Progression

— Что ты жмешься? — Сонхва звучит на грани смерти. Его голос приглушен рукой, на которой он лежит, уткнувшись лицом в стол. Хонджуну совсем его не жалко, потому что Сонхва сам согласился потратить свое личное время на Хонджуна в единственный выходной. Не будем о том, что Хонджун благополучно опустил детали своего плана их времяпрепровождения, а именно — сидеть в кафе с самого утра и, возможно, до закрытия. — Не знаю, чего я боюсь больше: если он придет или нет, — признается Хонджун, потому что в последнее время его задача саморазвития — говорить о своих переживаниях близким. На автомате он тянется погрызть накрашенный ноготь, но сам себя одергивает. У Хонджуна нет никого ближе, чем Сонхва. Сонхва издает многострадальческий стон. Потому что знает, что Хонджун может доверить такое только ему, а Сонхва никогда его не подведет. Даже если это значит сидеть пятый час на неудобном стуле в кафе, когда тебе завтра опять на работу. — Если он не придет, ты просто немного расстроишься, — Сонхва постоянно говорит о том, как гордится тем, что в их дуэте он более рациональный, поэтому позволяет себе читать Хонджуну нотации, — а если придет, то у тебя два варианта: либо подойти и заговорить с ним, либо остаться сидеть на своем месте, провожая его грустным взглядом. Всего на секунду внутри Хонджуна мелькает очень соблазнительное желание ударить своего друга. Вместо этого он отпивает из кружки капучино с он-уже-забыл-каким сиропом. Это шестой кофе за сегодня. Спасибо, что Сонхва уже после второго предложил Хонджуну брать без кофеина, иначе у него давно бы случился сердечный приступ. — Даже если у тебя не остановится сердце, то, возможно, от такого количества сиропов разовьется сахарный диабет, — сказал Сонхва, когда они вместе стояли у кассы. Хонджун заказывал себе очередной капучино, каждый раз с новым сиропом, чтобы не было слишком скучно сидеть. Сонхва же взял просто воду, еще час назад выпив свой айс американо. Хонджун заказывает кофе только затем, чтобы бедную бариста не отчитало начальство за то, что они уже столько часов сидят и просто занимают стол. Хотя людей почти нет, все же лучше перестраховаться. — Я в туалет, — сообщает Хонджун. Сонхва поднимает голову, садится ровно и тянется за бутылкой воды. У него на лбу остались красные полоски-вмятины от вязаного рукава кофты. — У тебя там почки не вымоются? — ехидно спрашивает Сонхва, наливая воду себе в рот, стараясь не стереть помаду. Он уже успел нажаловаться Хонджуну на потраченный впустую макияж, ведь они просто сидят в кафе, а он собирался пофотографироваться со своими новыми блестящими тенями из коллаборации с какой-то звездой, о которой Хонджун услышал впервые. Хонджун далек от мира макияжа: у него есть одна палетка с красными и коричневыми оттенками, две помады (покраснее и порозовее), какой-то карандаш для выравнивания тона лица и бесцветная пудра. Все это для него купил Сонхва еще где-то год назад, потому что Хонджуну нужно было накраситься для красивой аватарки. Сегодня он накрашен во второй раз в жизни. Все-таки, первое впечатление самое важное. — Уверен, от одного дня интенсивного питья мне ничего не будет, — говорит Хонджун, стягивая с себя бомбер. Кажется, в кафе кондиционер выкручен на максимум, поэтому он мерзнет без верхней одежды, но в туалет как-то принципиально не хочется идти в куртке. — Ага-ага, — звуки, которые издает Сонхва, больше похожи на то, что он подавился водой и безуспешно пытается ее проглотить, не облившись, чем на настоящие слова. Хонджун уже начинает со скрипом отодвигать стул, когда Сонхва его останавливает, схватив за предплечье. — Подожди! — Что? — Хонджун начинает раздражаться, потому что ему очень нужно в туалет. В комнату с единственным унитазом только что зашел человек, поэтому ему еще придется ждать, когда место освободится. Непонятные размашистые жесты руками бесят Хонджуна еще больше. Почему Сонхва не может просто сказать? — А если этот твой парень придет, пока ты будешь в туалете? — наконец, Сонхва подбирает нужные слова. — Я