долго думал, не давал ответа сразу. Омега сомневался, а еще тому мешала гордость. Пусть он и старался быть удобным, но себе цену знал. Думал, что от него требуют, как это было раньше, быть лишь красивым телом. Пытался себя в этом переубедить. Поверить. Снова.       Три дня назад Чонгуку рано утром позвонил Тэхён. Омега был взволнован. Нервничал. Голос дрожал. Но все потому, что он сообщал своему альфе, что готов попробовать с ним жить и начать отношения. Был ли рад этому Чон? Безумно. Его счастью не было предела. Он сообщил каждому в своем отделе о том, что теперь у него есть пара. Всем хвастался о том, какой хрупкий омега ему достался. Хотел кричать всему миру о том, что теперь будет всегда счастлив. Ведь мужчину теперь всегда кто-то будет ждать дома, обнимать, целовать. Теперь у него есть тот, кого можно оберегать, заботиться. Ради кого он отдал свою молодость на построение карьеры, тот, кто теперь будет жить в дорогой квартире, кому можно будет давать деньги, покупать вещи. Кто будет его любить.       Чонгук перенес все дела и поехал забирать своего уже парня. Он был буквально окрылен. Никогда не думал, что простое "да, я хочу жить с тобой и встречаться" так его обрадует. Сделает таким счастливым. Вознесет до небес. Из-за чего он будет ощущать себя живым, а не ходячим роботом. Не кошельком. Не выгодной партией. А просто обычным человеком.       Идеальная семейная жизнь не сложилась. Чон не знал, что его парень до такой степени тревожный. Просто не ожидал такого и ни разу не видел. Омега никогда не закрывал дверь в комнату, когда рядом был Чонгук. Следил, что делает альфа. Нервно ходил по квартире. Ничего не ел, только пил кофе и воду с лимоном. Сон парня вообще отдельная тема. Чонгук решил не давить, поэтому поселил Кима отдельно, в гостевой комнате. Тэхён этому был рад, омега так надеялся скрыть факт наличия проблем со сном. Но от внимательного альфы ничего не утаить. Еще в первую ночь Чон понял, что Киму снятся кошмары. Слезы, мольбы, иногда крики. Все это было отчетливо слышно из спальни. И помочь альфа никак не мог: омега закрывал дверь в комнату на ночь на замок. А на стуки и просьбы открыть не отзывался. Вскрывать замок не хватало смелости. Боялся травмировать еще сильнее.       Чонгук не решался поговорить. Не хотел давить. Думал, что если Тэхён захочет – сам расскажет. В груди таилась на это надежда. Но не зря именно она лежала на дне ящика Пандоры.       Ведь именно сейчас Чон стоит и уже десять минут пытается привести парня в чувство. Пробовал говорить, гладить, брать на руки. Омега только вырывался, просил не делать больно и простить. Не трогать, не бить, молился и причитал.       Альфа пробовал воздействовать на парня запахом. Он был доминантным, поэтому мог оказать достаточно сильное влияние на свою пару. Но и это не дало своих плодов. Вместо того, чтоб прийти в себя, Тэхён просто стоял на коленях, преданным взглядом просил не бросать и не бить. Стал куклой. Таким удручающе пустым. Блеклым и будто мертвым. Морально. Оболочкой без души, просто организмом, который дышит и может говорить. Только вот почему обычные слова приносили так много боли?       Не зная, что еще можно сделать, Чон позвонил своему другу. Тот был психиатром. Он просто сдался. Ему самому было тяжело. Никогда с таким не имел дела. И не знал какие таблетки можно дать или стоит ли облить водой, чтоб в чувства привести? Можно ли оставить парня самого в таком состоянии? А под рукой был только телефон, который остался в кармане рабочих брюк.       –Юнги, мне нужна помощь, можешь приехать? – потерянный и не собранный голос был не свойственный Чонгуку. Это и удивило друга. Плач и молитвы омеги добавили только еще больше мыслей по поводу того, что могло произойти.       – Гуки, какого рода помощь тебе нужна? – низкий и грубоватый голос. Как всегда быстро реагирует. Сухо. Будто тот был машина, а не человек. Хотя спросить хотелось намного больше. Узнать почему на фоне кто-то просит его не бить. Не приносить боли. Почему слышно плач?       – Психологическая. – ответ звучал кратко и четко.       – Тебе? Хотя не думаю, что это так. – предположил Юнги, понимая, что шум на фоне стал причиной звонка.       – Моей паре. Он уже полчаса бьется в истерике и просит его не бить. Просит прощения. Говорит, что исправится. Не реагирует на меня. Запахом не могу контролировать. Не вышло успокоить самому. Что мне теперь, Юнги? – Чонгук был в отчаянии. И доктор это понимал.       – Ты пиздишь свою пару? Охуел? Что за шум на фоне? – на смену сдержанности пришел гнев. Юнги не ожидал от себя, что выйдет из себя так быстро. Он знал своего друга достаточно хорошо, но ведь каждый человек – тайна, и кто знает, чем он занимался у себя дома за закрытыми дверями.       – Нет. Ты меня знаешь. Я никогда не поднимаю руку на омег. На Тэхёна тем более. Я пытался узнать почему он не ест и зачем себя мучает. Он начал от меня бежать в ванную. Я думал, что его тошнит, ты же знаешь, что у омег такое бывает там перед течкой, а еще они ведь такие слабенькие… – Чонгук всегда говорил с большим трепетом о противоположном поле, считая, что его сила не повод показывать власть и своё превосходство над омегами. Всегда старался уважать. Понимать потребности и особенности. Защищал права. Принимал с радостью на работу, стараясь никак никого не выделят. – И там почему-то началась истерика. Я ничего не понял, думал, что просто ему плохо, такое ведь бывает. Но тут что-то другое, более серьезное, я… Я не знаю что делать... Просто приезжай, хорошо? – терпение Чонгука заканчивалось. Он слышал, как плачет его омега на фоне и боялся, что тот сделает с собой что-то, если альфа тут же не начнет что-то делать.       – Через 15 минут буду. Пока я еду, пожалуйста, следи за тем, чтоб омега никак себе не навредил. Постарайся успокоить его словами. Близко не подходи.       Мин бросил трубку. А Чон со страхом смотрел в ванную комнату, понимая, что его там ждет. Сломанный. Потерянный. И дико напуганные Тэхён. Чонгук рассуждал, что он сделал не так. Кто травмировал парня до такой степени, что сейчас альфа должен был видеть это? И не знал ответа.       Все, что он знал о Киме, лишь общие факты. 27 лет. Работал моделью в школе. Закончил курсы дизайна. Ушел из моделинга. Почему? Не известно. Начал работать из дома дизайнером. Высшего образования нет. Есть брат, омега. Родителей нет. Что с ними не известно. Возможно, умерли. Вероятнее уже после окончания школы. Чонгук не знал даже, что делал в тот день омега в парке. Почему был босиком? Почему плакал? В голове вырисовывались самые разные картины и каждая следующая страшнее предыдущей.       Ответов Чон не мог тогда получить. Тэхён отказывался на это отвечать. Ему явно этого не хотелось делать. Юноша всегда переводил тему, стараясь делать вид, что не замечает беспокойства и интереса своего парня. И это уже привело к своим последствиям.       А ведь Чону казалось, что он знает очень много о своей паре. Омега любит тепло. Свитера. Кофе. Объятия и триллеры. Общая информация, да, но и Тэхён не был слишком разговорчив о своем прошлом. Парень был весьма эрудирован. Разбирался на высоком уровне в истории, кино, искусстве и, что очень удивило Чонгука, в экономике и статистике. При этом не на начальном уровне, а как профессионал, который не первый год работает. Также знал высшую математику и мог похвастаться некоторыми знаниями по теории поля и квантовой физике, скромно приговаривая, что лишь чуток читал об этом и не сильно разбирается. Омега был загадкой. Откуда парень без высшего образования разбирался в стольких областях – вопрос без ответа.       Попытки поговорить и успокоить парня начали давать свои плоды. Тэхён, видимо, устал плакать и начал буквально засыпать, на автомате прося прощения. Вымотался. Чонгук смог взять парня на руки и начал убаюкивать. Омега дрожал, но от себя не отталкивал. Наоборот: прижался сильнее.       Идиллию прервал звонок в дверь. Тэхён моментально проснулся. Встрепетнулся. И начал в панике вставать. Метать глазами из стороны в сторону. Чонгук решил не отпускать с рук омегу, лишь крикнул, что дверь открыта. Тэ испугался этого еще сильнее и начал снова извиняться. Плакать. Сжиматься. Вырываться. Царапаться и просить не трогать. За что только это все Чонгуку – разобрать не смог.       – Дебил, я же сказал близко не подходить. Ты меня не слышал? – Мин с порога начал с претензий. В его стиле. Он не терпел непослушания. Тем более, когда это приносило вред и без того уязвимому омеге, который снова был в истерике.       – Он начал успокаиваться, даже засыпать начал. Но ты разбудил его звонком в дверь и он... – Чон отвлекся от своих оправданий. Ким продолжает вырываться.       – Веди его в спальню, надо убрать все, чем он может себя травмировать. Похоже на затянувшуюся паническую атаку на фоне посттравматического расстройства. Неси его, а я займусь вещами. – командный тон Юнги не оставил вариантов для спора или же путей отступления. Он врач. Точно знает, что будет лучше.       Поэтому Чонгук не стал спорить. Еле донес парня до комнаты. Кое-как его уложил на кровать. Юнги выносил все, что могло представлять опасность: настольные лампы, зеркало, кисти для макияжа и прочее. Все это происходило так быстро, что слаженной работе можно было только завидовать. Если бы не причина такой собранности.       – Я дам ему успокоительное. Твоя задача удержать его на руках, пока я сделаю укол. И угомони свои феромоны, ты не видишь, что только хуже делаешь ими? – голос Юнги был лишен эмоций. Ни капли сочувствия. Ни грамма страха. Врач в деле.       – Они не помогут? Я читал, что истинных так можно успокоить... – Чон недоумевал и морально собирался с мыслью, что ему сейчас снова надо будет поднять на руки свою пару, которая плакала и просила не причинять боль.       – Можно. Но не во время паничек. – снова сухой ответ. Краткий. – Бери его и держи. И так дохуя времени просрали на разговоры.       Чонгук молча повиновался. Мин быстро поднял рукав омеги. Также быстро надел жгут. Вёл иглу. Вынул. Отпустил жгут. Все действия были на автомате, отработанными годами. Чон только молча восхищался тому, как холодно мог мыслить его друг.       Тэхён успокоился. Лекарство начало действовать. Сердцебиение пришло в норму. Дрожь ушла. Навязчивые мысли тоже. На душе было умиротворение. В то время, как омега мирно спал, его альфа нервно ходил по комнате и не мог угомонить своего зверя внутри. Переживал. Требовал снова посмотреть все ли хорошо с парой. Ощутить запах. Взять в охапку и защищать. Но Юнги запретил. Насильно вывел. И сейчас наблюдал за поведением Чона.       – Долго еще кардионагрузки будешь делать или поговорим? Я не спешу, можешь еще раз десять туда-сюда молча походить. – сарказм вернулся к Мину. А с ним и отличительная черта парня – говорить сразу суть дела.       – Я просто переживаю. Я никогда такого не видел. Никогда. Понимаешь? – паника и тревога. Вот, что сейчас испытывал Чонгук.       – Вижу каждый день такое. Поэтому понимаю. Паническая атака. Потеря контроля. Истощение. Ты его голодом морил? – Юнги все еще иногда зло поглядывает на своего друга. Мин больше полгода не видел его. Лишь иногда списывались. Звонок Чона удивил, а причина – тем более. Поэтому недоверие имеет место быть.       – Ты издеваешься? Я никогда не поднимал руку на омег. Тем более на истинного. И голодом не морил, наоборот: кормить пытался. Я знаю этого парня месяц. Он живет у меня три дня. Я не знаю почему он в таком состоянии. – Чонгук сделал глубокий вдох. Не так он хотел сейчас проводить время. Парень хотел прийти домой. Провести время со своей парой. Пусть он и знает Тэхена не так долго, но тот буквально пленил его. Запах, голос, движения – все приковывало к себе взгляд. Редкая, но яркая улыбка. Глаза, которые горели желанием. Чонгук успел влюбиться в него. И дело даже не сколько в истинности, а в самом Тэхене. Его хотелось любить.       – Найс, но ты видел, что он буквально светится? И от него за верству пахнет кровью. А ты сам знаешь, что такой запах имеют омеги только в одном случае... – Юнги не дали договорить. Чон его перебил:       – Я сам знаю, чем он пахнет. Запах появился только сегодня. Вчера все было хорошо. И да, я видел, что он худой. И пытался мягко выяснить причину. Как видишь последствия разговора. – Чон зло кинул взгляд на бардак на диване и разбросанные вещи, которые выносили из спальни омеги.       – Что делать будем? – коротко спросил Мин.       – Ты же врач. Я сейчас в ахуе. Я больше ничего делать не могу.       – Ясно. Выйдешь из состояния "я в ахуе" – решишь. Могу предложить два варианта: моя больница или же лечим его дома. Третьего не дано. Во втором случае ты должен быть с ним постоянно. Я настаиваю на первом варианте. Человек истощен, морально уязвим, травмирован. Анорексия или булимия на лицо. Травматический опыт в отношениях. Мало ли, там еще подарок в виде суицидальных наклонностей будет. Навредить себе может. Что скажешь? – цинично. Будничным тоном говорил. Будто бы о чем-то обыденном шла речь. Не о жизни человека. В этом вся суть Мина – никаких лишних эмоций и сентиментальности.       – Дом. Никаких больниц. Я сейчас с ума схожу, а что будет, если его не будет рядом? – Чон был уверен в своем выборе. Тут даже думать ему не пришлось.       – Прекрасно. Теперь второе. – Юнги сделал паузу, будто думая стоит ли говорить или нет. – Мудака, который твою пару довел до такого, будем искать? Тут явно без садиста не обошлось. Явно молод. Доминантый. Твоего возраста. И запах похож на твой. Возможно, тоже руководитель. Расстались недавно. Омега твой его не любил, просто привязан эмоционально. О, думаю еще его бывший альфа бабник. Не знаешь таких?       – Ты Шерлок или как? – только и смог ответить Чон.       – Все просто. Подсознательно твой омега тебя боится. С кем-то путает. Просит не искать себе замену. Значит бабник, руководитель и запах похож. Остальное и так очевидно, думаю, да? – Юнги улыбался как чеширский кот, довольный своей работой.       А Чонгук думал о том, что же ему делать. Таких альф – каждый второй среди его коллег. А в городе еще больше. Проще намного будет напрямую спросить у Тэхёна и тогда уже что-то решать. Да и зачем искать? Избить? А толку?       – Ладно, Гуки, ты думай, а мне еще Чимина с мероприятия забирать. Ты представляешь, недавно его начальник лишил его почти всей месячной зарплаты. Знаешь за что? – Юнги, когда рассказывал это, был весьма зол и недоволен. – За то, что мой Чим пару килограмм набрал. Я таким трудом его убедил, что он прекрасен, а тут снова этот мудак. В общем, поеду я забирать омегу, а ты следи за своим. Проснется – напиши мне. Расскажешь про его самочувствие и реакцию.       На этом альфы распрощались. Чонгук обнаружил, что страшно устал. Целый день на работе. Нервотрепка. Его конкурент – Ким Намджун, строит ему козни. Мешает. Забирает выгодные сделки. Разводит слухи. Мелочный, подлый и гнилой человек. А теперь еще и Тэхён болен. Только нашел своего истинного и уже может потерять. Запах крови от омеги, вместо природного, говорит только об одном: омега при смерти. Сильно больна. Ранена.       Когда Чон почувствовал этот запах, гнев полностью затмил его разум. Кто-то хочет забрать дорогое его сердцу. Убить омегу. Отобрать. Уничтожить его. Он стал давить запахом, показывать доминантную натуру, лишь бы узнать у Тэхёна, что с ним такое. Итог: часовая паническая атака, крики, истерика и бесконечное "прости" от омеги. За что только? За то, что Ким такой, какой он есть?       Чонгук устал. Его жутко тянуло к омеге. Он больше не мог сидеть на диване, зная, что его пара одна. Больна. И сейчас может быть в опасности. Поэтому Чон медленно открыл дверь в спальне Тэхёна. Парень спал, сжавшись в комок. Раз в несколько секунд вздрагивал. Беспокойно, но крепко. Альфа решил, что если его самого успокаивает присутствие пары, то и с Тэхёном это может сработать.       