Будешь ли ты другим?

      “Если я сдамся, что будешь делать ты, Чонгук?” – Тэхён очередной раз сидел над куриным бульоном и думал, а правильно ли он поступает, лишь делая вид, что лечиться? Врет Чону. Надевает маску с улыбкой. Молчит о боли внутри. Страшится предательства.       Слушать голос внутри стало куда более опасно. Ведь он был похож… На Намджуна. Его фразы. Манерность. Казалось, что Ким ушел из его жизни, выгнал. А Тэхён не отпустил. Любил? Нет. Просто боялся остаться без него. Джун был как совесть. Мог судить. Угнетать. Унижать. Авторитет. И лишиться этого всего…       Значило лишиться частички себя. Это как отрезать ногу. Больно. Даже после ампутации конечность фантомно отдает мерзкими нервными импульсами. А с ней еще хуже. И это замкнутый круг, который никак не получается сломать. Намджун не понимал, что делал тогда с омегой, думая, что сломает и тот всю жизнь будет пассивной амебой. Но Чонгук вмешался в этот процесс. Решил все исправить. Починить. Но цианокрилат не все может склеить. Особенно, когда сердце разбили и превратили в порошок. Гордость лежит где-то на мусорке. А счастье стало сказочкой для детей. А омега уже взрослый. И не верит в них.       А Чонгук не знал, как песок весь собрать. Как можно было ласково и нежно чинить. Он не умел. Не был готов. Поэтому сам рассыпался. Сам себя рушил. Ломал грубо. Без наркоза. И думал, что так спасает Кима. Не замечая, что тонет сам.       – Блять, Тэхён, я больше не могу молчать! – Чонгук резко встрепенулся. Он молча наблюдал за фальшивым выражением счастья и радости на лице омеги. – Сколько можно молчать, что тебе хуево? Ты имеешь рот. Он умеет говорить. Ты можешь озвучить все, что тебя беспокоит. Так почему не делаешь, твою мать?       – А надо ли? – Тэхён на удивление остался безразличным. Не начал плакать, извиняться. Только пустота. Дыра. Ничего более. Он не знал, чего от него ждут. С Намджуном было проще. Понятнее. Ожидаемо.       А тут он терялся. Понимал, что делает только хуже. Ему не дали инструкции к новому альфы. Пособия по правильному обращению. Он пытался угадать. Делать так, как его учили. Как привык. Как знает. Но все было не то. Везде были проколы.       – Что? – Чон тут же чуть не уронил челюсть на стол. Он ожидал все, что угодно, но не это.       – Надо ли мне о чем-то говорить? У меня нет потребности в жалости. Я ненавижу это. А что еще могу я вызвать? – Тэхён тяжело вздохнул. Язык его не слушался. Хотелось выдать все и сразу и не останавливаться. – Чонгук, это я тону, а ты спасаешь. Но будешь ли ты доставать труп? Я жалок. Я олицетворение мерзости и грязи. Я сожалею, что встретил тебя. Я стал проблемой и обузой. Так ли ты хотел жить?       – Господи, когда же до тебя дойдет, что я ничего плохого о тебе не думаю? Я уважаю тебя, я знаю о твоем прошлом. Сука, да я жизнь готов положить ради тебя, так сильно ты мне дорог. Почему же ты все еще думаешь иначе? – это тяжело. Доказывать что-то тому, кто коверкает в своей голове каждое слово. Чонгук боролся с этим.       – А ты сам в это веришь? Я в твоем запахе ощущаю ложь. В чем же она? – Тэхён правда чувствовал это. Очень тонкие. Еле уловимые нотки. Но вранье было. Где-то.       – Что? – второй раз за вечер Чонгук был растерян. – Ты мне лжешь. Я знаю это. Ты себя убиваешь. Следом за мною. Повторяешь. И врешь, только врешь. Себе, мне, не знаю. Но хватит. Прекрати это делать.

