Альбом колдографий (Сборник драбблов к серии "Ломаем шаблоны!" по Большой четвёрке в Хогвартсе)

Mad – Preservation Hall Jazz Band Утром, в небольшой комнатке с цветастыми шторами где-то в гостинице магического квартала Нового Орлеана, Навин проснулся с дичайшим похмельем и пустым кошельком. Первое он заметил сразу, второе – чуть позже, когда собрался послать за зельями мальчишку-сквибба, выполнявшего мелкие поручения постояльцев. «Я, конечно, помню, что мы мощно вчера покутили, но чтоб настолько?» – удивился он, пересчитывая несколько последних сиклей. «Куда я дел столько денег?» Тяжёлая голова не сразу откликнулась на этот вопрос. Но когда Навин нашёл-таки последний флакончик с анти-похмельным зельем и опрокинул в себя добрую половину, он вспомнил. Он всё потратил на аванс. …Навин шёл по жаркой, залитой солнцем улице, когда увидел группу уличных музыкантов. Горячие ритмы свинга и новоорлеанского джаза были настолько хороши, что ему стало удивительно, почему рядом стояло совсем немного слушателей, а в мятой шляпе, которую протягивал щуплый полубеззубый мужичок с рыжими волосами, блестело всего несколько монет. Причину Навин понял почти сразу: в компании людей, игравших на кларнете, тромбоне, трубе, тубе и барабане, был один пузатый саксофонист, который на человека не был похож вовсе. Он был выше и массивнее всех в компании, его тело покрывала толстая зелёная кожа с квадратными чешуями, а лицо с маленькими глазками (если это можно назвать лицом) было вытянуто и приплюснуто, точно морда аллигатора. Позади можно было увидеть и хвост. Кто-то, очарованный музыкой, останавливался на почтительном расстоянии и пританцовывал и постукивал ногой в такт, но в основном люди косились и проходили мимо. Раззадоренный ритмом музыки, Навин не заметил, как пролетело несколько композиций. Они отдалённо напоминали известные мелодии, но музыканты много и слаженно импровизировали, отчего ноги сами просились в пляс, а ладони горели от аплодисментов и от того, что он постоянно прихлопывал в ритм восхитившей его музыке. Навин развернулся и поспешил вниз по улице, где видел лавку с музыкальными инструментами. Ещё через десять минут он присоединился к ним с укулеле в руках. Быстро поняв основной рисунок мелодии, он влетел в их компанию и начал подыгрывать так, словно с самого начала играл с ними. Те встретили его удивлённо-одобрительными и подначивающими возгласами. Навин вертелся волчком. Широкая улыбка и белые зубы, сверкающие на загорелом лице. Беззаботно-веселый взгляд из-под кепи. Подмигивания красивым девушкам. Танцевальные па в ритм песни. И безумная, безумная энергия, заставлявшая его двигаться и танцевать каждую секунду, заражавшая каждого, кто находился рядом. Это было проще простого: Навин делал то, что приносило ему удовольствие, и не мог не притягивать взгляды своей харизмой. Он подпитывался вниманием и славой, а главное – наслаждался удовольствием и слаженностью между людьми, которые, казалось бы, даже друг друга не знали, но разговаривали на одном языке и создавали что-то потрясающее. И рассказывали через звуки джаза об одном и том же – о том, какой яркой и радостной может быть жизнь. Здесь всё было по-настоящему. Навин здесь был настоящий и такой живой, каким он никогда не чувствовал себя в чопорной аристократичной Англии. Впрочем, так было всегда, с самого детства, когда он летом приезжал в Новый Орлеан, вырываясь в невероятную, отличающуюся от того, что он видел, жизнь. Прохожие невольно улыбались ему в ответ и замедляли шаг. Девушки кокетливо хихикали и не могли отвести глаз. Публика громко хлопала и смеялась после каждой импровизации. Толпа росла, шляпа тяжелела от денег, а кто-то начал танцевать, образовав посреди улицы небольшую пробку. Навин смеялся во весь голос, подбадривая комплиментами танцоров и перебрасываясь короткими задорными фразами с музыкантами. Он не знал, сколько прошло времени, но чувствовал себя счастливым. Он чувствовал себя своим. – Пакваджи тебя раздери, это было круто! – саксофонист протянул ему зелёную когтистую руку и Навин крепко пожал её в ответ. Музыкант широко улыбался, обнажив крокодильи острые зубы. – Ты что, играешь где-то? – В группе? Нет. Пробовал что-то, конечно… Но с живыми музыкантами импровизировать гораздо круче. – С живыми? А до этого играл только с мертвыми, что ль? – хохотнул барабанщик. – Я имел в виду, для меня честь – импровизировать с музыкантами, которых можно назвать живыми легендами джаза! – раскинул руки Навин. Ему почему-то не захотелось рассказывать, как он заколдовывал инструменты (которые, как выяснилось, не могли импровизировать и играли только