Гипноз

      Первым делом после переезда Амели позвонила отцу. Это был долгий и тяжёлый разговор. Во-первых, она больше часа слушала его историю о том, каким сложным был бракоразводный процесс с Мартиной. Официально их уже развели, но женщина хваталась за любую возможность, чтобы отсудить хоть какое-то имущество.       Когда Амели сказала отцу о том, что переехала от Таргариенов в отдельную квартиру, мужчина был очень удивлён. Легран не стала вдаваться в подробности и ограничилась дежурными фразами о том, что они с Эймондом расстались из-за разницы мировоззрения и она решила временно пожить одна. Мартин понял, что дочь говорит ему далеко не все, но наседать не стал.       Кроме переезда, Амели решила сменить место работы. Учебный год начался, а значит танцевальная студия, которой руководил мистер Кларксон начала набор новых учеников. Утром девушка сидела на парах и занималась хореографией в танцклассе вместе с другими студентами, а вечером шла преподавать. Ей дали группу из двенадцати человек, состоящую в основном из подростков. Амели ощущала усталость от такого плотного графика, но понимала, что это единственный способ заставить себя не думать о произошедшем.       Спустя две недели ей позвонила Надия и рассказала ей о том, что на Гвейна Хайтауэра было заведено уголовное дело. Его исследование признали незаконным. Кроме того она сказала о том, что Эймонд не был виноват в смерти Реббеки и что парня официально признали невменяемым.       Гвейн действительно объединил их в пару. По его теории в каждой паре, которую он создал, был ведущий и ведомый. Пациенты вводили друг друга в гипноз, но не для взаимной терапии, а для уничтожения. Мужчина был искренне убежден в том, что "ведущий" был более сильной особью и путем естественного отбора должен был выжить, отдав свое психическое заболевание "ведомому". Когда Реббека погибла, он прекратил свой эксперимент, потому что понял, что Эймонд не смог избавиться от своего недуга.

***

      Амели начала ходить к психологу уже через два дня после переезда. Одри Райт быстро определила проблемы девушки и принялась их решать. Люди, на которых воздействовали гипнозом, редкий и интересный экземпляр, но вместе с тем и очень тяжёлый. Женщине потребовалось почти два месяца, чтобы уговорить девушку начать разрушать гипнотическую цепь, которую заложил в её подсознание Эймонд. Для того чтобы начать это делать, ей нужно было найти те триггеры, которые вводили её в состояние гипноза. Сама девушка вспомнить ничего не могла и Одри понимала, что нужно лезть к ней в подсознание, а значит вводить её в треклятый гипноз, которого Амели так боялась. Когда она её уговорила, дело пошло на лад – женщина за три сеанса нашла все спусковые крючки и перешла к их уничтожению. Попутно девушка принимала препараты, которые помогали ей сохранять хоть какое-то моральное равновесие.       Амели медленно замыкалась в себе. Она почти не общалась с людьми. Словно тень она приходила на занятия, а затем шла в танцевальную студию. Ей было комфортнее находится рядом с чужими людьми, которые её не знали. При них она умело делала вид, что у неё все в порядке. Ночами она просыпалась от кошмаров. Ей все время снилось, что она летит вниз из окна.       На улице становилось холоднее. Ноябрь подходил к концу, когда Амели в очередной раз сидела в кресле, напротив Одри и смотрела в окно на танцующие в воздудухе снежинки. – Как у тебя дела с общением? – спросила Одри, привлекая её внимание. – Никак, – выдохнула Амели. – Я не могу себя пересилить. Мне тяжело знакомиться с кем-то. – Нет, зачем знакомиться? У тебя что, не было друзей? Начни общаться с теми, с кем перестала. – Это не послужит триггером? – Нет. Я разбила связи в твоей голове. Тебе сейчас наоборот нужно как можно плотнее возвращаться в привычную среду обитания, что называется. Ты должна понять, что мир вокруг тебя не зло.       