Гипноз

      Несмотря на уговоры сестры, Гвейн Хайтауэр уехал домой на следующий же день после праздника. Было видно, что Эймонд привязан к дяде – парень выглядел грустным, когда они прощались. После отъезда Гвейна, он почти не выходил из своей комнаты и даже пропускал общие приёмы пищи. Алисента не стала настаивать, потому что понимала, что сын сейчас испытывает стресс. Однако положение дел ее расстраивало. – Эймонд снова пропустил завтрак, хотя я и просила его спуститься, – вздохнула Алисента.       Она и Амели сидели в ее кабинете. – Он чувствует себя чужим здесь. Хелейна и Дейрон пытаются наладить с ним контакт, но Эйгон... – женщина многозначительно закатила глаза. – Может быть я могу что-то сделать? – спросила вдруг Амели. – Ты знаешь, а это хорошая мысль, – задумчиво протянула Алисента. – Эйгон... он... ну ты понимаешь о чем я, – она улыбнулась. – Он бы послушал тебя. Поговори с ним на счет брата. – Я поговорю, – усмехнулась Амели. – Но мне кажется, что будет больше эффекта, если я поговорю с Эймондом. Эйгон слишком упертый. – Может быть ты и права...

***

      Отец Амели остался в доме Таргариенов, ожидая экзамена дочери, до которого был ещё целый месяц. Девушка этому очень обрадовалась и каждую свободную минуту, хотя их было немного, проводила с ним. Мартина не разделяла радости Амели – каждый день она звонила мужу и пыталась уговорить его вернуться домой, но тот был непреклонен. Мартин всыпал женщине по первое число за несостоявшееся сватовство с Ланнистером и сказал, что им стоит временно пожить отдельно. Справедливость восторжествовала.       Хелейна и Амели готовились к экзаменам, часами сидя над лекциями и учебниками. Каждый день они созванивались по видеосвязи с Итаном и Робом, разбирая вопросы – молодые люди решили поделить их между собой, чтобы быстрее подготовиться. – Чёртов Фрейд сформулировал трехкомпонентную модель личности и теперь моя психика вышла из чата, – буркнула Амели, бросая ручку на стол. Они с Хелейной сидели за столом в беседке. – Да брось, это же проще простого, – усмехнулся Роб с экрана ноутбука. – Я не понимаю!       Во дворе появился Эймонд. Молодой человек сел напротив девушек и закурил. – Радуйся, что у нас ещё не было философии. Если ты не можешь разобраться с этим, то там тебе точно придёт труба, – подал голос Итан. – Кант перевернётся в гробу и восстанет, если я попытаюсь начать трактовать его труды. Хотя нет, мне достаточно для этого просто открыть любую его книгу, – Легран застонала в ладони, побила себя по щекам и попыталась сосредоточиться.       Чёртов запах сигарет мешал. Она подняла глаза и посмотрела на Эймонда, который курил, глядя куда-то сквозь. Ощутив, что на него смотрят, он сфокусировался на лице девушки. Амели внимательно наблюдала за паром, выходящим из его рта.       Для неё это триггер. Занятно... – Я предлагаю заканчивать, – спустя время сказал Роб. – Мы сидим уже почти четыре часа. – До завтра, – первой попрощалась Амели и откинулась назад. – Мне нужно доделать кое-что по тригонометрии, – сказала Хелейна и собрав свои вещи, ушла. – Не любишь психологию? – раздался голос. Девушка вздрогнула и открыла глаза. – Я думала, что ты ушёл. – Так что? – Мм, кажется, это не моё, – отозвалась Амели. – Я в целом не сильна в учёбе. – Но ты не кажешься дурой. – О, тебе показалось, – засмеялась девушка. – Ну, я не совсем идиотка, конечно, но и не доктор наук. У меня неплохо с математикой, биологией и иностранными языками, но все эти великие мыслители – психологи и философы – прошли мимо меня. – Почему хореографический? – Не знаю. Мне так захотелось, – пожала она плечами. – Нужно было куда-то поступать, а связать свою жизнь с бесконечной чередой скучных лекций на шесть лет я была не готова, – объясняла девушка. – У нас в институте все не так. Мы сидим