***

      Два года назад.       – Чимин, солнышко, драгоценность моя, пожалуйста, поешь хоть что-то, хоть маленький кусочек. Я тебя умоляю, любовь моя. – Юнги впервые в жизни стал на колени. Он сидел возле кровати и со слезами, капающими по его щекам, молил свою пару съесть хоть какую-то пищу.       – Нет, ты не понимаешь, ты ничего не знаешь, я знаю, у меня большой живот. Мне только его убрать и я поем. Обещаю, честно-честно, только пару сантиметров осталось. – Пак смотрел прямо в глаза Мину и пытался доказать свою правоту. Снять с того розовые очки. Ведь недостатки были. Их же видно так сильно. Надо убрать, все убрать, чтоб было идеально. Чтоб как с обложки журналов. Чтоб… Дождаться одобрения от общества.       Юнги не мог смотреть на медленную смерть своего пары. Он не знал, когда до этого дошло. Альфа работал. Много. И совершенно не замечал, что его любимый Чим буквально таял на глазах. Когда вы достаточно давно вместе легкие изменения в фигуре не так заметны. Килограмм туда-сюда не был очевидным.       Но Юнги не увидел десяток. Полтора месяца Мин занимался повышением квалификации и открытием клиники. Почти не был дома. Не уделял внимание омеге. У них не было секса. И альфа понял лишь недавно, что его пара сильно больна. Лишь когда в воздухе запахло кровью.       – Чимин, я не переживу, если с тобой что-то случится, ты это понимаешь? Я умру в следующий миг после тебя. Я люблю тебя больше жизни. Я так тебя люблю… – впервые за семь лет отношений Пак видел своего альфу таким разбитым. Но желание прекратить худеть не появилось. Только обострилось. Ведь его так любят, так ценят, а он не идеально худой. Еще есть животик и пока. Не xxs, а всего лишь xs. И это было проблемой. Огромной.       Дела шли хуже некуда. Желудок перестал воспринимать пищу. Чимин ел только лед и четверть яблока в день. Пил воду. Таблетки. И Юнги сдался. Отчаяние его убивало. Разум перестал функционировать. Отдал весь контроль зверю, устав бороться. Он выл и оплакивал свое собственное бессилие в ситуации. Выпустив внутреннего альфу лучше не стало. Тот насильно стал кормить омегу. Контролировать разум. Но это не помогало.       Чимин сопротивлялся. Его омега был слишком сильным зверем. Не мог так просто прогнуться. Даже под собственного истинного. Убеждения в том, что худоба сделает Чимина счастливее были такими сильными, что даже природа не противилась медленной смерти.       И он почти добился своего.       Две остановки сердца. Реабилитация длинною в полгода. Работа с психиатром. Капельницы. Маточные кровотечения из-за гормонального сбоя. Повторные рецидивы. Диеты. Недоверие в отношениях. И невозможность в будущем иметь детей. Частичная потеря связи с истинным. Исчезновение запаха и течек. Чимин перестал быть омегой. Остался без главных своих функций. Его внутренний зверь стал слишком слаб.       И это все Юнги смог пережить с Чимином. Чтоб снова это началось.       – Чимин, почему ты не поужинал? – ласково интересовался альфа, увидев, что омега попил только чай и ушел смотреть дораму на ноуте.       – Начальник сказал, что я набрал, а ему нужен сопровождающий на деловую встречу через неделю. – как ни в чем не бывало ответил Пак и продолжил следить за сюжетом.       – Нам надо серьезно поговорить. – Юнги встал из-за стола. Подошел к дивану и ловко закрыл ноут, заглушаю голоса актеров. – Я тебе уже говорил, что тебе не обязательно работать?       – Да, но Шуга, ты же знаешь, что я хочу тоже приносить деньги. Не просить же мне у тебя на депиляцию или косметолога их? – Чимин привычно и так мило надул губки, что Мин тут же начал таять. Но разговора было не избежать.       – Тогда давай найдем другую работу, твой начальник не самый лучший человек, поверь мне. – альфа не говорил прямым текстом, что хочет убить этого мудака за то, что он говорит его омеге. Но старался мягко выражаться.       – Не знаю, мне господин Ким кажется очень даже неплохим. Он просто требовательный. Вот и все. – Чимин не был наивным и знал, что его начальник не подарок, но не видел в этом ничего плохого.       – Нет. Ты даже не представляешь, что он сделал со своим омегой.       – Что же он сделал, что мне надо сменить работу?       И Юнги нарушил впервые в жизни врачебную тайну… Для того, чтоб спасти самое дорогое в своей жизни. Уберечь свою семью от кошмара.