Легран кивнула головой, но исправлять ситуацию так и не начала. Она не замечала, как во время занятий в институте на неё смотрит Хелейна и того, как за ней по пятам следует чёрная машина. Танцевальная студия находилась на центральной площади города, в нескольких кварталах от института, и представляла собой здание с огромными панорамными окнами, сквозь которые было видно занятия. Почти каждый вечер Эйгон приезжал туда и, припарковавшись неподалёку, наблюдал за ней. Девушка кружила по помещению, обучая своих учеников, а после занятия шумная толпа выходила из здания студии и под весёлый хохот расходилась по домам. Таргариен заметил, что один из учеников Амели живёт в доме напротив её дома и что они ходят домой вместе. Весёлый, рыжеволосый парень лет тринадцати на вид без умолку рассказывал ей о своих проблемах в школе, а Легран только тихо хихикала, глядя на него.       На Рождество в город прилетел Мартин. Он остановился в квартире Амели и девушка была этому невозможно рада. Видеть рядом кого-то родного было приятно. Целую неделю перед праздником они провели вместе. Вечерами они гуляли по заснеженным улицам или смотрели фильмы дома. Амели лежала на коленях отца, прижимаясь к нему. Им обоим потребовалось пройти через многие испытания, чтобы понять, как они дороги друг другу.       Во время одной из прогулок, женщина, тогровавшая цветами, увидев их вдвоём, весело улыбнулась и пошла в их сторону. – Мужчина, порадуйте свою даму, – сказала она свою дежурную фразу.       Амели и Мартин переглянулись и начали смеяться. Мужчина взял букет наугад и оставив вместо него купюру, протянул цветы дочери. – Выходит, я ещё ничего, – сказал он, когда они отошли от цветочницы. – Ты ещё хоть куда! – весело отозвалась Амели, обнимая отца.       Они встретили Рождество вместе, а на следующий день он улетел домой.

***

      Хелейна каждый день приходила в институт в надежде, что Амели заговорит с ней, но девушка смотрела в одну точку и хранила молчание. Иногда они здоровались, когда сталкивались и перебрасывались дежурными фразами. Во время обеда Амели сидела одна в самом дальнем углу и жевала воздух – девушка попросту забывала, что не положила в рот еду. Выглядело ужасно и сердце Хелейны сжималось. – Я скучаю по ней, – сказала она, наклонившись к Робу. – Она вернётся, нужно просто подождать.       Эйгон каждый день спрашивал у сестры о состоянии Амели, но той было нечего ему рассказать. Также парень иногда звонил Одри и узнавал, ходит ли она на сеансы. – Вы простите, что отвлекаю вас, она просто совсем не выходит на связь. Я не прошу вас ничего мне рассказывать, мне достаточно знать, что она ходит к вам и что с ней все хорошо. – Не переживайте. С Амели все в порядке, она исправно посещает мой кабинет, у неё неплохие успехи, правда она совсем не хочет возвращаться к людям, но не стоит переживать. Ей просто нужно немного больше времени, у неё была тяжёлая ситуация. – Скажите, я могу чем-то помочь? – Что вы имеете ввиду? – спросила Райт. – Я мог бы платить за её сеансы, например. – Я не замечала, чтобы у неё были проблемы с оплатой, – усмехнулась Одри. – Эйгон, знаете, я попрошу вас кое о чем. – Конечно. – Если вдруг она выйдет с вами на связь – общайтесь с ней. Но сами не лезье первым. – Я понял. Спасибо, Одри.       