от двух до четырёх пар в день на лекциях по общим предметам, а потом, во второй половине дня, идём в танцкласс и занимаемся в среднем по три часа, но иногда бывает и по шесть. Меня это устраивает. А ты? Почему архитектурный? – Управлять компанией отца я бы никогда не смог. Это не моё. А вот участвовать в этом изнутри – интересно. Я долго думал между психиатрией и архитектурным, но в последний момент решил, что втрое мне нужнее. – Тебя привлекла психиатрия, потому что ты жил с дядей? – Амели ощутила, что смогла вывести его на разговор и крыска внутри нее начала потирать лапки – она ведь обещала Алисенте, что постарается исправить ситуацию между ее детьми.       К Эймонду нужно было найти подход. Амели видела, что он отличается от тех парней, которых она знала раньше. Но была уверенна, что немного женского обаяния сыграет ей на руку. В конце концов он пялился на ее зад, когда они только познакомились. – Мм, отчасти это так. Гвейн не похож на других специалистов в своей области. Он – спасение нашей медицины. Он даёт людям шансы.       Его речь звучала фанатично и Амели просто улыбнулась и кивнула, пытаясь быть вежливой. – Кстати, помнишь, я говорила про песочницу? – девушка поспешила сменить тему и взяла со стола ручку. Она перевернула её другим концом и стала рисовать на земле. Сначала появились точки, а потом Амели их соединила и вскоре показались два созвездия – малой и большой медведицы. – Ты рисовал мне это на песке, когда мы играли, – сказала она, когда закончила. – Ты ничего не помнишь, да? – Мм, я плохо помню свое детство. Особенно до аварии. – Прости, я не хотела, чтобы ты вспоминал об этом, – виновато проговорила девушка.       Эймонд подошёл к ней и посмотрел на землю. – Всё в порядке. Это было давно и я отношусь к этому, как к простому событию. – Могу я спросить? – Конечно. – Ты не помнишь ничего, потому что у тебя была амнезия? – О, нет. Амнезии у меня не было. Просто мы с Гвейном много работали, потому что у меня были некоторые проблемы после аварии, – он осекся. – Он использовал разную терапию и некоторые воспоминания немного затерлись. Возможно, это и к лучшему. – Я мало знаю об этом и, если честно, даже не знаю что и сказать тебе, – Амели положила ручку на место. – Рада, что у тебя есть дядя, который смог помочь тебе и что ты в порядке. Тебе некомфортно здесь, да? – Пожалуй, это так, – согласился Эймонд. – Я уехал отсюда когда мне было девять и редко приезжал. – Я понимаю тебя. Мне тоже было неспокойно первое время. Это пройдёт, ты привыкнешь, – девушка говорила искренне. – Я вижу, что Алисента переживает из-за того, что ты целыми днями один. Мы с Эйгоном, Хелейной и Дейроном смотрим вместе фильмы и ходим иногда гулять. Ты мог бы присоединиться к нам. – Я не думаю, что мне кто-то был бы рад, – покачал головой Эймонд. – Зря ты так думаешь. Хелейна очень любит тебя и Дейрон в последние дни перед твоим приездом переживал и расспрашивал вашу мать о тебе. Он ведь был ребёнком, когда ты уехал, – Амели начала собирать свои вещи со стола. – А на Эйгона не обращай внимания. Он всегда чем-то недоволен, – она старалась говорить как можно убедительней и вдруг добавила. – И я была бы тебе рада. Правда.       Амели этого не увидела, потому что стояла к нему в пол-оборота, но лицо Эймонда пробила странная гримаса. Он мгновенно справился с собой и принял свой обычный скучающий вид, но внутри него что-то зашевелилось.       Чертова память... – Я подумаю об этом. – Подумай, – она взяла стопку с тетрадями. – Мне первое время не хватало общения. Когда я приехала, Хелейны не было дома, а Эйгон и Дейрон держали со мной дистанцию. Я знаю как это паршиво, сидеть одной в комнате. Если вдруг тебе станет одиноко – приходи. Я пойду, ладно? У меня скоро экзамены, нужно готовиться. – О, конечно. Спасибо за беседу.