заданную мелодию) и играл один в большом и холодном мэноре их семьи. – «Легенды джаза», ну ты хватил! – Не скромничай, твоё соло на саксе в последней композиции – что-то с чем-то, я такого даже в лучших клубах Нового Орлеана не слышал. Это же талант! – Хотелось бы, конечно… – крякнул саксофонист, чуть погрустнев, и почесал огромное пузо. – А давно играешь? – С детства. Занимался с личным учителем на гитаре и фортепиано. – Фортепиану знает! Джо, ты слышал? Он из твоих! Джо у нас тоже пианист, но, сам понимаешь, кларнет с собой таскать проще, чем... Как тебя зовут, кстати? – Навин. Можно просто Навин. – Тогда меня просто Луи можешь звать. Навин, от души – мы играем неделю, но такой заработок у нас впервые! Как ты их расщедрил на монеты, а! А на танцы! – Я так понимаю, людей немного напрягает твой… хм... внешний облик? – Ты ещё тактично выразился, кто-то прямо говорит: «твоё рыло», – здоровяк вздохнул. – Ни в одном кафе, ни в одном джаз-клубе меня не пускают играть. Говорят, я распугаю всех посетителей. Редко кто меня не боится – например, эти парни, спелись с ними недавно. Удивительно, что тебя моя внешность не смущает. – Слушай, у меня есть знакомый огр, который работает отличным барменом, – хмыкнул Навин. – Меня не удивить зелёной кожей. А вот навыками и талантами – вполне. Кстати, думаю, вы бы подружились с ним. Но, несмотря на всю мою тактичность, я всё же спрошу: чешуя и хвост, это, прости, у тебя с рождения? Или?.. – Это его мамаша его с крокодилом спуталась, – выкрикнул один из музыкантов, убирая тромбон в футляр. – Иди и утопись в болоте, Бенни, – беззлобно отозвался Луи, поскрёбывая указательным пальцем толстый подбородок. Спереди у него кожа была светлее, чем на спине, как у настоящей рептилии. – Это проклятье от одной очень вредной твари. Я пробыл человеком совсем недолго – семь лет. А дальше сработало проклятье, наложенное пакваджи за неуплату долга моего деда. Тот пил как чёрт, занял у него деньги и так не выплатил. А прилетело мне. – Пакваджи – это кто? – Серьёзно, не слышал? Пакваджи – могучие магические засранцы, дальние родственники европейских гоблинов. Ты же явно не местный, да? Дорогая одежда, акцент не нашенский… Хотя на вид вроде и отсюда. – Я всю жизнь прожил в Англии. Папа оттуда, а мама – из Нового Орлеана. – А! Полукровка. Понятно. Навин не подал вида, что его это задело, хотя в Хогвартсе он бы разбил за такое заклинанием нос. Но мир – это не Хогвартс, а Новый Орлеан – не Англия. Пожалуй, если бы кто-то знакомый увидел, как Навин ведёт себя здесь, он бы его не узнал. – Полукровками у нас называют тех, в чьих жилах кровь и магов, и немагов. Моя мама была волшебницей с благородной родословной, как и отец. Поэтому в моих жилах течёт чистая кровь, – сдержанно объяснил он. – Маг, полумаг, немаг – плевать, – отмахнулся Луи. – Если люди видят говорящего крокодила на задних лапах и реагируют спокойно, это кое-что мне говорит. Если они тянутся за палочкой, чтобы оглушить меня и подать жалобу в местный комитет по отлову бешеных магических животных – это тоже мне кое-что говорит. Чтобы понять, какое нутро у человека, не нужно буквально лезть в его нутро. Ладно, не будем о грустном. Предлагаю всем отметить сегодняшний успех и промочить горло в баре! – …В-вы, ребята, слишком хо-ро-ши, чтобы вас задвигать! – через пару часов, под хохот и визг джаза, Навин горланил, раскачиваясь в обнимку с пьяными музыкантами в клубе. Причем он не смог бы вспомнить, какой это был по счёту клуб – либо посетители, либо сами бармены начинали жаловаться на Луи и его шумную компанию, выставляли их вон, и поиск местечка, чтобы смочить горло, начинался с начала. – Вы! Вы все! Вы будете играть в моём джаз-клубе! – А у тебя есть джаз-клуб? – В отличие от Навина, Луи говорил четко – зато шатало его, как дерево в бурю. Они все вместе пытались удержать на ногах этого здоровяка. – Дружище-е, какой вопрос! Конечно, есть! – сказал Навин с такой уверенностью, что сам себе поверил. – Вы будете играть в моём клубе каждый день! – он совсем не аристократично икнул. – Вернее, каждый вечер! Вы будете жемчуж-жиной этого клуба, вы, понимаете?! Только ваша музыка, только ваши прав-вила! Вы будете сами себе творцы! А я сделаю из этого клуба самый известный клуб Орлеана! – Хэ-эй! – отозвались они радостными и нестройными криками. Толстяк Луи причмокнул пухлыми губами и покачал головой. – Здесь тебе ловить нечего, Навин, здесь джаз играет в каждом втором доме. А в каждом заведении живая музыка с вечера до утра. Конкуренция огромна! – Ну и пусть! – Навин опрокинул в себя Мерлин знает какой по счёту стакан и ткнул в Луи пальцем. – А