Алисента звонила раз в неделю Амели и спрашивала не нужно ли ей что-то. Пожалуй, женщина была единственным человеком, с которым Амели хоть как-то шла на контакт из всей семьи Таргариенов, но даже с ней она ограничивалась дежурными фразами. Итак, кроме преподавателей и ребят из танцевальной студии, круг её общения состял из Одри, отца, Надии и Алисенты.       С момента переезда Амели прошло пять месяцев. Девушка вышла с очередного сеанса Одри и ощутила что-то странное – свободу и лёгкость. Она уже неделю крепко спала ночами и высыпалась, выходила вечерами гулять и сегодня Райт дала ей задание – сделать что-то, что напоминает ей о прошлой жизни. Девушка шла домой и думала, что же такого ей сделать и вдруг замерла у табачного магазина.       Вечером Амели села в кресло на своём балконе, включила музыку и закурила. Она закашлялась и рассмеялась. Следующим номером программы она открыла альбом, который ей когда-то подарила Алисента и принялась его листать. Там было много всего, но её взгляд застыл на фотографиях с дня рождения Хелейны. У неё был самый любимый снимок – она, Дейрон, Эйгон и Хелейна дурачатся на диване.       Утром Амели пришла в институт и первым делом нашла Хелейну. Девушка сидела вместе с Робом в столовой и, очевидно, писала какой-то конспект. – Хели, – позвала Амели. Таргариен тут же обернулась и поднялась на ноги. – Я думала, что ты никогда не подойдёшь, – со слезами на глазах сказала Хелейна, утыкаясь в плечо Амели. – Я так скучала по тебе. – И я, – прошептала Амели. – Прости меня, Хел. – Ну что ты, я все понимаю. Все хорошо.       В тот день они прогуляли все пары, чего не делали никогда. Они сидели в столовой и обсуждали все на свете. Около четырёх Хелейна и Роб сказали, что им нужно идти, у них были какие-то планы на вечер. – Амели, – Хелейна обняла подругу и перешла на шёпот. – Позвони Эйгону. Он с ума сходит. – Конечно, – девушка испытала чувство стыда. Парень был так добр к ней, а она не отвечала ему на звонки почти полгода.       Амели вышла из института и набрала номер. Девушка даже не успела услышать гудков, когда он поднял трубку. – Привет, – первым сказал Эйгон. – Привет, – отозвалась Легран. – Эйгон, я... Я хочу увидеться. Когда ты свободен? – Где ты? – У института. – Стой на месте, – он повесил трубку.       В тот момент, когда Амели позвонила Эйгону, он сидел на парах, но увидев звонок от неё, он вышел из аудитории и больше в неё не вернулся, оставив на парте все свои вещи. Через несколько минут он мчался на всех парах, объезжая пробки, к её институту, наплевав на все правила дорожного движения.       Через пятнадцать минут он остановился у института и увидел как Амели ходит по ступеням вверх-вниз. Без раздумий он двинулся к ней. – Амели, – позвал он.       Девушка обернулась и Эйгон подхватил её и немного покружив на месте, поставил обратно. Она выглядела иначе – волосы ещё больше отросли и были собраны в хвост на затылке, глаза стали темнее и она похудела. – Я очень рада тебя видеть, – проговорила она в его плечо. – Прости меня. – Ты в порядке? – Кажется, теперь да, – Амели смотрела на него, изучая до боли знакомые черты лица. – Мы можем зайти ко мне? Я хочу переодеться. – Конечно, – он обернулся и выругался – машина стояла нараспашку открытая. Они сели и проехав три квартала остановились. – Проходи, – сказала Амели, открывая входную дверь. – Подожди на кухне, я быстро, – девушка кивнула ему налево, а сама унеслась прямо по коридору в сторону спальни.       