Стоило Чонгуку лечь рядом, как Ким тут же прижался к нему. Всем телом. Всеми конечностями. Часто дышал. Искал шею, чтоб прижаться носом туда. Дрожал и желал защиты. Внутренний зверь альфы довольно заурчал. Он был нужен своей паре, она его искала, хотела. И это радовало.       На следующее утро Тэхён не имел сил даже руку поднять. Только раскрыл глаза. Помнил ли парень, что вчера было? Обрывками. Вот он бежит в ванную. Не может закрыть дверь. Руки дрожат. Потом чувство страха и ожидание боли. Бесконечные извинения. Чонгук почему-то выходит. Тэхён решил, что тот хочет его бросить. Он ему противен. Потом вернулся. Взял на руки. Звонок в дверь. Крик Чона. Другой альфа. Доминантный. Тэхён подумал, что Чонгук хочет с ним поделиться, как это ранее делал Намджун. Тот всегда говорил, что лучше они вдвоем трахнут омегу, лучше парень почувствует еще один член в себе, чем за спиной будет изменять.       И вот Чон несет Кима в спальню. В голове у парня флешбеки. Ему сейчас снова будет больно. Он снова будет вещью. Вот с него уже срывают рубашку. А после ласковые касания, нежный голос и покой. Тэхён не мог тогда поверить такому повороту событий. Дверь закрылась. Тихий голос двух мужчин. И дальше пустота. До того момента, как он ощутил возле себя свою пару. Желание быть ближе, вдыхать приятный мятный запах было слишком велико. И вот сейчас Тэхён лежит полностью окутанный конечностями своего альфы. Анус не болит. Одежда на нем. Значит ничего не было. Его не насиловали. И не трогали. Значит ли это, что Тэхён ошибся и Чонгук будет другим?       Но жизнь показывает, что все одинаковые. Никто не меняется. Если раз нарушается хоть один принцип – человек нарушит и другие. Он смог почувствовать вседозволенность. И постоянно будет опускаться еще ниже. И Тэхён ждет того же от Чона. Не может поверить, что он другой. Хотя и хочется. Поэтому и согласился на эти отношения.       Пока омега рассуждал о событиях вчерашнего дня, альфа проснулся. Мужчина был слишком красивый по утрам. Вся серьезность куда-то улетучивалась. Оставался лишь милый кролячий взгляд. Торчащие во все стороны волосы. И приятное умиротворение.       – Тэ, проснулся, солнышко? Как себя чувствуешь? – суета. Переживание. Всё это тут же ощутилось в воздухе.       – Хррр, воды... – в горле было слишком сухо. Язык еле двигался. Тэхён жутко хотел пить.       – Конечно, солнце, я сейчас.       Чонгук тут же поднялся и вышел из комнаты. В кухню. Через минуту явился в комнату со стаканом воды и трубочкой. Осторожно поднес пластик ко рту омеги. Молча наблюдал как парень полулежа пил. И думал, что делать дальше. Начать разговор снова? Звонить Юнги? Но тут Тэхён подал голос:       – Спасибо. – смущенно ответил омега. – Чонгук, это... Как сказать... – мешкался. Сомневался. Не знал, как начать. – Прости за вчерашнее. Я не хотел тебе создавать проблемы. Не хотел, чтоб ты переживал. Я обещаю, что больше так не буду.       С этими словами Тэхён сложил руки перед лицом и начал делать быстро поклоны. Извинялся. Он и правда ощущал себя виноватым. Принес неудобства. Дурак. Плакал. Надо было этого не делать.       – Солнышко, это ты меня прости, я не должен был на тебя давить и пугать. – Чонгук не ожидал, что Ким начнет снова простить прощения. Не это хотел слышать. – Но поговорить нам все равно надо. Вчера был психиатр. Мой друг. Его зовут Юнги. Он будет тебя наблюдать. Сказал, что у тебя анорексия или чет такого, я не разбираюсь. Солнышко, это правда? Я могу тебе помочь?       Тэхён молчал. Не хотел он говорить, что ел если не неделю назад, то точно около того, последний раз. Не хотел рассказывать, как плачет над каждым граммом на своем теле. Как хочет стать маленькой пушинкой. Но и ничего не сказать он не мог.       – Это... Да, правда. – слезы тут же появились в уголках глаз. – Я не хотел, прости, я не должен болеть, я обязательно поправлюсь, я смогу быть достойным, не надо выгонять меня только. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...       Чонгук снова наблюдает одну и ту же сцену. За все просит прощение. Винит себя во всем. Это он ведет себя как мудак? Или кто-то ранее так себя вёл? Скорее второе.       – Иди сюда, солнышко, – Чон ласково похлопал по своим коленям. Омега остался на месте. Пытался двинуться. Но сил не было. Тогда альфа сам поднял его и усадил так, чтоб лицо парня было на уровне собственного, – Тэ, ты ни в чем не виноват. Я не буду тебя выгонять, ты лучшее сокровище, что есть в моей жизни. Понимаешь? Как я могу себя оставить без такой прекрасной и самой лучшей омеги? – Ким сидел и смотрел на свою пару с глазами по пять копеек, будто впервые слышит что-то приятное о себе. – Мы сейчас делаем так. Я звоню Юнги, он приедет, осмотрит тебя и поговорит, а я в это время решу вопросы с работой и мы послушаем выводы врача, хорошо?       – Не надо врача, – паника в голосе. Тэхен уже раз сталкивался с врачами. Те сказали Намджуну, что он болен, может умереть от истощения. И альфа выгнал его. Повторения истории он не хотел. Ни в коем случае. – Я схожу к своему, мы все решим. Не переживай. Все будет хорошо.       