к-кто тебе сказл, что это будет в Орлеане?! – Ты! – хохоча, ответил он. – Ну и пусть! Пусть сидят в своём Орлеа-ане… Мы поедем в Лондон! Мы станем единственным джаз-клубом для магов в Лондоне, смекаешь, Луи?! Никакой чер-ртовой конкуренции! Мы порвем их всех! – Навин загорелся этой идеей, как фейерверк. Он подскакивал то к одному, то к другому музыканту, по-приятельски фамильярно обнимал их за плечи и жал руки. – А? А?! Парни, каково? Это будет сенсация, отвечаю! Я дам объявления во всех газетах! Наша музыка заставит оттаять их чёр-рствые сердца! – А, пустое, – Луи печально отмахнулся. – Всё это глупости… – Почему?! – взревел Навин. – Да потому что все разбегутся, как только увидят…. меня! – он с отвращением сжал и потряс кончик хвоста. Хвост выскользнул и отодвинулся, как будто жил своей жизнью. – Луи, – очень серьёзно сказал Навин, придвинувшись к нему. – Луи! Нет, ты мне в глаза смотри… Луи. Я тебе такую легенду создам, хочещ-щь?.. Я всем рассказывать буду, что ты соревновался за звание лучшего джазмена Луизианы и победил… Нет, за звание лучшего джазмена Магической Северной Америки! Но твой соперник, занявший второе место, из зависти проклял тебя. Музыкальный гений, ставший жертвой вероломства! Но проклятие не помешало тебе заниматься любимой музыкой, а чешуйчатые пальцы не утратили ловкость в игре на саксе. А? Каково? Ты станешь главной звездой нашего клуба! Твоя экзотическая внешность будет привлекать новых зрителей! – Отлично придумал, Навин! – пропищал Рэй (тот самый щуплый рыжий мужичок с отсутствующими зубами) и передал ему новую кружку. Навин взял её, уже не особо вникая, что они пили. Они чокнулись кружками с такой силой, что напиток чуть не пролился. – Поехали в Лондон! – Пора взбодрить их нашей музыкой! – Да-а-а! Покорим Магическую Британию! – За джаз! – За Навина! – За Лондон! – пропищал полубеззубый Рэй. – Когда едем? – деловито спросил Луи, когда кружки были опустошены и первые восторги поутихли. – Да хоть через пару дней! – Навин попытался облокотиться об стол, но там, куда он поставил локоть, стола не было, и он повалился на пол (Луи попытался схватить его за край рубашки, но не успел). Конечно, Навину и дела не было до того, что он говорит: – Наведу там шик, блеск, красоту… И можете приступать… к самым лучшим концертам в Лондоне… – Да… – восхищённо сказал Луи, – самые лучшие концерты в Лондоне!.. Вот это звучит по-нашему. Но, Навин, дружище, у нас нет столько денег, чтобы заказать порт-ключ через Атлантический океан! Сам понимаешь, на улице музыкой столько не заработаешь, особенно когда дела идут не очень. – Я дам, – промычал Навин, наконец-таки найдя стол и навалившись на него локтями. – И на порт-ключи, и на гостиницу… Какие вопросы? Не чужие люд-ди… Эти слова снова вызвали бурю восторгов. Кто-то крикнул: «Качать Навина!» – Э, нет, не стоит, – посмеиваясь, сказал Навин и влез на стул, наслаждаясь всеобщим благоговением, – меня и так качает. Пусть огневиски остаётся там, где ему положено… – Пакуем чемонады! – заплетающимся языком крикнул Рэй. – Эй, но ведь Рэй не музыкант? – Рэй – свой парень! Ты чего, он едет с нами, – Луи сгрёб Навина в охапку и взъерошил ему волосы. Тот попытался вырваться из могучего захвата. – И вообще, он на гармошке цыганский джаз умеет. – Ладно, ладно, идёт… Сколько вам нужно? …Навин мрачно смотрел на этикетку анти-похмельного зелья. – Идиот, – простонал он, с силой прижимая ладони к глазам, точно пытаясь выдавить эти воспоминания из головы. – Троллев сын! Наобещал! Нараздавал!.. И ведь приедут же… И на этих словах, словно финальный аккорд в мелодии, раздалось хлопанье крыльев. В окно влетел пеликан. Он неуклюже приземлился на стол перед Навином, открыл клюв и выплюнул из горлового мешка маленький тубус. Тот звякнул. Пеликан издал громкий носовой звук, как бы «оповещая» о доставке нового письма, и вылетел обратно. Навин достал из тубуса маленький свиток-уведомление и развернул: Уважаемый мистер Принц! Напоминаем, что до срабатывания Вашего порт-ключа до Лондона остаётся 12 часов. Порт-ключ замаскирован под футляр из-под скрипки, находится по адресу: угол улиц Революции и Сент-Джеймса. С уважением, Отдел по производству порт-ключей, штат Луизиана – Я ещё и себе до Лондона порт-ключ взял?! * * * Prohibition Blues – John Rowcroft, London Studio Big Band В Лондоне было душно и жарко, несмотря на облака, и жара эта была иной. Асфальт, дома и машины нагрелись, влажность в воздухе, пропахшем машинными выхлопами, была другая, ветра со сладким запахом цветущих растений не было – разницу Навин почувствовал с первых минут. Как и удушливое, тяжелое чувство, которое