***

      Спустя несколько дней Амели с самого утра получила сообщение от Надии с просьбой о созвоне. Дом Таргариенов опустел – Алисента уехала вместе с Мартином и Визерисом в офис, Эйгон собирался на экзамен, а Хелейна и Дейрон поехали на несколько дней в другой город к какой-то родственнице.       Амели спустилась в кухню и увидела Эйгона, который завтракал и Эмму, которая собиралась мыть посуду после завтрака. – Доброе утро, – бросила девушка. – Эмма, я помою её сама. – Ну что вы, это совсем не нужно. – У меня через десять минут важный звонок, все равно руки будут свободны. Мне нужна кухня, – настояла девушка. – Ладно, но если вдруг вам надоест – позовите меня, хорошо? Я буду в подвале, там накопилось много неглаженного белья. – Хорошо. – Что за звонок? – спросил Эйгон, когда они с Амели остались наедине. – Надия хочет о чем-то поговорить со мной. – Всё ещё охотишься на Мартину? – Да, потому что отец здорово ругал её, я слышала это и уверенна в том, что эта сучка не оставит этого безнаказанным. Он ведь уедет после моего экзамена по хореографии обратно и тогда она может попытаться что-то сделать. Я хочу, чтобы у меня было чем защищаться. – Это правда, – вздохнул Эйгон. Парень отпил из чашки и вдруг на его лице появилась хитрая улыбка. – Что? – девушка изогнула бровь, наблюдая за ним. – У меня сегодня экзамен. – Знаю, – кивнула Амели. – Не помню, чтобы тебя когда-то радовало подобное. – Пожелаешь мне удачи?       Их отношения переменились. После того как приехал Мартин, сердце Амели оттаяло, девушка почти всегда пребывала в приподнятом настроении и неожиданно для самой себя поняла, что ей приятно внимание, которое оказывал Эйгон. Она по прежнему не была готова на что-то большее, но сама стала нежнее к нему относиться. Возможно на это повлияли сдержанные улыбки её отца, который видел, что происходит. – Кажется, ты ему нравишься, – сказал как-то Мартин, когда гулял с дочерью по городу. – Знаешь, мне было бы спокойнее, если бы у тебя кто-то появился. – Я не уверена, что это то, что мне нужно, – пожала плечами Амели. – Приглядись, – мужчина мягко улыбнулся.       И она пригляделась. Раньше у неё не было на это времени и сил – проблемы с отцом, переезд, учёба, жизнь в чужом доме – все это так резко навалилось и не оставило девушке шанса подумать о себе, но теперь все было по-другому. Девушка перестала реагировать отрицанием и гневом на его прикосновения. Теперь он мог приобнять ее за плечи при встрече или коснуться руки в знак благодарности. Это было странно для обоих – два воплощения порока пытались проявлять нежность.       Амели подошла к тому краю стояла, за которым сидел Эйгон и осторожно коснулась его ладони. – Ну и в чем подвох? – спросила она. – Никакого подвоха. Просто пожелай мне удачи, – парень глянул на часы, покоившиеся на его запястье. – Удачи, все будет хорошо, – руки сами сомкнулись вокруг его шеи. Девушка прижала его голову к своей груди и несколько раз провела по волосам.       Он ушел. Амели надела на голову наушники, нажала на видеовызов и открыла кран. – Привет, – Надия ответила почти сразу. – Ты одна дома? Насколько открыто я могу говорить? – Я в наушниках, – отозвалась Амели. – Но дома есть несколько человек, так что давай без провокационных фраз. – Я поняла. Твой отец еще не уехал? – Нет, он уедет после экзамена по хореографии. – Отлично. Я смогла достать распечатки ее звонков. Там ничего интересного. В основном она звонит по работе, либо твоему отцу. Нашла несколько гневных смс, она очень недовольна тем, что он уехал. – Еще бы, – нервно усмехнулась Амели. – Она ведь еще тогда сказала, что я имею влияние на отца. Очевидно, что она боится, что я могу повлиять на его мнение касательно нее. – Еще я проверила дела компании. Пока твой отец лежал в больнице, всем заведовала она. У нее есть доступы ко всему, что касается работы и личной жизни твоего отца. Я даже нашла бумагу с его подписью, где он в случае своей недееспособности разрешает ей принимать решения за него. Это не очень хорошо. Я сделала запрос в больницу, но мне пока что не ответили – я подозреваю, что твой отец не сам допился до такого состояния тогда. – Я уверенна в том, что он не мог этого сделать сам. Он никогда не пил. Да и восстановление шло подозрительно долго – я понимаю, что ему перевалило за пятьдесят, но у отца прекрасное здоровье. – Я хотела спросить у тебя по поводу твоих счетов. – С ними что-то не так? – насторожилась Амели. – Ну, как сказать, – протянула Надия. – Один счет полностью принадлежит тебе с твоего восемнадцатилетия. Ты стала дееспособной и твой отец отдал тебе права на распоряжение средствами, все законно, но есть еще один счет. – Счет моей матери? – Да. Этот счет по завещанию в равных долях принадлежит и тебе и отцу. – Все верно. У них не было общего бюджета никогда. Мой отец нас содержал, а мама, все что зарабатывала, откладывала в банке, ну на случай, если что-то случится. Когда она узнала, что болеет, сказала, что эти деньги после ее смерти останутся нам с отцом. – Тебе нужно уговорить отца переписать счет на тебя. Мартина его жена и она имеет право от его имени распоряжаться счетом. – А разве не нужно мое согласие? Мы же с отцом в равных правах. – Да, но, извини, конечно, но если она захочет что-то сделать, то сможет провернуть все без тебя. Не забывай кто она и кем работает. Я полистала ее телефонную книгу – пока она была в подчинении твоей матери, успела обзавестись многими знакомствами. При желании она может устроить переворот в Нигерии и глазом не моргнуть. – Я поняла. Я попробую поговорить с ним об этом. – Все движется не так быстро, как хотелось бы, – Надия поджала губы. – Я не имею права организовывать слежку за ней, это наказуемо. Мы имеем право следить, только если открыто дело, а пока что я не нашла ничего, что являлось бы причиной для этого. – Ты и так много делаешь. Я не знаю как благодарить тебя за это. – Кстати, – Надия вдруг перебила ее. – По поводу той девушки. Могу говорить об этом? – Да, только тихо, – Амели внутренне напряглась – никто не знал, что она капается в этом деле. Больше всего ей не хотелось, чтобы об этом знал Эймонд. Его ведь касалась эта история. – Я