***

      – Господин Ким, у нас проблемы. – секретарь Намджуна вбежал в огромными глазами, не зная, что делать.       – Да, что, блять,опять? – его подчиненные любили преувеличивать степень трагизма происшествий, поэтому каждый такой визит раздражал. Особенно его бесил этот тупой омега. Красивый был до жопы. Но такой же эмоциональный. Еще и бракованный. Запаха не было. Но это и к лучшему. Не мешало работать.       – Цена акций компании стремительно падают. Мы не можем понять, что происходит. Если так продолжится…       – Что? Дай сюда. – Джун выхватил планшет с трансляцией биржи и не мог поверить своим глазам.       Менее, чем за полчаса компания потеряла тридцать процентов стоимость акций. И процесс продолжался и рос в арифметической прогрессии.       “Что, блять, произошло? Почему, блять?” – Ким был в замешательстве, не зная, что ему делать. Он только-только собрался начать скупать акции компании конкурента, рассчитывая потопить того. Но что-то пошло не так. Очень сильно не так.       – Господин Ким, у нас неприятности. – другой сотрудник также резко вбежал в кабинет, не потрудившись постучать.       – Сука, а у тебя что уже? – Ким был на пределе.       – К нам пришла прокуратура с обыском. У них есть ордер. Я… Я не знаю, что делать?       И Намджун не знал. Он понятия не умел, что ему сейчас надо предпринять. Но точно знал, что это не просто так. В голове была только одна мысль: это все из-за того, что Тэхён теперь был с Чонгуком. Не было это простым совпадением.

***

      – Значит так, Чонгук. У меня есть двадцать девять процентов акций. Плюс еще процентов пять у моих доверенных лиц. Я начну их продавать, тем самым понижая искусственно стоимость компании. – Джин начал постепенно излагать суть своего плана. – У тебя все еще есть то видео с разговором про взятку на застройку?       – Да, я оставил его на всякий случай. Мне его отправить прокуратуре? – Чон догадался о том, что ему нужно делать.       – Да, но это еще не все. Не торопись. Тут надо сделать тонко и хитро все. У меня к тебе важный вопрос. Готов ли ты увидеть, что делал Джун с Тэхёном? – омега на том конце провода явно улыбался. Подло. И мерзко.       – Что у тебя есть? – альфа тут же напрягся.       – Ты даже не представляешь какие компроматы есть у меня на моего брата. И Тэхён один из них…