у него возникало всегда, когда он приезжал в Лондон. Он недолюбливал этот город – то ли из-за того, что он практически весь принадлежал чужим и враждебным магглам, то ли из-за школьных неприятных воспоминаний. А может, просто из-за того, что он не был похож ни на Новый Орлеан, ни на поля вокруг их родового мэнора, где он провёл всё детство, ни на Хогвартс с его просторами, горами и лесами. Слишком здесь было много людей и слишком мало природы. В Косом переулке ему стало легче – по крайней мере, в сравнении с небезопасной маггловской территорией. Тут можно было частично расслабиться. Навину надо было снять деньги в банке Гринготтс, где в зале, отделанном гладким мрамором, делали записи, общались с посетителями, обменивали валюты и оценивали драгоценные камни гоблины. Он знал, что, по распоряжению отца, за раз он может снимать только ограниченное количество денег. И пусть эта сумма была приличной, чтобы пускать пыль в глаза однокурсникам в Хогвартсе, её точно не хватило бы на аренду помещения, закупку мебели, поставку напитков и еды, зарплату музыкантам и сотрудникам. Эта мысль приводила его в скверное распоряжение духа. – Я хотел бы снять двадцать пять тысяч галеонов. На летний отпуск. – Разве вы уже не снимали сумму с целью поездки за границу, мистер Принц? Судя по записям посещений вашего фамильного сейфа, на прошлой неделе. «Вот же дотошная магическая тварь», – с раздражением подумал Навин. Он убрал в карман волшебную палочку, которую предъявлял для подтверждения личности. Сморщенный гоблин с длинными острыми ушами, торчащими по обе стороны от треугольной головы, с подозрением и презрением смотрел на Навина с высоты стола. Навин ответил ему тем же взглядом. – Их не хватило. Пришлось вернуться. – А ваш отец знает о вашем визите в банк? – гоблин наклонился, угрожающе нависнув над ним горбатой тенью. «Сами крохотные, а стойки себе делают почти с человеческий рост. Жалкая попытка самоутвердиться и заставить магов смотреть на них снизу вверх». – Мой отец знает о моей жизни ровно столько, сколько должен знать отец о жизни своего совершеннолетнего, прошу заметить, сына. Я имею такое же право на использование нашего сейфа, как и он, без необходимости отчитываться в своих действиях. – Вы заблуждаетесь. – Гоблин отклонился назад и принялся перебирать бумаги узловатыми пальцами с длинными когтями. – Мистер Принц-старший дал четкие указания. Каждый месяц на ваш личный счёт зачислялась из основного сейфа конкретная сумма. В этом месяце вы её израсходовали. Случай, если вы захотите снять больше, предусмотрен этим документом. Вы имеете право на деньги из основного сейфа вашей семьи, но сумма не должна превышать сумму за два месяца вашего личного счета. О дальнейших попытках снять деньги будет проинформирован мистер Принц, который и решит необходимость выдачи вам денежных средств. Таким образом, сейчас я имею право выдать вам семь тысяч галеонов. Вы можете ознакомиться с документом, в котором прописаны условия мистера Принца и стоит его подпись. – Хорошо, – сквозь зубы ответил Навин. – Меня устраивает семь. Семь его не устраивало. Ещё больше его не устраивал контроль со стороны отца. «Какой толк иметь известную фамилию и тонну золота в Гринготтсе, если я всё равно не имею к нему доступ? Ладно, решаем проблемы по мере их поступления», – подумал Навин. Прокатившись на скоростной тележке в сопровождении гоблинов до хранилища по подземным пещерам, Навин забрал деньги и вновь поднялся на поверхность. Первым же делом он купил свежий выпуск «Ежедневного пророка» и раскрыл на разделе с объявлениями, но быстро пролистал газету и выбросил, как мусор. Реклама чудодейственных лекарственных эликсиров аптеки Малпеппера, вакантное место помощника продавца по перепродаже старых мётел, заметка об аукционе драгоценных украшений в конце месяца и объявление о сдаче чердака на Лютном переулке его не интересовали. Навин побрёл по Косому переулку. Здесь, как всегда, было довольно оживлённо, но не так, как в августе, когда маленькие волшебники и родители приходили закупаться к Хогвартсу. Волшебники в мантиях и остроконечных шляпах стояли возле книжного магазина «Флориш и Блоттс» и энергично обсуждали последние новости – видимо, случайно столкнувшиеся знакомые. Сквозь витрины книжного было видно, что книги лежали в этом магазине повсюду, на полу, на полках, высились стопками до потолка. Навин прошёл мимо, чувствуя удовлетворение от мысли, что больше ему никогда не придётся закупать учебники к новому учебному году в этом магазине. Он прошёл мимо лавки, торгующей медными котлами, астролябиями и хрустальными телескопами, презрительно