поговорила с мамой и она решила помочь нам. В общем, в тот год у нас обнаружили целую сеть, которая руководила группами смерти. Погибло сорок три подростка. Реб... Эта девушка стала последней, кто покончил с собой. Банду накрыли, когда их задержали, то нашли в их офисе папки с документами на тех детей, которых они довели до самоубийства. И ее там не было. Но органы не захотели разбираться и добавили ее в список, пострадавших от этой сети. Родители девочки взбунтовались и тогда дело закрыли с меткой о том, что она просто самоубийца, прикрепив выписки из психиатрической клиники шестилетней давности. – Какой ужас, – Амели поджала губы, а потом боковым зрением увидела как на кухню зашел Эймонд. – Это все? – Нет, – Надия увидела, что Амели не одна и перешла на шепот. – Мама сказала, что она упала с наушником в ухе. Камеры в школах тогда записывались без звука, на даже по изображению видно, что она говорит с кем-то. И по ее мимике и жестам ясно, что она плакала, несколько раз она складывала руки так, словно умоляла о чем-то, вставала на колени. – Что ты хочешь этим сказать? – Мама показывала запись знакомому психиатру и он сказал, что девушка не похожа на невменяемую. На запуганную – да. А еще я смогла узнать, что ее телефон был очищен дистанционно, но в отделении моей матери в архиве хранится запись последнего звонка, совершенного с ее телефона. – Ты смогла ее послушать? – Эту запись никто не слышал. Даже моя мать и родители девушки, но я знаю, что она повреждена, – сказала Надия. – Маму тогда чуть не уволили за то, что она боролась за это дело. Ей прямо сказали, что она или замолчит или ей испортят жизнь. В отделе была плохая раскрываемость, год заканчивался и у них не было времени искать отдельного маньяка, если это, конечно, был он. Но и я и мама и тот врач уверены – она не сама это сделала, ей помогли. И в том, что этот человек не имеет никакого отношения к той банде мы тоже уверены. Друзья и одноклассники говорили, что она после лечения вернулась абсолютно нормальной, была общительна, часто выходила гулять, посещала кружки, вела активный образ жизни, но за полгода до смерти вдруг стала проводить много времени в телефоне. И она не играла, она с кем-то вела переписку. Одна из ее подруг сказала на допросе у моей матери, что Р даже во время прогулок постоянно с кем-то говорила по телефону. – Неужели родители не могли проверить телефон своего ребенка? – В том и дело – каждый раз, когда они его брали, он был почти пуст. Незнакомых номеров в журнале не было, соцсети содержали только переписки с подругами и знакомыми. – Бред какой-то. – Это еще не все. Она погибла ночью. – Осталась в школе после уроков? – спросила Амели. – В том и дело, что нет. Ее мать рассказывала, что в последний раз видела свою дочь в ее комнате. Они засиделись до поздна, разговаривали об учебе, все было как всегда. Она поцеловала ее перед сном, вышла, а через четыре часа ее нашли мертвой на асфальте. – А камеры? А охрана? Там ведь на входе должен был сидеть охранник! – На камерах видно как она вошла и момент падения тоже был зафиксирован. Камеры транслируются в подсобку охраннику, но тот спал в тот момент, когда она прошла в здание. – Что за бред. – Согласна. Пока что это все. – Я поняла. Спасибо за помощь. Удачи на работе. – Спасибо. До связи.       Амели зависла. Информация о Реббеке повергла ее в шок. Как подросток мог проникнуть в школу ночью, попасть в закрытый кабинет и выпрыгнуть из окна и остаться незамеченным? Девушка вздохнула и сняла наушники. Посуда в раковине закончилась и она закрыла кран. Обернувшись, она вздрогнула – она и забыла, что Эймонд на кухне. – Привет, – сказала она. – Привет. Тебя что-то расстроило? Ты выглядишь напряженной. – О, неважно. Просто моя подруга рассказывала мне о своих делах на работе. – Кем она работает? – Она будущий следователь. Учится на последнем курсе института, но уже работает у матери. – Любишь криминальные сводки? – усмехнулся парень. – Нет. Просто она иногда рассказывает мне о своей работе. Что читаешь? – девушка подошла ближе и прикрыла книгу, разглядывая обложку. – Мой голос останется с вами, – ответил Эймонд. – Вряд ли тебе понравится. С учетом твоего отношения к Фрейду, – он как-то натянуто улыбнулся. – Это что-то по психологии, да? – Не совсем. Это про гипноз. – Про гипноз? – удивилась Амели. – И ты в это веришь? – А ты нет? – с вызовом спросил Таргариен. – Нет. – Мой дядя проводил мою реабилитацию в том числе за счет гипноза. Полезная вещь, если знать как ей пользоваться. – Ты умеешь? – Да. Хочешь проверить? – Я? Что, прямо сейчас? – усмехнулась девушка. – Гипноз это не магия, к нему нужно готовиться. Если между врачом и пациентом нет раппорта, сеанс не состоится. – Раппорта? – Ну, объясню понятным тебе языком. Как зовут твоего партнера по танцам? – Итан, – ответила Амели. – Когда вы танцуете, то настраиваетесь друг на друга. Без этого танца не выйдет. Можно сказать, что между вами возникает раппорт – чувство взаимного доверия, которое необходимо для хорошего и успешного контакта. Раппорт – залог хорошей коммуникации, она ведь может быть вербальной и нет. Понимаешь? – Мм, вроде бы, да. Слишком много умных слов в одном предложении. Ты всегда так разговариваешь? – Как? – опешил Эймонд. – Так, словно защищаешь докторскую, – девушка рассмеялась, но сразу же смолкла, увидев выражение его лица. – Прости. То есть тебе нужно настроиться на меня. – Не мне, а нам. Мы должны знать друг друга. В гипноз ведь входят оба. – В смысле? – В идеале и врач и пациент должны стать одним целым, синхронизировать свои сознания. Знаешь, это как игра в спектакле. Мы заучиваем свою роль и делаем только то, чего от нас ожидает находящийся напротив, только пациент в этом случае должен оставаться пассивной частью этой игры. Гвейн часто говорит, что гипноз можно назвать общим сумасшествием врача и пациента, – он улыбнулся. – Ну так что, проверим, поддаешься ли ты гипнозу? – Я предлагаю сделку, – сказала Амели. – Я побуду твоим подопытным кроликом, а ты начнешь хотя бы делать вид, что общаешься с братьями и сестрой. Алисента сильно переживает из-за этого. – Идет, – он пожал протянутую ему ладонь.