Эйгону сразу бросился в глаза альбом, который лежал распахнутым на столе. Он опустил взгляд и увидел фотографии с дня рождения Хелейны. – Чай? – раздался голос Амели за спиной, заставляя вздрогнуть. – Мне она тоже нравится, – девушка увидела как он провел по фотографии пальцами. – Есть кофе? – Да.       Легран принялась набирать команды на кофемашине. – Ты обижаешься на меня? – спросила она, стоя к нему спиной. – Нет. – Ну, ты опять решила заснуть? – девушка постучала по кофемашине. – Алло, есть кто живой? – Не хочет работать? – Она иногда заедает, – отозвалась Амели. – Ну, давай, где мое молоко, – она снова постучала по аппарату и в этот момент из него брызнуло молоко, разливаясь во все стороны. – Да иди ты к черту!       Эйгон залился смехом и подошёл к кофемашине. – Не советую стоять рядом с ней, она однажды кинула в меня кофейными зернами, – сказала Амели, подхватывая волну смеха. – Вот, держи, – она поставила чашку и парень сделав глоток, поморщился. – Что? – А можно сахар? – Эй, подруга, я ведь заправляла в тебя сахар, – стоило Амели договорить и на подставку для чашки просыпался белый песок.       Девушка закрыла лицо руками, нервно вздыхая. – Нет, ты только посмотри на неё! Я сдам тебя в металлолом, – сказала Легран, выдергивая вилку из розетки. – Знаешь кого она мне напоминает? – Кого? – Бамблби из трансформеров. Помнишь, он там включал нелепую музыку когда Сэм и Микаэла ехали? – Я не удивлюсь, если из неё что-то сейчас заиграет, – усмехнулся Эйгон. – Судя по тому как она себя ведёт, это будет что-то очень старое. Элвис Пресли или Битлз.       С того дня дела пошли на лад, Амели часто гуляла с Хелейной и Эйгоном, а спустя месяц пришла к ним в гости и увиделась с Дейроном и Алисентой. Эйгон часто забирал её из института и отвозил домой. – Тебе не надоело? – спросила Амели, пристегивая ремень. – Мне идти десять минут. – Я все равно еду мимо, – пожал плечами парень. – Ты занята сегодня? – А что? – Амели посмотрела на него и изогнула бровь. – Поехали куда-нибудь.

***

      За все то время, которое прошло, они ни разу не поговорили о том поцелуе в коридоре. Сейчас они вели себя только лишь как старые друзья и Эйгон вдруг понял, что смирился. Он был рад, что она снова общается с ним и его семьёй и решил, что этого достаточно. В конце концов, может быть, им просто не суждено быть вместе. – Ты знаешь, я хочу тебе признаться, – начал Эйгон. – Ты гей? – засмеялась Амели. – Очень смешно, – он усмехнулся и закатил глаза. – Я иногда звонил Одри и спрашивал как твои дела. Не переживай, я не спрашивал о чем вы говорите на занятиях, просто интересовал, я как ты. Ты совсем пропала и я хотел знать, что у тебя все в порядке. – Правда? Она мне не говорила об этом, – они остановились около дома Амели. – А ещё я следил за тобой, – продолжил он. – У вас красивая студия и я иногда смотрел, как ты ведёшь занятия. Как зовут того рыжего парня? – О, ты про Роджера? – захихикала Амели. – Хочешь есть? – спросила вдруг она и Таргариен кивнул.       Эйгон привычно ждал Амели на кухне, пока она переодевалась. Девушка уже запустила кофе машину и он увидел, что она остановилась не завершив приготовление. Эйгон постучал по аппарату, как это делала обычно Амели и тут в него полетело все что было заправлено – вода, зерна, молоко. – Что случилось? – Амели услышала грохот и забежала на кухню. Увидев внешний вид Эйгона, она согнулась пополам и начала смеяться. – Может быть, ей пора на покой? – спросил он, глядя на свою мокрую рубашку, покрытую пятнами воды и молока. – Это кофемашина моей матери. Я не могу её выбросить. И потом она не всегда так себя ведёт, – сказала Амели. – Фак, ты весь в кофе. Раздевайся, – сказала девушка и Эйгон изогнул бровь. – Нужно застирать, – пояснила она.       