А Чон в этот момент лишь смотрел на свою пару. Страх. Он видит только его. За месяц знакомства с омегой, Чонгук замечал странности. Киму важно было слышать комплименты о том, как он хорошо выглядит. Знать, что важен. Иногда он мог буквально не отлипать от парня, следил на кого он смотрит и спрашивал, что понравилось в той или иной проходящей омеге. Было ли это странно? Да. Но не так сильно, чтоб Чон считал это критичным. Думал, что то ревность. Потребность знать, что он для него лучший. Не думал, что это имеет такой глубокий психологический характер.       – Солнышко, я тебе обещаю, что Юнги не будет делать тебе ничего плохого. Посмотрит. Поговорит. Он не будет передавать мне ничего лишнего, то, о чем я не должен знать. Может даже бумажки соответствующие принести. Согласен на таких условиях? – альфа не давил. Говорил фактами. Он готов не знать всего, соблюдать конфиденциальность. Лишь бы его паре помогли.       Тэхён анализировал и старался думать трезво. Да, у него есть сдвиг по фазе. Он не здоров. Пережил физическое, сексуальное и моральное насилие. Головой понимал, что да, врач нужен. Но хочет ли он этого сейчас? Не уверен. Сердце кричало о том, что как только Чонгук узнает, что его имело одновременно два члена в задницу, а третий в рот, может просто посчитать его грязным. Недостойным.       А был ли сейчас Ким достойной омегой? Нет. Не был. Он был одним сплошным куском несовершенства. Создавал проблемы, хотя обещал этого не делать. Не смог сохранить в тайне свое состояние. О чем он вообще сейчас думает? Ему надо вообще просить прощения у альфы и молча принимать все, что дают. Пусть то помощь врача или три члена чужих альф.       – Делай, как лучше знаешь. Прости, что создаю проблемы, я не хотел, я готов отработать. Скажи, что ты хочешь? Хочешь я сделаю тебе минет? Или может чего-то большего, я могу чутка отдохнуть и сделать все, что хочешь. Чонгук, ты только скажи. Я готов отработать помощь. – омега снова почтительно, как его учили, опустил голову. Не смел смотреть в глаза. Не заслужил. Провинился.       Чонгук снова в ахуе. В смысле отработать? Он такой хуевый в мыслях омеги? Это травма такая? Больше вопросов, чем ответов.       Ничего не говоря, Чон вышел из комнаты. Не нашел слов. Просто не смог выдавить из себя что-то вразумительное. Только нецензурные слова. Только шок. Поэтому механично взял телефон. Разблокировал. Нашел номер Юнги. Набрал. Слушает короткие гудки. На фоне слышит короткие всхлипы своего парня.       – Да, слушаю. – Мин, видимо, на автомате ответил. Не сразу понял кто звонит. Или это вошло уже в привычку: ко всем кратко обращаться без приветствия.       – Я по поводу Тэхена. В общем ситуация пиздец. Приезжай. Я не знаю, что мне делать. Я просто в ахуе. Я месяц не замечал, что с ним, а теперь... Я не знаю, что делать. Пожалуйста, помоги. – мрачно. Внутри будто что-то пропало. Возможно, это его душа. Она тлеет сейчас от боли. От понимания всего.       – Все так плохо? – мягкий и сожалеющий тон.       – Он предложил мне отсосать за то, что я ему врача найду. Или жопу подставить, когда отдохнет. Я в ахуе. – голос надломленный. Хочется плакать. Почему его счастье, его предназначенный такой? В голову пробрались мысли, которые альфе не нравится. Он не рад, что омега сломанная игрушка. Что это именно Тэхён. Не этого хотел Чон.       – Понял. Еду. Жди.       И сбросил. Тэхён в это время тихо плакал. Тупой. Как можно быть таким тупым? Теперь в глазах Чонгука он шалава. Он слышал разговор. Дверь была открыта. Омега услышал отвращение в голосе альфы. Что теперь делать? Он не знал. Голова болела. Тело тоже. Тошнило. Плакать больше не получалось. Глаза сильно резало от слез. Мог ли он лечь отдохнуть? Стоит ли спросить разрешения?       Чонгук в это время тяжело вздохнул. Надо решить вопросы с работой. Без него справятся. Да. Но надо предупредить о переносе встреч. Но желания это делать нет. Его голова активно складывает в голове всю картину происходящего.       Ясно, что не он виновник того, что происходит с омегой. Просто что-то стало катализатором. Давление со стороны Чона? Самое вероятное. Тэхён предлагал себя, как плату за услуги и помощь. Трясётся от изменений его запаха, тона голоса. Глазами постоянно хаотично что-то ищет. Чонгук понял: вчера он не нервничал. Не из-за этого омега так вертел глазами. Он искал где спрятаться. И в ванную бежал из-за этого. Хотел там скрыться. Значит ли это, что делает он это не впервые? Однозначно. Просит не выгонят. Значит его выгнали? Кто? Его альфа? Видимо. А за что? За то, что недостойным был?       Голова трещала от множества вопросов. Из-за плохого состояния своей пары, Чонгук сам ощущал себя не очень. Метки нет, да. Но связь уже была. Не прочная. Но уже достаточной, чтоб понимать: Тэхену сейчас плохо. Боится. Мечется. Волнуется.       Решив взять себя в руки, Чон пошел в спальню омеги. Тот тихо всхлипывал. Сожалел. Боялся.       Ничего не говоря, Чонгук подошел к кровати и взял на руки омегу. Сел с ним на постель. И мягко касался головы. Гладил. Ему сейчас тоже это было нужно. Зверь внутри не мог контролировать себя. Требовал защищать. Кричал сделать что-то. И Чонгук сдался. Полностью отдался инстинктам и пытался хоть как-то помочь.       Именно такую картину перед собой застал Юнги. Чон заранее оставил дверь открытой в квартиру. Знал, что тот придет. Но чего совершенно не ожидал Мин, так это рычания со стороны Чонгука.       