сморщился на вывеску «Мантии на все случаи жизни от мадам Малкин» (его семья была постоянными клиентами элитного бутика «Твилфитт и Таттинг») и задержал шаг возле «Кондитерской Шугарплана». В витринах стояли тыквенные пироги, сочные булочки с сухофруктами и лакрица, скрученная в форме волшебных палочек. В конце концов, он зашёл в кафе-мороженое, где долго выбирал между шоколадно-банановым мороженым, посыпанным дроблёным арахисом и политым карамелью, и пломбиром с кусочками фисташек, соли, шоколада и политым мятным сиропом. Пока Навин неторопливо смаковал шоколадно-банановое мороженое в большом вафельном рожке, он прошёл весь Косой переулок. В Лютный переулок заходить не было ни причины, ни настроения, и Навин свернул в сторону Глухого переулка, расположившегося по другую сторону от Косого. Глухой переулок, как и его два брата, оправдывал своё название: здесь в основном располагались жилые дома продавцов с соседних улиц, скромная лапшичная, парочка барахолок. Одним словом, это был тихий спальный район. В одной из барахолок продавались маггловские диковинки вроде зажигалок, роликовых коньков, конструкторов LEGO и неработающих микроволновок, как гласила вывеска. Навин не сдержал ухмылку и демонстративно закатил глаза. Не то чтобы Принц надеялся найти что-то стоящее, но взгляд сам оценивал вывески и дома. И вдруг зацепился за деревянную табличку:

Братья Феннеры

Недвижимость на продажу

Навин перевёл взгляд на дом. Два этажа с мансардой, выкрашен тёмно-коричневой краской, с большими окнами, фасад благородный, немного обветшалый, но если подлатать и освежить краску… Воображение сразу же подсказало, что вывеска над входом «Джаз-клуб имени Навина Принца» золотыми буквами впишется идеально. Навин всмотрелся в широкие окна. Внутри было темно, но из глубины шёл свет из открытой двери. На светлом фоне было видно несколько силуэтов. Навин одёрнул жилетку и пиджак, пригладил волосы и с уверенным видом толкнул дверь, доверившись интуиции. Пространство было пустынно. Мебель отсутствовала вообще. Навин расслабленно прошёлся, прикидывая, где могла бы быть барная стойка и какое помещение находится за боковой дверью. Одновременно он прислушивался. Из освещённой комнаты доносился молодой женский голос, изредка вежливо перебиваемый мужским. – Осталось ещё немного времени, но я пришла заранее, потому что хочу просить вас отсрочить следующий взнос. Но как только всё наладится, я сразу его выплачу! – Мисс Роуз, мы всё понимаем, однако если вы решили сотрудничать с нами, мы должны быть уверены, что можем на вас рассчитывать. Нам бы не хотелось отказать потенциальным клиентам в силу нашей договорённости, а в итоге остаться ни с чем. – Нет-нет, что вы, я твёрдо намерена купить это здание. Просто случился форс-мажор, из-за которого… В общем, мне нужна одна неделя. Всего одна неделя. Хорошо? – Конечно… Но, насколько мы понимаем, вы в Лондоне недавно? Ещё не обустроились? – У меня есть постоянная работа, это здесь ни при чем. – Конечно… конечно… Мы понимаем. – Но такую поблажку можем сделать только один раз, – отрезал второй мужской голос. Навин не сдержал азартной ухмылки. Он громко прокашлялся, отчего голоса смолкли, и уверенно шагнул в освещённую комнату. – Прошу прощение за бестактное вторжение, но я услышал интересный диалог. В комнате находились трое. Двое мужчин, один толстый и низкий, в больших круглых очках, а второй худой и высокий, в пенсне, сползающем с носа. Оба были в черных мантиях, белых жилетках и галстуках-бабочках. Рядом стояла девушка с красивым тёмным оттенком кожи, в простом хлопковом жёлтом платье и с убранными в низкий пучок тёмными волосами. Пара кудрявых прядей выбилась из прически. Все трое донельзя удивлённо уставились на Принца. – Кто вы? Как вы здесь оказались? – Там было не заперто. Меня зовут Навин Принц. Я шёл по улице, присматривал подходящее здание, которое можно было бы купить… Знаете, я думал, моя удача исчерпала себя, но, кажется, я ошибался. Позвольте спросить, какова цена этого помещения? – Пятнадцать тысяч галлеонов. Есть возможность выплачивать по полторы тысячи галлеонов в месяц. – И эта возможность уже занята, – вклинилась девушка, скрестив на груди руки и возмущённо взглянув на мистера Феннера. – Прощу прощения, а вы… – Роуз. Тиана Роуз. – Мисс Роуз, и сколько взносов вы уже внесли? Повисла пауза. – Два. Навин выпрямился, чувствуя, как изнутри пузырьками в шампанском поднимается предчувствие скорого успеха. – Мистер Феннер и мистер Феннер, как вы смотрите на то, чтобы я внёс половину от всей суммы прямо сейчас, а вторую – в течение нескольких дней? Братья Феннеры переглянулись, отчего