***

      Спустя несколько дней Хелейна и Дейрон вернулись домой. В тот же вечер Амели позвала всех детей Таргариенов в свою комнату. Последним в помещении появился Эйгон, который увидев среднего брата, состроил такое лицо, что Амели спешно взяла его за руку и увела в сторону окна. – Что он здесь делает? – тихо спросил парень. – Не поверишь – живет! – съязвила Амели. – Очень смешно. – Пожалуйста, не устраивай сцен. Я прошу тебя об этом. – Я потерплю его, но только ради тебя, – сказал он и собирался отойти. Амели закатила глаза и придержала его за руку. – Нет, ты не потерпишь, а постараешься изменить свое отношение. И не ради меня, а ради своей матери, которая уже вторую неделю ночами заливает подушки слезами. – А ты откуда знаешь? – А ты посмотри на нее повнимательнее и поймешь, – Амели сказала это строгим тоном, но увидев обеспокоенность на лице Эйгона, смягчилась. – Я не прошу тебя его любить, просто общайся. – Ладно, мисс Франция. Я постараюсь. – Спасибо, – девушка улыбнулась и коротко приобняла его.       Молодые люди сидели на кровати и болтали. На заднем фоне играл фильм, который никто не смотрел. Хелейна и Дейрон делились впечатлениями от поездки, наперебой рассказывая о тех местах, в которых им удалось побывать. – Жаль, что ты не поехала, – Хелейна провела по плечу подруги. – Пока здесь отец, я не хочу никуда уезжать. Мы и так год не виделись с ним. – Я понимаю. Может быть, в следующий раз. Почему Гвейн уехал? – девушка переключилась на брата. Услышав обращенную к себе речь, Эймонд резко поднял глаза, с таким видом, будто бы его окружали призраки. – У него много работы. Я тоже думал, что он здесь останется. – Вот именно. Мама говорила, что он поживет с тобой, пока у тебя не пройдет адаптация, – Хелейна передернула плечами. – Кстати, я обиделась на тебя! – На меня? – переспросил Эймонд. – Да! Ты не приехал на мой день рождения. – Не забывай, что это и мой день рождения тоже, – не остался в долгу парень. – Но я тебя старше. На двадцать четыре минуты. – Я совсем забыла о том, что вы двойняшки, – Амели вдруг села и посмотрела сначала на Эймонда, а потом на Хелейну. – Вы вообще не похожи. – Он вообще мало чем на нас похож, – выпалил Эйгон и все напряглись. – Просто вы трое похожи на мать, а Эймонд, по-моему, больше похож на отца, – Легран попыталась сгладить обстановку, но все равно увидела, как сжалась челюсть Эймонда. – Может быть выйдем подышать, – подключилась Хелейна. – Тут душно. – Хорошая идея!       Оказавшись в коридоре, Амели увидела каким нервным шагом Эймонд направился в сторону своей комнаты. Его волосы, до безумия прямые, качались так сильно, что казалось, могли разрезать что-то очень твердое. Девушка прибавила шаг и нагнала его у самой двери. – Эймонд, – она дотронулась до его плеча и он дернулся, пугая ее резким движением. – Что? – Мы же собирались идти на улицу. – Это была плохая идея. Думаю, что нам следует расторгнуть наше пари. – Нет! – она наощупь нашла его ладонь, а потом отыскала его взгляд. – Пожалуйста, идем.       Он отшатнулся от нее. Несколько раз моргнул, будто перед ним стоял мертвец и резко мотнул головой. – Все хорошо? – спросила девушка. – Да. Мне пора, – он захлопнул дверь перед ее лицом.       Оказавшись в беседке, Амели со всей силы ударила Эйгона по плечу. – Ай! – взвизгнул он, потирая ушиб. – Ты обещал мне! – А что я такого сказал. Он что, в зеркало не смотрит? – Но имел ты ввиду совсем не внешность! – Хватит, не ругайтесь, – встряла Хелейна. – Нам всем нужно чуть больше терпения. Он привыкнет. Просто нужно подождать.       Молодые люди вернулись в дом уже после полуночи. Все разошлись по комнатам, но Эйгон замялся около своей двери, ожидая пока Амели попрощается с Хелейной. Как только сестра исчезла он сделал несколько торопливых шагов. – Эй, подожди, – на грани с шепотом окликнул ее парень. Легран обернулась. – Ты злишься на меня, да? – Он твой брат и тебе не стоит так относиться к нему. – У меня есть на то причины. Но говорить об этом я не хочу. – Я уже слышала это, – вздохнула Амели. – Пообещай, что больше такого не повториться. Не трогай его, ладно? Ради матери. – Хорошо, – сдался он.       Одно мгновение и Эйгон обнял ее, сжимая в руках. – Эй, ты чего, – тихо засмеялась она. – Я не собирался говорить о нем. Просто хотел пожелать тебе спокойной ночи, – признался он. – Амели, что-то изменилось? – О чем ты? – она чуть отстранилась и посмотрела на него. – Ты в последнее время ведешь себя по-другому. Скажи, могу ли я на что-то надеяться? – Ну только если надеяться, – усмехнулась она.       Рядом с ними раздались шаги, а после хлопнула дверь. – Он всегда был нервным, – прокомментировал Эйгон действия брата. – Нам не стоит вот так себя вести. Стоим в коридоре у всех на виду. – Пойдем в комнату? – он оживился, глаза заблестели. – Да, – протянула девушка, улыбаясь. – Ты в свою, а я в свою. – Назови мне хоть одну причину по которой я все ещё не придушил тебя? – простонал он, отражая свое разочарование. – Доброй ночи, сладкий, – захихикала девушка и скрылась за дверью.