ведь не знаю, как он выглядит. Что тогда? В мозге Хонджуна происходит короткое замыкание. Как ему объяснить, какого парня надо высматривать? Не то чтобы у него есть супер отличительные черты внешности. Волосы не покрашены, никаких татуировок на видных местах, пирсинг только в ушах, одевается он по моде, даже обувь разную носит. — Э-э-э… Не знаю. Ты ведь мой лучший друг, почувствуй своим идеальным гей-радаром. Передай мне телепатически картинку, кого ты подозреваешь. — Ты ебанутый? — Сонхва матерится нечасто, и если он это делает, обращаясь к Хонджуну, значит, тот говорит или делает абсолютнейшую херню. — Хотя бы общие детали внешности опиши. Краем глаза Хонджун замечает, как открывается дверь туалета, и оттуда выходит человек. Ему невыносимо хочется писать. — Красивый, с меня ростом, смуглый, нос горбатый, смешной голос и странный смех, — выпаливает Хонджун на одном дыхании и убегает в туалет. Сонхва явно недоволен его описательными навыками, но ничего не поделаешь, потому что Хонджун уже стоит в маленькой комнате и поворачивает замок на двери. Измененное положение тела в пространстве дало старт работе его кишечника, ошеломленного таким количеством кофе. Судя по всему, Хонджун потратит в туалете много времени. Как хорошо, что у него экранная зависимость, и поэтому он взял с собой телефон. Спустя пятнадцать минут умирания на унитазе, когда становится намного легче, Хонджун все-таки разгибается из позы эмбриона и проверяет сообщения. Три минуты назад Сонхва прислал ему фото с подписью: "это он???" Хонджун паникует так сильно, что чуть не роняет телефон. Интернет здесь ужасный, и фото загружается слишком долго, но даже в размытой картинке Хонджун узнает его, стоящего в самом конце очереди, которой не было до того, как он забежал в туалет. дп да ну че-то он не очень красивый поспеши там а то перед ним три человека осталось Отправив стикер, явно намекающий на скорое убийство, Хонджун убирает телефон и начинает операцию "выйти из туалета за одну миллисекунду". Он считает операцию успешной, когда видит, что очередь продвинулась всего на одного человека, и у него есть возможность выглядеть круто, как будто он не вытирал только что жопу на второй космической скорости. Им бы бумагу помягче купить. Хонджун встает в очередь, притворяется, что выбирает десерты на витрине. Его цель болтает с другом впереди него — Хонджун не слышит, о чем они говорят, из-за музыки и громкого икающего смеха, от которого парень чуть ли не пополам складывается, хватаясь за руку своего друга для поддержки. Сегодня он без макияжа, с плохо уложенными волосами, небритый, в максимально простой одежде, в сочетание которой явно не было вложено много времени и мыслей. Хонджун рассматривает его маленькие брови и решает, что такой вид ему нравится даже больше, чем когда он приходит в кафе, как будто ему после этого на сцене выступать. — Вот блин, карту забыл, — Хонджун наблюдает, как парень роется в карманах, а потом поворачивается к своему другу, уже севшему за столик. Понадеявшись на повышенные рефлексы после двойной порции кофеина, Хонджун вытаскивает свою карту из кармана и прикладывает ее к терминалу раньше, чем парень успевает произнести хоть слово. Раздается характерный писк. Парень крутит головой так быстро, что у него хрустит позвоночник, и он сразу вскидывает руку к шее, морщась от неприятных ощущений. — Приятного аппетита, — все, что удается сказать Хонджуну, прежде чем он позорно убегает к своему столику. Сонхва пересел на его место, так что теперь Хонджун тот, кто повернут спиной к залу. Его съедает живьем чувство стыда, и Сонхва, очень плохо пытающийся сдержать смех, совсем не помогает. Но вдруг его лицо становится абсолютно серьезным. — Он идет, — шепчет Сонхва, утыкаясь взглядом в стакан апельсинового сока, который он заказал, пока Хонджун был в туалете. — Что? Куда? — Сюда, идиот, — Хонджун чувствует, что сзади него кто-то встает. Сонхва поднимает голову, играя роль, будто он удивлен подошедшему человеку, не переставая помешивать сок трубочкой. — Привет.