пенсне на носу одного из них съехало ещё сильнее. Он поправил его, скрывая блеснувшую в глазах жажду наживы. – Позвольте, позвольте… как вы сказали? Ваша фамилия Принц? – Всё верно. – Навин усмехнулся. – Я полагаю, в том, что я платёжеспособный клиент, сомнений быть не должно. – Конечно, конечно… наслышаны. – Согласитесь, было бы приятнее и проще закрыть вопрос с продажей недвижимости сейчас, чем ждать десять месяцев, – доверительным тоном сказал Принц. – Уверен, у вас уже распланировано, как и на что потратить эти деньги. – Хм… хм, – братья снова переглянулись. Тот, что был ниже, уточнил: – Говорите, вы могли бы внести полсуммы сегодня же? – Семь тысяч, если быть точнее. Они у меня с собой. – Мистер Феннер! – в ужасе воскликнула девушка. – Но мы же договорились! – Мисс Роуз, вы всё ещё можете внести ту же сумму раньше мистера Принца, и ресторан будет ваш. Если же нет, мы вернём вам уже внесённые деньги. Мы приветствуем здоровую конкуренцию… – Вы это называете здоровой конкуренцией?! Ну нет! Я всего лишь задержала один взнос на пару дней, а вы уже готовы отказаться от вашего слова! – Прошу, – Навин достал мешок с галлеонами и отдал его одному из братьев. Тот деловито развязал его и взмахнул волшебной палочкой, накладывая заклинание быстрого пересчета монет. В воздухе замерцали цифры, которые росли и росли, пока не остановились на 7000. – Всё верно, – довольно сказал он. – Поздравляю, вы всего в паре дней от приобретения этого здания. Будем ждать вас до конца среды. …Навин вышел в превосходном расположении духа на улицу. В том, что он достанет деньги, он не сомневался. Всё что нужно – достаточно убедительно рассказать свою идею отцу и получить финансовую поддержку. Внезапно за его спиной раздались торопливые шаги. – Вернись и скажи им, что ты передумал! – Прощу прощения? – он обернулся. Позади стояла та самая девушка. – Откажись от сделки, – в её голосе звучали требовательность и мольба. – Это мой ресторан! Ты не представляешь, как он мне важен. Как трудно найти подходящее место… – Очень даже представляю, так что знаю, насколько это удачная сделка, – заверил Навин, развернулся и пошёл дальше. Она обогнала его и встала на пути. – Стой. Ты не понял. Я первая его нашла, я первая с ними договорилась. Ты не можешь просто так здесь появиться, и… и… размахивать своим золотом направо и налево! – Товар забирает тот, кто предложит большую цену. Всё честно. Ничего личного. – «Ничего личного». Ошибаешься. Очень даже личное. – Она скривилась, словно попыталась улыбнуться, но не смогла. Её пухлые губы дрожали, а взгляд блуждал. – Откуда ты только свалился на мою голову… Зачем тебе? – Что? Здание? – Да. – О, ты ещё не раз услышишь об этом месте, когда мы прославимся. Я собираюсь открыть первый джаз-клуб для магов в Лондоне. – Джаз-клуб? И давно ты решил открыть его? – Вчера. Её взгляд остановился на нём, вспыхнув. – Вчера? Ты, должно быть, издеваешься. Вчера! – Она рассмеялась. – А для меня – это было мечтой и целью всей моей жизни. Пока мои ровесники веселились, я работала и работала, чтобы переехать сюда, открыть собственный ресторан и продолжить дело отца. Каждое утро я приходила с ночной смены в баре, спала пару часов, вставала и шла на дневную смену в кофейню. И так день за днём. Внезапно по её щекам побежали слёзы, удивив, кажется, их обоих. – Всё, чтобы денег хватало и нам с мамой, и на ресторан, – она поспешно смахивала слёзы, размазывая их по щекам. – А потом появляешься ты и перекупаешь его, заявляя, что тебе пришло в голову это вчера! Просто потому, что у тебя известная фамилия и деньги! Которые, я уверена, ты не заработал лично, а потому не знаешь им цену. Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь по улице. Девушки нечасто плакали перед ним, а уж так открывая душу – тем более. В памяти промелькнуло другое, не менее красивое, но искажённое плачем лицо, и белокурые локоны… Навин тряхнул головой. Только сейчас до него дошло, что, видимо, ресторан действительно имел большое значение для Тианы Роуз. Он постоял в задумчивости, чувствуя странное, несвойственное ему колебание. Потом решил, что пора бы прийти в себя, и двинулся в сторону Министерства Магии, но тут вспомнил, что сегодня понедельник. По понедельникам у его отца совещания, и он, скорее всего, будет занят. Навин решил зайти к нему завтра с утра. * * * Yellow Moon – Preservation Hall Jazz Band В Министерстве Магии Навин бывал редко, но всё ещё помнил, на каком этаже расположен кабинет его отца. Не обращая внимания на посетителей и магов-сотрудников в деловых мантиях, Навин прошёл к лифту и нажал свой этаж. В кабинет отца он вошёл