***

      С самой первой минуты своего нахождения в этом доме, Эймонд испытывал смешанные чувства. Воспоминания о его прошлой жизни смыкались плотным кольцом вокруг шеи, лишая рассудка. Он никогда не был счастлив здесь. Парень знал, что мать его любит, но это не помешало ей оставить его с дядей. Отец слишком много работал, чтобы вникать в проблемы детей. Дейрон был ребёнком. Эйгона ему просто хотелось убить. Он слишком много знал о нем, он знал то, что Эймонд мечтал забыть, от чего мечтал избавиться, но никак не мог. Прошлое давно умерло и могло бы раствориться, как сахар в воде, но Эйгон был живым подтверждением ужаса, что пережил Эймонд.       Хелейна. Кроме неё он не любил никого из всей своей семьи. Она и дядя – это все что у него было. Сестра всегда была добра к нему, всегда выслушивала, приезжала к нему чаще всех, звонила, волновалась. Может быть из-за того, что они были двойняшками. Это было неважно. Просто он знал, что может всегда прийти к ней в час, когда ему плохо.       Эймонд не хотел возвращаться сюда, но ещё больше не хотел причинять боль матери. Она попросила и он подчинился.       Он успел только лишь переступить порог, а ему уже стало больно и тошно. Воспоминания об аварии, травле, дефектах, которые он приобрёл, давно затерлись, стали чем-то подсознательным и далёким, но было другое, то, что разбило его сердце раз и навсегда.       Когда он уведил Амели – обомлел. Она была так на неё похожа, на ту, которую он любил. Это был первый удар. Второй он получил, когда она дотронулась до него – такая же ледяная кожа, как у неё. Тогда он чётко осознал, что было ошибкой приезжать сюда. Жизнь решила испытать его снова или дать ему шанс на искупление?

***

      Амели была частой гостьей в кабинете своей крестной. Пока женщина работала, они болтали на отвлеченные темы. Алисента понимала, что девушке тяжело, что ей не хватало матери и женского общества и старалась компенсировать это.       В один из дней Амели как всегда зашла к Алисенте и удивилась – женщины там не было, зато в её кресле сидел Эймонд. – Ой, – выдохнула она. – Алисенты нет? Я позже зайду. – Останься. Она скоро придёт, – отозвался парень, сидя в пол-оборота ко входу. – Эймонд, – позвала Легран, привлекая его внимание. – Мы ведь хотели проверить, поддаюсь ли я гипнозу. – Это излишнее милосердие в мой адрес. – Что, прости? – Не нужно общаться со мной из вежливости. Я не признаю жалости. – Я тебя и не жалею, – фыркнула девушка, чувствуя, как начинает вскипать. – Я на самом деле хочу помочь, потому что вижу как страдает Алисента. Мы с ней близки и мне не хочется, чтобы она разрывалась между своими детьми. Вы с Эйгоном делаете ей больно. – Если хочешь нас помирить – оставь эту затею. – Знаешь, я была единственным ребёнком в семье и это ужасно. Родителей никогда не было рядом, если бы у меня была сестра или брат, то мне было бы легче. Вас четверо и вы просто не цените то, что имеете, – Амели поднялась с дивана и шагнула к двери. – Я подожду в коридоре.       Эймонд сжал кулаки. В тот вечер, когда он увидел её и Эйгона в коридоре, почему-то разозлился. Только идиот бы не заметил, что его брат влюблен в неё. И это раздражало. Он испытывал боль и Эйгон был причастен к этой боли. Захотелось отомстить ему.

***

      На следующий день Амели вышла во двор, собираясь в очередной раз заняться подготовкой к экзамену по хореографии. Когда она оказалась на улице, услышала свистящий звук, будто бы что-то разрывало воздух. Свернув за угол она замерла. Эймонд находился на площадке перед беседкой, полуобнаженный и с какой-то длинной палкой в руках. Он размахивал ею, нанося удары по воздуху. Это было завораживающе и девушка, сложив руки на груди и прислонившись к стене дома, стала наблюдать за ним. Это продолжалось довольно долго, прежде чем он обернулся во время очередного элемента и увидел её. Эймонд замер с занесенной для удара палкой. Путь был свободен и она прошла мимо него в беседку. – Что это? – Легран кивнула на оружие в его руках, когда он зашёл следом за ней. – Это алебарда, – ответил он. – Никогда не видела? – Нет, – сказала Амели и подошла ближе. Она забрала оружие и взвесила его в руке, а потом как-то хитро улыбнулась и попыталась замахнуться. Её тело оказалось заблокировано. Он не сделал больно, но зажал её так, что она даже двигаться не смогла. – Не советую махать этим направо и налево. Она заточена, – ровным голосом сказал Эймонд. – Зачем ты хранишь дома заточенное оружие? – А какой смысл в незаточенном оружии? – его бровь медленно поднялась вверх. – Что на счёт гипноза? – Мы можем начать наши занятия. Сегодня вечером, например, – сказал молодой человек, отпуская Амели. – Идёт, – кивнула она – Но перед этим ты спустишься на ужин. Алисента хотела сегодня собрать всех за одним столом. – Я знаю, – это все что он сказал.

