Ловушка на дракона

Пафоснейший из вампиров мира был чрезвычайно не в духе. Прибыв на пристань, от которой, по идее, отходили корабли до райского уголка, вожделенного пляжа и крови девственных монашек, он обнаружил вместо роскошного шестипалубного пассажирского лайнера, который он воображал в дороге, – страшное и ржавое корыто на подводных крыльях. От капитана пахло перегаром так, что даже нежити в лице Алукарда становилось дурно. Серас, едва взглянув на далёкое от совершенства транспортное средство, перегнулась через перила набережной и осталась так висеть, сверкая красивой задницей, на радость всех окружающих мужчин. Её явно укачало ещё до восхождения на палубу. Корыто носило гордое название «Царица полей», и, кажется, было переделанным при помощи напильника и такой-то матери кукурузником. Но самым страшным вампир считал не сомнительное качество судна, и даже не пьяного в драбадан капитана, а то, что он каким-то непостижимым образом прилетел по собственной доброй воле в Россию. Он диковато оглядывался по сторонам, стараясь приметить любую надвигающуюся опасность, будь то неведомые матрёшка, балалайка, водка или белый медведь в шапке-ушанке с АК-47 в когтистых лапах. Рука у него лежала за пазухой, на рукоятке верного «Шакала» 13-миллиметрового калибра с длиной ствола 39 сантиметров. Вампир удовлетворённо думал, что с таким стволом, даже если кончатся патроны, можно ещё повоевать. Например, засунуть его кому-нибудь в… Додумать свою хитроумную стратегию он не успел, потому что к причалу подъехал сверкающий розовый лимузин с выложенными стразами на капоте символами «Бэ+Эд». Вытаращившись на это великолепие безвкусицы, Алукард пытался определить степень опасности объекта, и не был ли он той самой неведомой матрёшкой. Из лимузина вышли двое и принялись немедленно сверкать на солнце и целоваться, заливая слюнями друг друга, свои чемоданы и грунтовую дорогу под ногами. В руках Беллы (самый внимательный читатель наверняка уже догадался, что это была именно она) покоилась настоящая расписная матрёшка. Очки Алукарда грозно нацелились на сувенир, пытаясь оценить вероятность неожиданного броска и отращивания матрёшкой щупалец. Но пока было всё спокойно, шелестел прибой о корпус «Царицы полей», шумно рвало в воду висящую на перилах Серас, а капитан, увидев, что оставшиеся ВИП-клиенты наконец-то прибыли, заорал: - Все на борт! Отходим через пять минут! – И быстро побежал по трапу на судно. Через секунду Алукард понял, почему капитан бежал. Все смертные, кто вальяжно валялся вокруг трапа на сумках, рюкзаках и баулах, как по команде вскочили и ломанулись к трапу, подхватив свой скарб. Протиснуться на корабль теперь можно было только силой, через толпу. Вампир подхватил подмышку скрюченную пополам Серас, во вторую руку взял их оба чемодана и попытался прорваться на корабль. Тут же ему оттоптали обе ноги, порвали плащ, разбили одно стекло на очках и украли шляпу. Алукард, рассвирепев, бросил себе под ноги Серас, вытащил из-за пазухи «Шакала» и шмальнул в воздух. На пристани наступила мёртвая тишина, смертные расступились и вампир, сопровождаемый чемоданами и Сись… ой, то есть, Серас, спокойно шагнул на судно. До смерти перепуганные Белла и Эдвард смотрели на вавилонское столпотворение перед трапом. - Не бойся, моя любимая Белла! Я не дам тебя на растерзание этим шакалам! – Благородно и торжественно воскликнул Эдвард, сверкая лосинами со стразами, купленными в Москве у известного модельера с губами, вытянутыми как у утконоса. «Несчастный уродец» - думал он, расплачиваясь с ним за лосины, бобровую шапку-ушанку и красивую мохнатую жилетку из шкуры горного чебурана. Кто такой чебуран Эдвард не знал, но модельер уверил его, что шкура чебурана – это самый писк моды и лучшее из того, что может он купить в России. – Забирайся мне на спину, Белла! Держись крепче! Я запрыгну прямо на крышу этого парохода! – Говорил Эдвард, пока Белла забиралась на спину вампиру, затем он подхватил чемоданы и прыгнул. Здесь надо сделать крошечное отступление и заметить, что крыша капитанской рубки, сделанная ещё во времена Брежнева из рудного говнолина, не была рассчитана на то, что на неё будут прыгать вампиры, увешанные чемоданами и жёнами. Она вообще не годилась для прыжков, и не была рассчитана на прямое попадание артиллерийского снаряда. Это была очень хорошая, качественная крыша против дождя и ветра, но никак не против падающих с небес идиотов. Обе ноги Эдварда мгновенно провалились сквозь тонкий лист железа, повиснув на уровне носа стоящего у штурвала капитана. Капитан услышал очень высокий и тонкий визг откуда-то сверху, и, подняв глаза к потолку, обнаружил там две ляжки и прогнувшийся лист металла по форме чьих-то ягодиц и яиц. Особенно яиц. Внутренне капитан содрогнулся, представив ощущения хозяина сверкающих ляжек, хлебнул для успокоения разгулявшейся фантазии большой глоток из поясной фляжки, резко выдохнул, мгновенно уничтожив выхлопом лениво пролетавшего в этот момент перед ним комара, и отправил боцмана на крышу «разбираться». Наконец все пассажиры расположились внутри судна, четверо ВИП-клиентов были рассажены на кресла в носовой каюте друг напротив друга, а весь остальной сброд разместился дальше по салону. Несколько человек с рюкзаками успели расставить палатку посреди кают-компании, сложить костёр, рассесться вокруг него на специально принесённом с собой бревне и затянуть заунывно хором «Изгиб гитары жёлтой ты обнимаешь нежно». В ВИП-каюте в это время сгустилась удушающая, тревожная тишина. Эдвард судорожно сжимал обеими руками область своей репродуктивной системы и медленно дышал через нос. С не менее подозрительным взглядом через разбитое стекло очков и без шляпы, Алукард судорожно сжимал за пазухой «Шакала». Четверо вампиров пристально разглядывали друг друга в упор через прикреплённый к полу тяжёлыми болтами стол. В этой тишине тревожное «струна осколком эха» и надрывный скрип начинающего вращение винта показались всем четверым дурным предзнаменованием. «Царица полей» брала курс на Соловки.