Маленькая победа Джозефа Чандлера

      Как и обещал Чандлер, расплата оказалась неимоверно жестокой. Кент не выдержал и все же передернул разок, а Джо все сразу понял. И вот молодой детектив был надежно привязан к кровати, а Чандлер изводил его медленными тягучими ласками. Мучил, методично вылизывая языком чувствительные местечки: за ушами, на сгибах локтей и коленей, покусывая соски, оглаживая внутреннюю часть бедер. Опалял жарким дыханием влажную шею и возбужденный до предела член Кента, отчего парень заводился даже сильнее чем от ласк. Он уже давно не мог умолять и лишь стонал и извивался под искусными руками и языком партнера. Выдержка Чандлера была безграничной, Эмерсону же казалось, что он готов кончить лишь от пальца в своей заднице. Но инспектор видимо предугадывал такой исход событий, и вот уже тонкий ремешок перехватил член парня у самого основания. Пытка продолжалась.       Кент начал подозревать, что Джо что-то подлил ему в вино, которое они выпили за ужином: возбуждение становилось болезненным, перед глазами все плыло, а тело словно парило в невесомости. Кто бы мог подумать, что кристально чистый и честный инспектор был способен на запрещенный прием. Эмерсону казалось, что еще чуть-чуть, и он попросту отключится. Но Чандлер, словно удовлетворившись местью, приступил все-таки к более активным действиям. Влажный палец скользнул в жаждущую внимания дырку парня, погладил изнутри, затем к первому пальцу добавился второй, а потом и третий. Кент с остервенением начал насаживаться на пальцы, но этого ему было мало.       - Прошу тебя, Джо, пожалуйста, не мучай меня, — парень с трудом нашел в себе силы попросить. Тело было наполнено жаром, который грозил выжечь все без остатка. Кенту стало жутко, никогда в своей жизни он подобного не испытывал, было страшно сойти с ума.       Чандлер смилостивился, одним плавным движением вошел в Эмерсона и одновременно стянул ремешок с его члена. Кенту хватило пары мощных толчков, и он мощно кончил, практически проваливаясь в забытье, которое было вязким и теплым. Он еще чувствовал как яростно и размеренно двигается в нем Джо, слышал его хриплый голос, выкрикивающий очередные гнусности, но это было где-то вне его сознания и даже будто не с его телом.       POV. Кента.       Я заперся в ванной комнате, Чандлер насытился и уснул, развалившись на постели, словно гигантский кот.       Что сейчас произошло со мной, и со мной ли? Верить не хотелось. Душили злые, горькие слезы. Ведь я поклялся себе не плакать, больше никогда. Чтобы быть как Джозеф Чандлер — сильным, волевым, несгибаемым. Но я плачу, сидя голым в пустой холодной ванне, и причина моих слез именно Он.       Очнувшись часа два назад после своеобразного наказания инспектора, я еще был немного дезориентирован и не сразу понял, что меня разбудило. Ощущение было странным, первое, что я увидел — кроваво-красное обнаженное тело Джо, склонившееся надо мной. Жуткий красный ночник, установленный в спальне инспектора, ужасно раздражал и делал атмосферу в спальне зловещей. Красные всполохи мелькали во взгляде мужчины направленном на меня. Я почувствовал, как что-то растекается по моей груди. В ноздри ударил специфический запах. Когда я понял, что Джо помочился на меня, то попытался вскочить с постели, но был схвачен и жестко развернут лицом вниз. Я просил, умолял, кричал, что не хочу так, но меня взяли грубо, беспощадно прижав лицом к матрацу, чтоб не орал. Он не был слишком жесток - нет, но мне стало так мерзко, так больно, словно из моей жизни вдруг исчезло что-то светлое и чистое, что-то сломалось, да так, что не собрать. Когда все закончилось, я порывался встать и уйти, меня не пускали, он уговаривал успокоиться, молил о прощении, говорил что-то о том, что предпочтения в сексе бывают разные и не мне его винить. Меня не отпустили до тех пор, пока я не сказал, что прощаю, не дал клятву, что не уйду. Он был так искренен в своем раскаянии, его ангельские голубые глаза смотрели с такой любовью, что я сдался.       Засыпая, Джо все шептал, что я теперь его навсегда, такой чистый, сладкий, что никому больше меня не отдаст. А я не мог спать, мучительно думал, что же со мной не так? Почему все к чему я прикасаюсь из золота превращается в грязь? И вот, в четыре часа утра, после яростной и тщательной помывки, сижу в ванне и плачу над разбитой мечтой.       Разве это тот инспектор Чандлер, которого я знал, которого полюбил? Кто этот человек? Я его не знаю. Просто я сам его придумал, сам возвел в ранг непогрешимых. Какой же идиот, им был, им и останусь. Я пытался отыскать внутри себя те чувства, что вызывал во мне мой шеф и не находил. Но они были, они не могли мне привидеться. Разве чувства можно придумать? Или их так просто разрушить? Вот так из-за неудачного постельного опыта? Картинка не складывалась, что-то было не так.       Но слезами горю не поможешь. Я поклялся Чандлеру, что не уйду, но прогуляться-то мне никто не запрещал. Нужно срочно проветрить голову, да и размяться не мешало, все равно уже не усну. Как помешанный на чистоте неврастеник может спать на загаженной постели? Уму непостижимо.       Я как можно тише пробрался в спальню, натянул на себя чистое белье и костюм, сознательно стараясь не смотреть на кровать. Неслышно пробираясь к входной двери так сосредоточился на том, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте, что не заметил тень выросшую перед собой. Почувствовав что-то неладное, я поднял глаза, передо мной стоял инспектор, закутанный в халат. Очень злой инспектор. Очень страшный и злой инспектор. Его глаза в темноте светились алым.       - Ты же поклялся, Эмерсон. Поклялся, что не уйдешь, лживый сученыш! — В голосе Чандлера пробивались нечеловеческие рычащие нотки. У меня душа ушла в пятки от страха. Что же это такое, черт побери? У него глаза светятся! Они красные! Испуг не успел перейти в панику, мне в лицо прилетел тяжелый кулак, я рухнул как подкошенный, затылок обожгло болью. Почему-то я чувствовал облегчение, проваливаясь в темноту.