***

      Экзамен Амели и Хелейны прошел успешно. Они обе сдали его прекрасно и закрыли сессию. Это был повод для радости, но Амели обливалась слезами – ее отцу нужно было возвращаться во Францию. Амели вернулась из аэропорта с опухшими от слез глазами и пошла в гостинную. – Напейся – полегчает, – раздался голос Эйгона. Амели вдруг повернулась на него и внимательно посмотрела. – Хели, у тебя были какие-то планы на вечер? – спросила она, продолжая смотреть на Эйгона. – Нет, а что? – Давай напьёмся. В конце концов мы сегодня закрыли сессию, – во время речи девушки Эйгон подавился кофе. – Я так понимаю, раз ты на меня смотришь, я иду с вами? – спросил он. – Совершенно верно.       Амели почти собралась, когда подумала о том, что, наверно, стоит позвать Эймонда с собой. Недолго думая, она постучала в его дверь, но ответа не последовало. Амели осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Эймонд лежал на своей кровати на животе и читал, настолько увлечённо, что не заметил появления гостьи. – Эймонд? – позвала она, постучав по косяку костяшками. Он тут же обернулся и удивился тому, что она пришла к нему. Увидев, что она отвела глаза, потому что он был наполовину раздет, парень внутренне улыбнулся и поднявшись с кровати медленно пошёл к ней.       Когда у Амели было свободное время, она приходила к нему и они работали над подготовкой к гипнозу. Он преувеличил значимость подготовки, потому что на самом деле преследовал другу цель. Эймонд видел, как Эйгон вскипает из-за того, что Амели общается с ним и его это веселило. – Ты что-то хотела? – Нет. Просто Хелейна, Эйгон и я идём в бар. Я решила позвать и тебя, – она неловко переступила с ноги на ногу, продолжая разглядывать книжные полки. Эймонд замер в паре шагов от неё, упиваясь растерянностью на лице Амели. – Я пойду, – коротко ответил он. – Мне нужно пару минут, подождёшь? – Да. Я подожду в коридоре. – Да брось, тебе не обязательно выходить, – беспечно сказал он, заглядывая в шкаф. Выбирая одежду, он думал о том, что это идеальный шанс сократить дистанцию между ними. Бар, алкоголь, неформальная обстановка – что может быть лучше?       Эймонд старался не напирать на неё, он осторожно знакомился с ней, узнавал о её жизни, интересах, увлечениях. Амели сама не понимала как и почему так просто о себе рассказывает и доверяется ему. В этом парне было что-то притягивающее и заставляющее верить.       Годы жизни с Гвейном под одной крышей пошли ему на пользу. Эймонд умел располагать к себе людей. Он заставлял их верить себе, слушать себя.       В баре он не сводил с неё взгляда, наблюдая как её глаза начинают блестеть от алкоголя. Девушки почти не танцевали, сказав, что натанцевались на экзамене. Увидев, что Амели расслабилась, он вдруг предложил ей выйти на улицу и она согласилась. Все эти дни Эймонд приглашал её курить с собой. Они сидели в беседке, иногда девушка курила с ним, а иногда отказывалась. Он видел, что этот запах для неё дорог и пытался создать в её голове ассоциацию, пусть через другого, но сейчас так было нужно, потом он заставит её забыть Кригана. – Там так душно, хорошо, что ты предложил выйти, – сказала девушка, поправляя волосы.       Эймонд протянул ей пачку и она кивнула. Щелчок зажигалки и всего одна затяжка и он увидел как она клюнула на его удочку. Как бы случайно, он переступил с ноги на ногу и стал ближе к ней, опираясь плечом о стену. Девушка никак не отреагировала, воспринимая его близость как что-то нормальное и смело смотрела на него.       Они ещё немного побыли на улице и вернулись в зал. Эймонд уселся на диван рядом с Амели, продолжая поддерживать беседу. Из-за громкой музыки девушка то и дело наклонялась к его уху, чтобы что-то сказать и воспользовавшись этим, он случайно подался вперёд одновременно с ней, так что их лица застыли в паре сантиметров друг от друга. Выдержав паузу Эймонд двинулся ближе, почти прислоняясь губами к её уху. – У тебя красивый акцент, мне очень нравится, – проговорил он, обжигая ее кожу. Это возымело эффект, Амели чуть запрокинула голову и улыбнулась. – Правда? А мне казалось, что я нелепо разговариваю. – Ну что ты, это очень красиво звучит, – продолжил он свою игру. Амели вдруг чуть повернула голову и её дыхание прошлось по его шее. – Что-то не так? – Нет. Ты просто приятно пахнешь, – ответила она. – Чем? – Не знаю, я не разобрала, – улыбнулась девушка и пожала плечами. Эймонд скопировал её настрой, пытаясь делать вид, что шутит и двинулся ближе, заставляя ее коснуться носом своей шеи. – Нет, теперь мне интересно, чем же я пахну, – смеясь проговорил он. Амели захохотала в ответ и и несколько раз втянула воздух через нос. – Ну, ты точно пахнешь сигаретами, а ещё, кажется, кофе, или подожди, – она снова втянула воздух, утыкаясь носом в его шею. – Да, это точно кофе и дерево. Мне нравится. – Ты хорошо в этом разбираешься. Любишь духи? – Да, масляные. – У тебя есть любимый запах? – Если брать отдельные запахи, то мне нравится как пахнет дерево, неважно какое, ещё пачули, сандал, вишня. А в совокупности мне больше всего нравится вот это – она протянула запястье. Эймонд обхватил её руку, осторожно