после стука и краткого «Да». Мистер Принц-старший сидел за рабочим столом и что-то писал. Он едва взглянул на сына и хмыкнул, не отрываясь от работы. – Я думал, тебя стоит ждать не раньше, чем через год. – И тебе доброго дня, отец, – Навин выдержал многозначительную паузу. Мистер Принц-старший еле слышно раздражённо вздохнул, отложил пергамент и сцепил руки в замок. Перо продолжило выводить ровные строчки его почерком. – Здравствуй. Что на этот раз? – А, сразу к делу – так сразу к делу. Мне нужна твоя помощь. – То, что ты появился в дверях моего кабинета, уже значит, что тебе нужна моя помощь. Что на этот раз? Навин расслабленно засунул руки в карманы брюк, подошёл к окну и выглянул на улицу. – Знаешь, я тоже думал, что вернусь очень и очень нескоро, но… эту неделю в Новом Орлеане мне было о чем подумать. О моих целях. О планах на будущее. О том, как я мог бы применить свои таланты. – Вот как? – Да! Знаешь, твои слова про ответственность, про взрослость… До этого ведь невозможно «дорасти». Это можно только взрастить в себе своими же руками и делом. – Продолжай. – Холодный взгляд отца стал более заинтересованным. – Это я к чему, – Навин вскинул указательный палец, словно фокусник, который отвлекает внимание зрителей, проворачивая за спиной трюк. – Как я смогу стать более ответственным, если я не буду сам искать ответственности? Если не буду принимать взрослые решения? В конце концов, не зря говорят: «Если хочешь научить ребёнка плавать – брось его в воду». – Бросишь тебя, – хмыкнул Принц-старший. – Я предлагал тебе работу в Министерстве. Ты упёрся. – Да, но, быть может, дело в направленности? Не очень-то хочется брать ответственность за то, что тебя не вдохновляет, к чему не лежит душа. – И к чему же лежит ваша душа, сэр, позвольте узнать! – мистер Принц-старший откинулся на спинку дорогого кресла. – К пьянкам? Бесконечному веселью? Девушкам? – К организации людей и процессов, – Навин шагнул к столу и опёрся на него ладонями. – К налаживанию связей. К поиску нестандартных решений и идей. – Ого, надо же! – воскликнул его отец. – Как много ничего не значащих слов. – У меня появилась идея для проекта. И, знаешь ли, у меня уже есть прочный фундамент. Концепция. Договорённость о покупке здания. Необходимые связи, чтобы организовать поставки. Всё, что мне нужно – немного финансов. – И вот, наконец, ты подошёл к сути. Промотался и просишь денег. – Даже не спросишь, на что? – Что бы я ни услышал от тебя – сомневаюсь, что это будет что-то стоящее. Навин подавил желание раздражённо вздохнуть. – Ты никогда не задумывался, сколько в Магическом Лондоне живёт магов? А сколько приезжает сюда по делам в Косой переулок? – Мгхм, – равнодушно промычал мистер Принц-старший и сделал вялое движение кистью, мол, ближе к делу. – И как мало при этом культурных мест, в которых можно назначить деловую или дружескую встречу. Провести время с пользой или просто расслабиться. Куда им пойти с семьёй или друзьями? В банк? В магазин колб для зелий? В единственный по улице паб «Дырявый котёл», где иногда собираются не самые приятные личности? Да, есть пара кондитерских и кафе-мороженое… – Есть «Белая виверна» в Лютном переулке, – машинально добавил мистер Принц-старший. – Ага, чьи окна выходят на контору магических похорон и бальзамирования, – выгнул бровь Навин. – Давай будем честны, даже ты в Лютный стараешься без особой нужды не заглядывать, чего уж говорить о менее искушённой публике. И опять же таки, это паб. Никогда не думал, что этому городу нужно… Более приличное и солидное заведение? – И ты, конечно же, взял решение этой никому не очевидной проблемы на себя. Как благородно. Что у тебя там? Ресторан? Театр? – Лучше. Джаз-клуб. Отец провёл по тонким усам рукой, прикрыл глаза, вздохнул и… рассмеялся. – Ну и в чем я не прав? Пьянки, веселье и девушки. Навин, ты уже взрослый, а у тебя до сих пор в голове гуляет ветер. – Пап, я понял, что приносит мне удовольствие и что принесёт деньги. Это ли не цель каждого человека в жизни, найти дело, совмещающее оба пункта! – Бизнес, Навин, – веско сказал отец, – это огромные траты, ответственность и труд. А не развлечение и «удовольствие». – Ты прав. Я не питаю иллюзий, что будет просто. И я хочу, чтобы ты посмотрел на это не как на мою прихоть, а как на реальный проект, который я могу реализовать. Я умею работать с людьми, находить к каждому свой подход и договариваться. Благодаря хорошему общению с владельцем «Кабаньей головы» в Хогсмиде, я узнал контакты хороших поставщиков. Да я делал уже подобный проект! Только меньшего масштаба. Встреча Слизеринцев в этом году. Я составил в одиночку