Они зашли в ванную и парень быстро расправившись с пуговицами, отдал вещь девушке. Она принялась застирывать пятна. – У меня были какие-то футболки, сейчас поищу, – Амели повесила рубашку сохнуть на полотенцесушитель и вышла из ванной. Она ушла в свою спальню, а вскоре вернулась, держа в руках футболку. – Вот, должно подойти. Между прочим, футболка моего отца. – О, это честь, – усмехнулся Эйгон.       Они вернулись на кухню и Амели заново заправила кофемашину, а потом принялась готовить. Этот навык был развит у неё довольно плохо, но за последние пять месяцев она изучила кулинарную книгу своей матери вдоль и поперёк.       Время подбиралось к полуночи, когда Эйгон пошёл проверять рубашку. – Она не высохнет, ткань слишком толстая, – сказала Амели, когда он вернулся из ванной. – Мне придётся взять футболку твоего отца в аренду и включить печку в машине. – Оставайся, – как ни в чем не бывало сказала Амели, домывая посуду. – Что? – Переночуй у меня, до утра рубашка высохнет. Уже поздно, я буду переживать, если ты сейчас куда-то поедешь. – Ну, ладно.       Они вышли на балкон и уселись в кресла, которые там стояли. Чтобы не замёрзнуть, они завернулись в пледы и подогнули ноги под себя. Амели и Эйгон долго сидели и курили, рассказывая друг другу все, что произошло за то время, что они не общались. – Я постелю тебе в зале, хорошо? – Да, конечно.       Амели быстро заправила постель для своего гостя и ушла в душ. После неё туда направился Эйгон. Девушка стояла в спальне перед зеркалом и расчесывала волосы, когда щёлкнул замок. Она выглянул в коридор и кивнула Эйгону, он подошел к ней, разглядывая её комнату. – К скольки тебе завтра? – спросила Амели. – К десяти. – Угу, то есть где-то за полчаса тебе нужно уже выехать? – Ну, да.       Утром Амели умылась и пошла на кухню. Проходя мимо спальни Эйгона, она тихо заглянула и увидела, что он спит. Закрыв дверь плотнее, она принялась готовить завтрак. Без пятнадцати девять она отправилась будить его. – Эйгон, – она провела по его плечу. – Вставай, тебе пора. – Мм, минуту, – пробормотал он, не открытая глаз. Амели кивнула и села на край дивана, напротив его ног. – Эйгон, – снова позвала она, когда прошло уже пять минут. Парень открыл один глаз и посмотрел на Амели. – Ты опоздаешь. – Я бы этого хотел. Я устал туда ездить каждый день. – Про работу ты также будешь говорить? – На работе интересно, я иногда езжу к отцу в офис, мне там нравится, – парень поднялся с кровати и быстро натянув футболку, ушёл умываться. – К какой тебе? – спросил Эйгон, садясь за стол. – У меня сегодня нет пар. Вечером хореография и все. – Вот ты интересная. Зачем ты тогда встала? – Надо же тебя проводить, – пожала она плечами. – Сахар в кофе есть? – Да, сегодня твоя старушка справилась отлично.       Мартин стал чаще прилетать к дочери. Раз в месяц он садился в самолёт во Франции и уже через несколько часов, он сидел на кухни дочери. – Послушай, может быть, Стефану пора вернуться к тебе? – спросил как-то Мартин. – Хочешь снова приставить ко мне няню? – пошутила Амели. – Я серьёзно, – сказал мужчина. – Он твой водитель. – Я живу почти около института. Тем более мне нужно самой учиться водить, – Легран вспомнила о машине, которая до сих пор стояла в гараже Таргариенов. – Мне будет спокойнее, если Стефан пока что останется с тобой. – Хочешь приставить ко мне няню? – передразнил её отец. – Как выяснилось, тебе нужна няня больше, чем мне, – усмехнулась Амели.       