Альфы были намного сильнее подвержены инстинктам. С детства их учат контролю: зверь внутри должен знать свои рамки воздействия. Если случаются критические ситуации, например, смертельная опасность для пары или детей, тот берет контроль над человеческой частью. Над разумом. И происходит то, что и сейчас: Чонгук не дает подойти. Плачет над своей парой. Пытается согреть, дать защиту. В таком состоянии достучаться до альф сложно. Но Юнги врач. Психиатр. Не первый раз такое видит. Знает, что делать.       Мин полчаса потратил на уговоры Чонгука. Просил дать помочь. Достучаться до сознания. Тот неохотно, но отпустил омегу. Было видно, что сам альфа ощущал себя не очень. Юнги знал какого это на своей шкуре. Его пара тоже сильно болела. И он сам терял контроль и буквально кидался на всех, кто даже дышал в сторону его Чимина.       Отпустив сочувствующий взгляд в сторону друга, врач приступил к своей работе. Измерял давление. Пульс. Задавал базовые вопросы. Тэхён туго соображал без своей пары. Было видно, что он уязвим и ищет защиты. Но Юнги ничего сейчас сделать не мог.       – Господин Ким, остался последний вопрос на сегодня, который меня интересует и можете отдыхать. – Омега напрягся. Было ясно, что не зря был сделан такой вот акцент голосом врача. Подвох. Явный подвох будет. – Были ли у Вас абьюзивные отношения с родителями, партнером? Мне важно это знать, чтоб понимать как Вас уберечь от негативного влияния и разработать терапию.       Голос врача звучал твердо. Четко. А Тэхён потерялся. Ему прям все выдать? Можно ли? А помогут ли ему после этого?Нет, не время говорить сейчас что-то, но и врать нельзя.       – Были. И с теми, и с теми. Но абьюз бывает разный. Все было сделано для моего блага и чтоб помочь мне стать лучше. – Тэхён старался звучать уверено и твердо. Он искренне считал, что Намджун в какой-то мере многому его научил. А родители... Те всегда твердили ему о недостатках омеги, которые он спешил исправить. Ведь родные не сделают же ему плохо, верно? Кто, если не они, скажут честно обо всем.       – Спасибо, на этом у меня всё. Желаете, чтоб я какую-то информацию не передавал Вашему партнеру? – вежливо поинтересовался Мин, коротко фиксируя что-то у себя в блокноте.       – Все очень плохо?       – Ну... Без анализа крови, я могу лишь на глаз пока оценить физическое состояние организма. Могу предположить, что у Вас анемия, кровяное истощение. Вероятно, проблемы с ЖКТ, исходя из Ваших ответов. Пока только точно могу сказать про проблемы с сердцем, но и это требует обследования. Не смертельно пока, но в будущем – да, если не лечиться. – Юнги ровным голосом, без эмоций перечислял. – С психологической части я вижу: РПП, гипостеническая неврастения, возможно, что-то более серьезное. Ну, и постравмат. Тут Вы, думаю, и сами это понимаете. – не вопрос. Утверждение. Ким и правда это осознает. – Что не передавать?       – Что из этого самое проблемное? – неуверенно спросил Тэхён. Он не слишком хорош в медицине. Для него все звучало слишком страшно. Что-что, а медицину он сам не смог понять, в общих чертах осознавал, что все не очень хорошо, но конкретно, что самое ужасное – нет. Не хватает знаний.       – В плане? – Юнги искренне не понял. Собственное здоровье не может быть проблемой.       – Ну... – все так же неуверенно продолжил Ким, – что тут больше всего заставит Чонгука волноваться? Я не хочу создавать ему проблем, поймите, я ведь не маленький, понимаю, что ему обуза не нужна.       Мин задумался. С одной стороны – он обязан следовать желанию своего пациента. С другой – его друг, чьи нервные шаги он краем уха слышал. Решив, что передаст всё, успокоил омегу и сказал, что всё, что сейчас он перечислил, – решаемо. Не солгал. Решить можно. Другой вопрос – как.       Чонгук буквально налетел на Юнги. Не мог больше ждать. Места себе найти не мог. Сложно. Переживает. Больно. Страшно. Хочется узнать, что же с его парой.       – Так, быстро пошли в кабинет к тебе, там все расскажу. – Мин легко мог прочесть поведение друга. Тот готов просто под дверью своего парня обсуждать все. Но так же нельзя.       И Юнги рассказал. Все, что смог сейчас узнать и увидеть. Чонгук понимал больше, чем его омега. Да, и про анорексию успел почитать, пока с Тэхёном говорил врач. Ничего хорошего не нашел. Понял только одно – омега может умереть.       – Боже, и что делать? Я же не переживу, если с ним что-то случится... – Чонгук запустил руки в свои волосы, тяжело опустив голову. Тяжело. И страшно.       – Ты тупой или только таким кажешься? Что делать... – Юнги злился. Чон паниковал и вёл себя, как истеричка. – Завтра берешь своего омегу под ручку и ведешь сдавать кровь. Натощак. Потом на УЗИ. Потом к кардиологу ведешь. У того давление низкое такое, что я в шоке, как тот сидит и не ебнулся еще в бессознательном состоянии. И пульс, как после пробежки кросса. А потом уже думаем, что делать.       – А сейчас как ему помочь? Что делать? – Чонгук-наседка проснулся и теперь не отстанет.       – Ну... Насильно еду не впихнуть, конечно, но можешь бульон сварить ему. Обильное питье. Не давай много двигаться. Следи, чтоб вчерашнего не было, а для этого не давить, не пытаться что-то выведать. Понял?       Чонгук молча кивнул. А что ему еще остается делать? Только слушаться Юнги. Ведь врач тут он.       – И да, забыл. Не выпускай больше своего альфу так явно. Тэхён все еще ищет тебя. А омеге сложнее прийти в себя, сам знаешь. Поэтому взял себя в руки и больше не теряй контроль. Вопросы? – Юнги был честен. И жесток в какой-то мере. Сам прошел через подобное. И знает каких ошибок стоит избежать.       Ненависть. Именно это Чонгук ощущал к тому, кто посмел сделать такое с его парой. Кто довел до такого состояния. И Чон обязательно сделает все, чтоб Тэхён забыл все. Чтоб омега был счастлив.       – Вопросов нет, спасибо тебе, вот честно, я сам бы не справился. – Чонгук отдал благодарственный поклон своему другу и проводил до выхода.       – Помни, не давить, хорошо? – напоследок напомнил Юнги и быстрым шагом покинул квартиру. Ему ждет работа и другие пациенты. А еще свой собственный омега. Знал бы Чон, насколько схожи их судьбы и проблемы…       Когда Мин ушел, Чонгук честно пытался не показывать свою обиду на судьбу Киму. Вот прям максимально. Но врать тяжело. Его буквально корёжило от того, что омега в таком состоянии. Вот прям настолько, что даже расплакался у себя в кабинете от бессилия.       Когда его родители умерли – ему было больно. Когда старший брат уехал заграницу строить бизнес, просто потому, что в Корее не вышло, – он ощущал обиду и брошенность. Но даже так он взял себя в руки достаточно быстро. Ему не нужно было плакать, утешать себя и убеждать, что он справится. Чон в этом был уверен. А тут – нет.       Его стенания прервал короткий стук в дверь. Скромный. Тихий. Еле ощутимый на слух. Как это было похоже на Тэхена.       – Можно? – омега скромно мялся босиком под дверью, не знаю куда себя деть.       – Конечно, можно, что ж ты без обуви пришел, холодно ведь! – слегка отчитал свою пару альфа и привычно поднял на руки. Для него это так естественно было – носить Тэхёна на руках и усаживать к себе на колени. Будто это он делал всю жизнь.       Чонгук с упованием обнимал омегу, не зная, как того отпустить можно. Как ударить. Сделать больно. Парень буквально миниатюрный, несмотря на свой не совсем маленький модельный рост. Узкая талия была такой тонкой, что ее спокойно можно было обхватить ладонями. А оба запястья схватить одной рукой и место еще может остаться. И с чего он только взял, что толстый? В каком месте? Легкий, словно пушинка.       – Чонгук, ты хочешь обсудить происходящее? – неровным голосом начал Тэхён. Он не был готов к разговору. Омега никогда не будет готов. Всегда будет откладывать рассказ о правде. Но Юнги кое-что дал ему понять: молчание убивает. Ого убьет то хрупкое начало, что уже было у него с Чонгуком.       – А ты? – еврейская манера отвечать вопросов на вопрос когда-то покинет Чона, но не сейчас. Он альфа, доминантный. Грозный начальник. Но он зассал напрямую сказать о своем желании все выяснить.       – Я просто понимаю, что надо. Мне тяжело говорить… – неловкость стала еще больше. Ким боялся реакции. Боялся, что его не примут. Снова выгонят. Изобьют. Ранят. Бросят. Мозг не хотел подчиняться и подкидывал все более ужасный конец их отношениям. Но что-то подсказывает омеге, что надо. Даже если это будет означать, что этот диалог будет началом конца.       – Тэ, чтобы там не было, свое отношение к тебе я не изменю. – Чонгук не врал. Это правда. Ему важно знать, что было с парнем в прошлом, раз такие последствия сейчас.       Тэхён неуверенно качнул головой. И начал свой рассказ.       Парень рано потерял родителей. Отравление морепродуктами, которые те не пережили. Слишком поздно обратились к врачу. Тэхён тогда остался один с братом. Больше родственников не было. Ким не сильно горевал. С родителями отношения были плохие. Его регулярно избивали. За каждую мелочь. За все, что только можно. Поэтому из смерть стало облегчением.       Но была другая проблема. Зарабатывать на жизнь чем-то надо было. Брат временно взял опеку над парнем. Дабы того в детдом не отдали. Но денег не было. Сокджин не работал, они жили на пособие. Но это было просто смешно. Есть постоянно было нечего.       Еще в школе омега знал, что красив. Определенно. Внимания альф было постоянным. И игнорировать это он не мог. Поэтому Тэхён решился воспользоваться этим. Пошел работать моделью.       Приносило ли это много денег? Не слишком. Но что мог себе еще позволить школьник без образования и навыков? Трасса или же использовать свою внешность. В конце концов, Тэхён понял, что это одно и то же. Его лишил в первую течку девственности большой бизнесмен. Шишка. Омегу агентство просто продало. Потом еще раз. И ещё раз. И так на протяжении нескольких лет. Пока парень в один момент не сдался и не ушел. Не выдержал.       Тэхён имел вкус в одежде. В стиле. Знал колористику. Годы работы в моделинге давали о себе знать. Поэтому последние деньги омега потратил на хороший ноутбук, графический планшет и курсы по дизайну. И это дало толчок ему. Надежду, что жизнь наладится.       И так это ему казалось. Он встретил альфу. Прекрасного просто. Но так было лишь до первого приказа. До первой критики. Ссоры на этом фоне. И повиновении.       Тэхён имел гордость. Когда-то. В прошлом. Позже он поймет, что терять собственное достоинство было ошибкой. Большой. И неисправимой.       – Намджун, почему ты считаешь, что я плохо выгляжу? – в который раз спрашивал омега, пытаясь понять, что с ним не так. До этого с критикой своей внешности от альф он не сталкивался.       – Тэ, ты сейчас серьезно? Тебе зеркала в полтора метра мало, чтоб увидеть, что не так, надо в два брать? – грубо ответил Ким и раздраженно выдохнул. Парень его выводил из себя. Бесил. Хотя и был блядски красивым. Поэтому он и держал возле себя эту шлюху, используя в своих целях.       – Я спросил у тебя достаточно простую вещь, почему ты на меня агрессию направляешь? – все никак не унимался омега, пытаясь вести здоровый диалог и решать адекватно проблему.       – Ты всё же тупой. Сказал тебе, что через неделю встреча с инвесторами. Ты должен выглядеть подобающим образом. Ты видел свои ляхи? Как у коровы родившей в кустах, честное слово. – взгляд Намджуна был наполнен осуждения. Он взял Тэхёна себе, как только узнал, что он бывшая модель и понял, что тот будет выглядеть прилично и богато, идеальный спутник, чтоб привлекать старых дрыстунов с деньгами. А тот с характером оказался. Но ничего, он и не таких ломал. И этого омегу сломает. Пару раз получит и рот тут же закроет.       – Хорошо, я тебя понял. Мне похудеть, чтоб тебе было комфортно со мною перед коллегами? – покорно согласился Тэхён, чувствуя как ментол сгущается и альфа все больше бесится.       – Какой ты умный. У тебя неделя. – коротко бросил Намджун и покинул комнату.       И Тэхён сделал все, как просили. Один раз, второй, третий… А позже не понял, как его отношения превратились в секс и походы с Намджуном посветить своим лицом.       Но дальше было хуже. Альфа избивал парня. Постоянно унижал. Насиловал. Иногда он делал это с кем-то из своих партнеров. Снимал на видео и показывал Тэхёну как же по-блядски он под эйфоретиками стонет сразу от двух членов в жопе.       Ким пытался это остановить. Честно. Головой понимал, что это кошмар, а не отношения. А потом перестал бороться. Устал. Принял свою участь. Решил, что даже, если Намджун прикажет принять десять членов – он это сделает. Лишь бы быть кому-то нужным. Ведь омега был ничтожество. Он это понял. До него дошло почему у него такая судьба. Тэхён с рождения должен был быть шлюхой. Без эмоций и чувств. Болит что-то? Выпей аспирин и иди принимай член в себя. Течка? Блокаторы, срочно, у тебя завтра встреча. Не смей кого-то к себе привлекать.       Отношения Тэхёна и Намджуна длились три года. За это время омега потерял все. Включая себя. Ему ничего не было нужно. Кроме его альфы. И его редкой похвалы, лицемерного объятия на публику. Этого всего хотелось.       – Подожди, еще раз, как звали твоего альфа? – спустя некоторое время осознания, переспросил Чонгук.       – Намджун Ким Намджун. Директор нескольких холдинговых компаний. А что? – послушно уточнил Тэхён, не понимания реакции своей пары.       – Теперь я точно урою эту тварь. Сука, как он мог, – Чон был зол.       Он знал Намджуна. Не по слухам. Он начальник Чимина, который из-за контракта не мог уже второй год уйти с должности его секретаря. Хотя и терпел множество унижений, включая те, что касались внешности омега. А еще Ким был конкурентом Чона и совсем недавно из-за этого альфы сорвалась крупная сделка.       Тот играл грязно. Через подхалимство. Вранье. Лицемерство. И теперь еще и оказывается, что и через постель.       Заставить омегу спать с кем-то. Еще и в групповом сексе. Какой мразью надо быть, чтоб такое сотворить? Ладно, Тэхён будучи моделью спал с кем-то ради выгодной партии. Но ушел оттуда.       Чонгук не осуждал. Ни капли. Сам чуть ли не милостыню просил, будучи подростком. И шутил иронично про бордель. Жаль, что друзьям не знали, что парень тогда серьезно рассматривал этот вариант, чтоб прокормить себя и хоть как-то жить. Но смог избежать этой участи. Тэхён нет.       В голове сложился пазл. Хах, Чонгук теперь понимал, что вряд ли когда-то полностью добьется доверия своей пары. Ни в жизни. Он сам бы не поверил никому. А тут Тэхён столько всего пережил. Но зато теперь было ясно почему парень был так образован.       Модель обязана знать много. Поддерживать беседу с дизайнерами, инвесторами. Как и Намджун, скорее всего, того заставлял учить все то, чем теперь скромно мог похвастаться парень.       – Тэхён, – подал голос Чонгук и дождавшись тихого "ммм" продолжил: я хочу, чтоб ты знал. Я никогда не буду таким, как Намджун. Я никогда не подниму на тебя руку. Не раню. Не оскорблю. Не обижу. Скажи мне, ты мне веришь?       "Нет"              – Да, верю тебе, – буквально прошептал омега.       – Врешь. Я чувствую. Зачем? – как-то разочарованно произносит Чон это, смотря прямо в глаза своей пары.       – А зачем тебе правда? Тебе будет больно. Мне тоже. Я это знаю. Мы оба знаем. Так зачем сразу об этом сообщать? – омега говорил это уже спокойно. Без дрожи. Страха. Таков он на самом деле. Мудрый. Глубокий.       – Чтоб знать. Чтоб заставить изменить твое мнение. – уверенно ответил альфа.       – Хах, посмотрим, альфа. Мне врали много раз. Обещали столько всего. С свои в уши уверенно, не жалея меня. – слез не было. Не хотелось плакать. Ведь толку. Ведь жалеть он будет только сам себя. А не кто-то другой. Лишь Тэхён будет у себя один. Верный себе. Другие же используют. Но кто знает, может он ошибается. – Будешь ли ты другим?