проводя по коже. – Красивый запах. Мне показалось что от тебя пахнет чем-то другим, – он невинно подался вперёд и коснулся носом её шеи, втягивая воздух. – Здесь пахнет иначе. – Кончено, духи ведь на разных участках раскрываются по разному. – Правда? – он включил дурака. – А почему? – Вообще духи стоит наносить на точки пульса, там ближе сосуды и температура тела выше. Это помогает запаху раскрываться лучше. Но я ещё люблю как пахнут духи на волосах. А вот на одежде нет. Все ткани разные и если например нанести ваниль на джинсовую ткань, получится ужас. Ну это моё мнение, кому-то нравится. Теперь ты что-нибудь расскажи? – Я? Что это вдруг? – Мы ведь должны установить раппорт, – усмехнулась она. – Я знаю твою сестру и братьев уже год и они рассказывали о тебе, но, если честно, то я представляла тебя по-другому. – По-другому? – Они говорили, что ты закрытый человек, не особо с кем-то общаешься, кроме семьи. – Я действительно такой. Но если я вижу интересного собеседника, то я люблю поговорить. – Могу я спросить? – Конечно, – кивнул Эймонд. Все время пока они говорили их лица были очень близко и парень то и дело касался её руки. – Почему ты один? – У меня были отношения, – спустя время ответил Эймонд. – Правда всего один раз и это было давно. – Почему вы расстались? – Она, – он осекся. – Она умерла. – Прости... Я не хотела, – сердце Амели пропустило удар. Она взяла его за руку и сжала. – Я знаю как это больно. Терять того, кого ты любишь. – О, все в порядке, – отмахнулся Эймонд. – После нее я несколько раз знакомился с девушками, но дальше общения и переписки ничего не заходило. Полгода назад я познакомился с девушкой в интернете, но мы перестали общаться незадолго до того, как я вернулся сюда. – Почему? – Ты ведь не слепая, видишь что с моим лицом. И она видела. И я видел, что она видит. – Мм, если я сейчас скажу что-то лишнее, то останови меня. Ты имеешь ввиду то, что она жалела тебя? – Нет, она просто обращала на это слишком много внимания. Меня раздражает, когда люди разглядывают мою левую сторону. – Я тебя понимаю. У меня нет шрамов, но есть татуировки. И я стараюсь закрывать их одеждой. Каждый рисунок на моем теле это моя личная вещь, талисман и я не хочу чтобы в меня тыкали как в картину со словами "а что это значит?" – Если бы можно было закрыть лицо, – начал он. – Да брось. Повернись ко мне, – попросила она вдруг. Эймонд сидел к ней правой стороной и вдруг ощутил что-то странное, когда услышал её просьбу. – Повернись.       Он вздохнул и опустив веки повернул к ней левую сторону своего лица. По шраму прошлось прикосновение, обводя контур. Эймонд открыл глаза, наблюдая за Амели и удивился её реакции. Она изучала его лицо с интересом. Не с отвращением или жалостью, как это бывало обычно. В последний раз на него так смотрела... ОНА. Он снова опустил веки, а когда поднял их увидел ЕЕ лицо. Эймонд быстро проморгался, возвращаясь к реальности и еще раз понял для себя, что Амели слишком похожа не НЕЕ. – Знаешь, Хелейна мне рассказывала об аварии. Я атеистка, но мне кажется, что какие-то высшие силы оставили печать на твоём лице. Водитель погиб и ты тоже мог бы погибнуть, но тебя защитили, – сказала она, наконец. – Ты любишь дождь? – Что? – опешил парень. – Дождь? – Да, дождь. Я люблю дождь. Сверкает молния, ветер, а потом радуга. Разве это не красиво? – Амели смотрела ему в глаза. – И правда красиво, – кивнул Таргариен и почувствовал как протрезвел. – Твой шрам похож на электрический разряд, на молнию, – продолжила она.       Она сбила его с толку, повергла в шок своими словами. Он смотрел в её карие глаза и понял, что пропал. Перед ним сидела Амели, но ему казалось, что это не она. Потому что Легран говорила как ОНА, смотрела как ОНА, улыбалась как ОНА.       Мало кто знает что такое любить мертвеца. Эймонд скучал по ней. Ему хотелось снова увидеть ее, взять за руку, обнять, вдохнуть запах и... Он скучал по ней.       Собравшись с мыслями, Эймонд задавил свое желание взять Амели прямо на этом диване и предложил снова выйти на улицу. Девушка охотно взяла сигарету из пачки и он помог ей прикурить.       Когда они оказались дома, Эймонд снова приложил титанические усилия, чтобы не затащить её в свою комнату. – Эймонд, – позвала она, когда он собирался зайти к себе. – Спасибо за вечер. Могу я обнять тебя? – Ты как маленькая, Амели, – усмехнулся он. – А вот и нет. Объятия это личная вещь. Я, например, терпеть не могу, когда меня кто-то трогает без спроса и стараюсь уважать чужое личное пространство. – О, я запомню это и буду спрашивать тебя. – Нет, ты можешь не спрашивать теперь, – ответила она и обняла его за плечи, он тут же ответил и прижал к себе. – Правда, спасибо за вечер. Хороших снов. – И тебе.       Эймонд не смог уснуть. Всю ночь он смотрел в монитор ноутбука, разглядывая фотографии, слушал аудиосообщения нескольколетней давности и сравнивал. Он понял, что они почти одинаковые. Их отличало всего пара незначительных черт. От этих черт можно было избавиться при желании. Он знал, что может сделать Амели своей глиной. Глиной, из которой он вылепит в конечном итоге то, что ему нужно...