Здоровье Мартина все ещё продолжало давать сбои, но у мужчины больше не случалось запоев. Однако, девушка решила, что Стефан действительно нужнее сейчас отцу, чем ей. – Ты можешь дать мне контакты Надии? – попросил вдруг мужчина. – Конечно. Что-то случилось? – Мартина никак не успокоится, – он закатил глаза. – Кажется, твоя подруга имеет неплохой талант находить больные места у людей.       Девушка написала на клочке бумаги номер Надии и протянула отцу. – Через неделю в танцевальной студии пройдут промежуточные смотрины. Моя группа будет танцевать. Я хочу, чтобы ты пришёл, – сказала Амели. – Я приду, – кивнул отец и поднялся на ноги. – Не жди меня к ужину. Я еду в офис и вернусь поздно. – О, я сама сегодня поздно вернусь. У меня занятие.       Амели подходила к студии, когда услышала автомобильный гудок за спиной. Эйгон вышел из машины и помахал ей рукой. – Идёшь к своим детям? – спросил он, подходя ближе. – Смотри не скажи этого при них, – отозвалась она. – Хочешь посмотреть на занятие? – А можно? – Идем!       Она потянула его за руку вслед за собой. – Ребята, у нас гости, – весело сказала Амели, заходя в зал. – Я привела вам наблюдателя. Это Эйгон, он, кстати, свободен.       Амели улыбнулась и толкнула его к скамье, а сама ушла переодеваться. Вскоре она вернулась в одежде для занятий и начала перекличку. – Так, я прошу вас всех посещать тренировки. У нас скоро смотрины и мы должны показать, чему научились, – сказала Амели, вставая перед ребятами. – Десять минут на разминку и начинаем.       К удивлению Эйгона дети оказались совсем не детьми. Уровеню физической подготовки и сложности постановки позавидовали бы бывалые танцоры. Амели почти не делала замечаний, лишь иногда она выкрикивала команды, направляя растерявшихся. Она и сама танцевала с ними, смеялась и шутила. Несмотря на разницу в возрасте, они были наравне.       Наблюдая за ней, Эйгон улыбнулся, вспоминая, как Амели и Хелейна часами танцевали на лужайке около беседки, готовясь к парам и экзаменам. Он не заметил в какой момент начал откровенно пялится на неё и в какой момент она заметила это и закатила глаза. – Перерыв, а потом встаём парами, – сказала Амели, выключая музыку.       Дети разбрелись по залу, а девушка пошла в раздевалку за водой. Она стояла, прислонившись к холодной стене и делала жадные глотки, пытаясь остыть, когда туда заглянул Эйгон. Именно в эту стену, рядом с её головой Эйгон упёрся кулаком, молча наблюдая за ней. – Хочешь? – она протянула ему бутылку. – Да, – он взял ёмкость и сделал несколько глотков. – Не хочешь присоединиться? – спросила Амели. – Хочешь, чтобы дети увидели, что такое тюлень на льду? – спросил он, приподнимая брови. Амели засмеялась. – Я серьёзно. Я могу дать тебе форму, у нас есть запасная в подсобке. – Боюсь, что мне следовало задуматься о танцах пару лет назад, – усмехнулся он. – Я не хочу срывать тебе тренировку. Вы так прыгаете, я в жизни это не повторю. – Мы сейчас будем повторять танго. Там нет прыжков, – сказала Амели и понизила тон. – Хелейна мне говорила, что ты в детстве занимался парными танцами. – Кто-то получит дома, – пробурчал Эйгон. – Это было почти пятнадцать лет назад. – Я все равно заставлю тебе.       Они вернулись в зал и дети встали по парам. – Наш гость изъявил желание поучаствовать в репетиции, – весело сказала Амели, слыша как за её спиной Эйгон что-то недовольно пробормотал.       