всё, от концепции до меню. Я координировал все поставки, от напитков до живых змей из Южной Америки. Я продумал интерьер, выбрал «тему» и главное развлечение вечера. Каждая деталь, атмосфера, организация – моя заслуга и гордость. Встреча – буквально моё детище! – Поздравляю, в таком случае, это родительская неудача. – Ты говоришь так только потому, что на ней произошёл скандал, который предался огласке и повлиял на твои отношения с администрацией. Но сама она была организована превосходно. – Меня там не было. А вот ты, к моему стыду, был, и твои выходки мне аукались ещё долго. – Ты вообще не на то смотришь... – А ты – пытаешься играть в бизнесмена, расписывая мне тут свои качества и ведя разговоры о талантах, хотя на самом деле настолько хочешь безнаказанно веселиться и ничего не делать, что готов прикрывать это собственным клубом! С доступом к бесконечной выпивке, очевидно. – Отец, это не так. – Какая разница, денег я всё равно не дам на это. – Мистер Принц-старший снова подвинул к себе бумаги. – Взбалмошный, как мать, вобьёт себе что-то в голову и носится с этим, словно с золотым сниджетом… – О, жаль, что её тут нет. Она бы за словом в карман не полезла в ответ на твои колкости. И поддержала бы – меня. – Ну так и просил бы у неё денег, ты же был в Новом Орлеане. – Он поймал зависшее в воздухе перо, взял очередной лист с большим логотипом Министерства. – Если увидишь её, привет от меня не передавай. – Даже если бы ты его передал, я бы не стал это делать, чтобы не портить ей день. Навин и сам был не в восторге от любого напоминания о матери и уж тем более от предложения просить у неё деньги, но когда что-то нелестное о ней говорил отец, он вставал на её сторону. Точно так же он невольно заступался за отца, когда что-то плохое о нём говорила она, так и живя всю жизнь меж двух огней. – Кстати, мне вчера пришло извещение из банка, что ты снимал семь тысяч галлеонов, – сказал отец, уткнувшись в бумаги. – А где предыдущие? – Потратил. – Все? – Да. – На что? – На джаз-бэнд. И на порт-ключи для них из Нового Орлеана. Мистер Принц-старший, не выдержав, отложил бумаги и закрыл лицо ладонью. – Немыслимо… – Я не шутил, когда сказал, что у меня есть фундамент. Процесс уже запущен. – Какой фундамент, Навин? Ты пригласил сюда музыкантов, не имея ни-че-го! Кроме громкой идеи! Порт-ключи через весь Атлантический Океан, это же гигантские суммы… – И они уже, скорее всего, здесь. – Забудь! Можешь передать, чтобы отправлялись обратно. Как и на какие деньги – меня не касается. Будет тебе уроком. И ради Салазара, найди нормальную работу! Может, мне вообще стоит ограничить твои средства, чтобы ты начал ценить их? На скулах Навина заиграли желваки. – Я не ребёнок, чтобы ты так со мной разговаривал. – Твои авантюры и легкомысленность выходят мне в крупные суммы, Навин! Я на твой клуб не дам и кната, ты меня понял? – Это всё? – холодно спросил Навин. Поражение нужно принимать с достоинством. – Всё. – Хорошего дня. – Увидимся, когда ты придёшь умолять меня устроить тебя на работу, – донеслось ему в спину. Навин невозмутимо закрыл за собой дверь, ни жестом, ни словом не показав своих эмоций. План не удался. * * * Из Министерства в Косой переулок он переместился с помощью сети каминов. На душе было тягостно. Но что-то тянуло Навина к месту его джаз-клуба, как он уже мысленно его обозначил. Хотелось вновь посмотреть на то здание, лелея в груди несбывшиеся мечты о золотой вывеске с его именем, возможно, поторговаться с Феннерами об отсрочке… Но где взять деньги? Может, занять у гоблинов в банке Гринготтс? Хотя, если его отец приказал им сообщать о каждом шаге сына, то он его с потрохами сожрёт, если узнает. Ноги Навина сами понесли его к тому месту. Дом стоял всё такой же, с печально облупившейся коричневой краской, точно призадумался о будущей участи. Навин разглядывал его, запрокинув голову, с нарастающим разочарованием. Не получить то, чего ему хотелось – было непривычно и неприятно. И снова они столкнулись с ней. Тиана Роуз вышла из дверей. Они замерли, точно две кошки на неподелённой территории. Тиана выглядела совсем не такой потерянной, как вчера. Она пылала гневом и негодованием, которые вспыхнули, как драконье пламя, едва она заметила Навина. – Поздравляю! – воскликнула она. – Надеюсь, теперь ты доволен. Удачи тебе и твоему джаз-клубу! – Что?.. – Конечно, легко это сделать, когда тебе даже палец о палец не нужно ударить ради этого. Поздравляю! Ты выиграл. Феннеры мне сказали, что ты внёс всю сумму целиком. Навин стоял, то открывая, то закрывая рот, выслушивая её гневную речь, а потом, наконец, сказал: – Но я не вносил.