***

      – Я тебе не вру. – Чонгук растерялся. Он не знал, что ему на это говорить.       – Уверен? Я ведь чувствую. Мне стало лучше и я стал куда острее тебя ощущать. Настолько, чтоб понять, что ты мне лжешь. – омега не унимался. Он четко знал свои ощущения и не мог ошибаться.       – Я говорю правду.       “А говорил, что будешь другим” – Ким решил не продолжать этого диалога. Просто молча взял ложку и почти без остановок начал поглощать бульон. К черту все.       Он просто устал. Нет сил ни на что. В конце концов, все альфы одинаковые. Где гарантия, что Чон будет любить его худым? Толстым? Никакой. Вот от слова совсем. Хотелось просто спрятаться в какой-то коробке и не высовываться. Все так утомляет.       Как и Чонгука. Он истощен. Тэхён еще не знает, что собирается сделать альфа с его бывшим партнером. Что именно ему было уготовано. Но совсем скоро это станет известно. И какова будет реакция омеги – он не знал.       Юнги не одобрил его действий, как психиатр. От слова совсем. О том, что было с Тэхёном, может стать известно прессе. А общество жестоко. Беспощадно. Массы не знают, что такое сочувствие и эмпатия. Им лишь бы надавить на рану. Сделать как можно больнее. Чтоб гной вытекал. Выставить весь мусор на публику. Унизить. Да так, чтоб с колен было невозможно встать.       Но Чон не мог поступить иначе. На месте Тэхена мог оказаться, кто угодно. Даже дорогой Мину Пак, который продолжал на того работать секретарем. Все было слишком резко и опасно. Один неверный шаг и Намджун выйдет из воды сухим.       Поэтому Сокджин подавал свою месть холодной. А Чонгук подкидывал льда. Поддерживая температуру. Они обязательно должны добиться справедливости. Чтоб ни один омега больше не был сломлен. Ранен. И морально убит.       И Чонгук все еще не знал насколько это верное решение. Ведь мотивы Сокджина ему не были до конца ясны. Он мог уже давно потопить Намджуна. Другими методами. Более лояльными. И без такого жесткого обращения к собственному брату. Но, видимо, на то были свои причины. И Чонгук очень хотел бы это знать. Насколько их союз был крепок.       Но сейчас главное было начать. Не отступить. Начал новую линию фронта борьбы. Ведь просто так это оставить нельзя было. Ни в коем случае не прощать такое. Отомстить. Сделать еще больнее. Еще сильнее опустить на колени Намджуна, чем тот смог Тэхёна.       И возможно Тэхён после этого может воскреснуть. Возможно. У Чонгука была на это надежда.

***

– Тэхён, сколько я еще должен тебя учить: не груби клиентам, тварь ты невоспитанная! – шеф кричал. Махал руками. Не давал и слова сказать.       А Ким только молча слушал. Опускал голову все ниже и ниже, стараясь быть как можно меньше ростом. Его снова продали. Ему снова сделали больно. Он снова товар. Красивая игрушка, которую передают из рук в руки. Пустышка.       У Тэхёна не были никаких прав. Только обязательства. Он был лишен права голоса. У него ничего не должно было болеть. Не могло быть плохого настроения. Он обязан был улыбаться. Принимать каждый член так, будто это было самым большим счастьем в его жизни. И быть довольным этим. Разыгрывать сцены бурного оргазма. Невероятного кайфа. Даже, если его член не встал за весь процесс. Надо было делать так, чтоб клиент этого не увидел. Удовлетворить надо было только альфу. Не себя.       – Чтоб через пятнадцать минут ты был готов. Придет особый клиент. Только попробуй напортачить. Пойдешь не обочину жопой торговать, я прослежу, чтоб ты именно так закончил.       И Тэхён послушался. Выбора не было. Он сам виноват в своей судьбе. Надо было внимательнее читать контракт. Подпись было уже не убрать. Поэтому… Знакомьтесь, это Ким Тэхён, элитная и очень дорогая фотомодель, а также по совместительству умелая шлюха. Послушная. Учтивая. Начитанная. Но шлюха.       Но в тот вечер Тэхён подумал, что ему повезло. Молодой. Красивый. Статный. И очень вежливый нежный альфа. Таким был для него Намджун в первую их встречу. И все их последующие.       Ким Намджун забронировал Тэхена. Запретил давать его другим клиентам. А позднее выкупил полностью. Говорил о любви. Прям кричал. С обожанием смотрел на сочные бедра омеги. Выцеловывал каждый сантиметр бронзовой кожи. Не мог надышаться его запахом. Просто боготворил Тэхёна.       Но лучше бы Тэхён остался элитной проституткой. Это было не так больно. Ведь это было дно. А падать ниже его – некуда. Но Намджун снова поднял его на небо. И своими же руками спустил намного ниже дна – в самый настоящий ад. Беспощадно разбил надежды и веру в лучшее. Уничтожил весь мир для Тэхёна.       Оставив лишь поцелуй страданий и боли. Насильно запечатлев его на губах парня. И, к сожалению, его почти невозможно было стереть.       Почти.