Как только включилась музыка и руки Таргариена прикоснулись к её телу, он понял, что не смирился. Это было невозможно. Амели почти не смотрела на него, лишь несколько раз пнула его по ноге, когда он перепутал шаги. Но он смотрел на неё не отрываясь, наблюдая за каждой эмоций на её лице.       Когда все закончилось, Амели проводила своих воспитаников и ушла переодеваться, а когда вернулась протянула Эйгону небольшой клочок бумаги. – Что это? – Номер. Её зовут Хлоя, семнадцать лет. Блондинка из третьей линии. Ты ей понравится, – Амели собирала вещи на столе. – Я обещала ей, что ты позвонишь. – То есть у меня нет выбора? – улыбаясь спросил Таргариен. – Это очень хорошая девушка. – Пытаешься устроить мою личную жизнь? – Твоя мама говорит, что тебе нужны хорошие женские руки. Так что, позвонишь ей? – Я даже не запомнил её, – сопротивлялся Эйгон. – Как можно было не заметить Хлою? Моя самая лучшая ученица, – девушка вставила ключ в замок и повернула дважды. *Кроме тебя я никого не видел на тренировке* хотел сказать Эйгон, но вместо этого просто закатил глаза.       Роб, Хелейна и Эйгон стали частыми гостями в квартире Амели. Молодые люди проводили много времени вместе, смотрели фильмы, готовили, разговаривали. Спустя какое-то время Роб принёс приставку из дома, сказав, что ему не с кем играть, а здесь у них компания. С тех пор друзья играли в приставку или настольные игры.       Часто они оставались ночевать у Амели. Обычно Эйгон и Роб спали в зале, а Хелейна и хозяйка квартиры – в спальне.       Просмотр сериала затянулся до поздней ночи и плавно перетек в утро. На улице уже светало, когда молодые люди решили, что точно пора ложиться. Впереди были выходные, так что у них было полно времени, чтобы выспаться.       Амели заснула мёртвым сном ещё два часа назад. – Ляжешь здесь с ней? – спросил Эйгон у сестры. Роб ушёл в ванную и они остались наедине. Хелейна вдруг отвела глаза и сцепила руки за спиной. – Что? – Я могу лечь с Робом? – неуверенно спросила она. – С каких пор ты спрашиваешь у меня разрешения? – усмехнулся Эйгон и кивнул ей на дверь. – Хел? – Да? – она обернулась, стоя у выхода. – Отодвиньте кровать от стены, – сказал он, ухмыляясь. – Вот идиот! – зашипела Хелейна и вышла из комнаты.              Эйгон повернулся и посмотрел на Амели. Девушка сладко спала, положив ладонь под щеку. Парень разделся и лёг рядом. Диван чуть просел и она завозилась, но не проснулась.       Амели много ворочалась во сне, очевидно, испытывая неудобства из-за сна не на своей кровати. Эйгон долго наблюдал за ней, прежде чем обнял и придавил её к кровати. Она вдруг замерла и проспала недвижимая до самого утра.       Амели открыла глаза и увидела перед собой непривычный интерьер. Немного отойдя ото сна, она узнала свою гостиную. Легран отчётливо слышала сопение за спиной и почему-то сразу поняла, что это не Хелейна. Рука Эйгона продолжала мертвым грузом лежать на её талии и она прикоснулась к ней.       Амели поняла, что он проснулся по изменившемуся дыханию. – Я думал, что ты сбежишь, сразу как увидишь меня, – сонно проговорил Эйгон. – Чья была идея? – усмехнулась Легран. – Хелейна попросилась лечь с Робом. – Понятно, – протянула она, потягиваясь.       Амели поднялась с постели и вышла из комнаты, а вскоре Эйгон услышал шум воды из ванной комнаты. Она вернулась с мокрыми волосами и в пижаме и снова легла. Девушка уткнулась лицом в подушку и вскоре засопела. Эйгон снова смотрел на неё. Внизу живота сладко потянуло и он тоже уткнулся лицом в подушку, проклиная наличие глаз в своём организме. Тогда в его голове зародилась мысль. А что, если...?