Цена победы

      Хатхе проснулся ближе к полудню, посмотрел на еще спящего мужа и невольно залюбовался. Как просмотр странных вещей, что хранились в небольшом сундучке, перетек в долгий, нежный секс, князь и не понял. Вроде бы только начала проходить головная боль, а в ладонь легли две пуговицы, как Хатхе вспомнил первую ночь, их по-настоящему первую ночь. Именно тогда Коамил шептал все те глупости, которые так и засели в голове, а воображение дорисовало страшные картинки. Тогда, именно тогда Коамил и шептал своим чарующим бархатом: – Не бойся, больно не будет. Обещаю, тебе понравится.       Словно Хатхе нужны были эти успокаивающие слова: именно Тхе опрокинул на свою узкую кровать наследного принца и так дернул его рубашку, что две пуговицы отлетели и со стуком упали на пол.       И в этот раз князь первым потянулся к губам супруга, опрокинул его на постель, жадно шаря руками по огромному, крепкому телу, суматошно, бесцельно. Коамил лишь успевал не к месту отвечать на требовательные поцелуи. Хатхе опять рванул рубашку, и новые пуговицы уже со знакомым стуком осыпались на пол, а княжич лишь рассмеялся в поцелуе, сильными руками придерживая мужа за талию, чтобы тот случайно не упал с узкого дивана.       И вновь своим потрясающим, глубоким бархатом, Коамил зашептал: – Все будет хорошо, тебе понравится. Но нам нужно в душ, мне нужно в душ.       Хатхе кивнул, жадно прикусив за кожу над нервно ходящим вверх и вниз кадыком, облизнул губы и уточнил: – Как в нашу первую ночь? – Как захочешь, – пообещал княжич, убирая длинную прядь князя за ухо.       Хатхе нужен был этот перерыв, хотя он разочарованно застонал, когда Коамил встал. Князю нужно было собрать мысли, чтобы яркие, сочные воспоминания отделить от реальности, такой же сочной и яркой. А еще чтобы принять то все море нежности, что вдруг появилась внутри, в самой его сути. Хатхе даже не понимал, как смог отказаться от всего этого, даже ради своих подданных. Сейчас, когда память вместе с чувствами вернулась, князь не мог понять, как смог предать Коамила, и как, почему тот все же не предал их.       Княжич из ванной комнаты вышел без одежды, его по-военному короткие волосы были мокрыми, и когда Хатхе провел по ним против роста, мелкие брызги воды полетели во все стороны. – Почему ты это сделал? – спросил князь, обняв мужа за талию и прижимаясь к сильному, влажному обнаженному телу. – Потому, что ты – мой муж, потому, что мой младший брат будет чудесным королем, – покачал головой Коамил и, обхватив лицо супруга ладонями, заставил того смотреть на себя, себе в лицо. – Я давно тебя простил, но никогда даже не пытался забыть.       Хатхе выдохнул с облегчением и слегка толкнул мужа, тот, улыбаясь, отошел к кровати, улегся и выдохнул, когда князь оседлал бедра. Коамил провел своими большими ладонями по бедрам Хатхе и мягко прошептал: – Не бойся, тебе понравится.       В тот, самый их первый раз князю и правда понравилось, и в этот раз тоже: его слегка потряхивало от того, что сильный, такой большой супруг лежал под ним, послушный, горячий, нежный. Перегнувшись, Хатхе словно бы шел по тому плану, что подсказывала память. Неспешно, словно бы пробуя, князь целовал шею Коамила, чувствуя губами, как бешено бьется сердце, отдаваясь пульсом вене. Княжич несколько раз нервно сглотнул, от чего кадык нервно ходил под кожей. Хатхе улыбнулся и без сопротивления раздвинул свои сильные ноги.       Князь чуть отстранился, раздевая уже себя и любуясь тем, как жадно и неотрывно смотрит на него Коамил, не отводя взгляда, не моргая даже. В их по-настоящему первый раз именно Коамил был снизу – Хатхе не хватило смелости, а его муж слишком хотел близости, чтобы заморачиваться над ролями и условностями. Только князь был слишком юным и явно бы опозорился, вымучал бы Коамила, если бы тот сам себя не смазал и не растянул.       В этот раз Хатхе помнил, как его самого готовил Коамил, нежно и неспешно. Взяв смазку, князь налил на пальцы щедро, не волнуясь, что смазка капает на бедро мужа, на свежую постель. Жадно целуя потрясающие, мощные бедра Коамила, Хатхе плавно толкнул палец в своего мужа и почти сразу осознал, что его княжич сам себя подготовил для него. Пальцы в щедро смазанной и явно старательно растянутой заднице скользили плавно и почти свободно. Но князь не торопился, плавно скользил губами и языком по бедру, почти до паха, а затем вновь к крупному колену. – Хочу тебя, – чуть жалобным бархатом попросил Коамил, насаживаясь на пальцы, бесстыдно и откровенно трахая себя пальцами мужа. – Не мучай… Трахни уже наконец. – Слушаюсь и повинуюсь, – отозвался Хатхе, чуть ли не задыхаясь от восторга.       Князь толкнулся и замер, пусть поздно: вошел он почти до основания, хотя не планировал так грубо и поспешно врываться в мужа. Коамил отозвался сдавленным стоном, и Хатхе замер, виновато целуя коленку, гладя по бедрам, бокам, почти до подмышек. – Двигайся, – пообвыкнув, потребовал Коамил, почти сгибаясь пополам, бесстыдно выставляя задницу.       И Хатхе послушно задвигался, неспешно и плавно, каждым движением задевая ту точку, что нужно, наслаждаясь сладкими и откровенными стонами. В этот раз у князя хватило выдержки больше чем на пару десятков фрикций, и он вовремя успел обхватить член мужа, твердыми и сильными движениями пальцев доводя и Коамила до пика удовольствия.       А потом они еще минут десять лежали рядом, обнимаясь, наслаждаясь неспешной негой. Большие ладони Коамила плавно гладили Хатхе по спине и ягодицам. Князь мог бы проигнорировать легкие приставания, постепенно погрузиться в сон, но ему захотелось большего, и он первым полез целоваться. – Перед продолжением нам обоим нужно в душ, – отозвался Коамил. – Ты… Мне уступишь? – Конечно, – отозвался князь и первым поднялся, обернувшись, чтобы убедиться, что княжич смотрит на него. В этот раз откровенно жадный взгляд был Хатхе приятен.       И потом они продолжили. Хатхе, когда исчез страх, и та бесконечная нежность, которую он предпочел забыть, вернулась, легко смог расслабиться и лишь откровенно отдавался, жадно принимая плоть мужа и его страсть.       Князь попытался встать, но Коамил, толком не проснувшись, обнял его за талию и легко притянул к себе. Княжич, не открывая глаза, спросил: – Куда собрался? – На кухню, принести нам двоим завтрак, – признался Хатхе, устраиваясь поудобнее в крепких объятиях. – Не… Лежи, – решил Коамил. – Я встану и все сам принесу. Только немного полежу с тобой, подышу тобой.       Князь перевернулся и уткнулся носом в плечо своего супруга, неспешно и ласково гладя по плечам и шее. – Я тебя люблю, – ровно и твердо сказал Хатхе. – Я тебя очень люблю и благодарен тебе за то, что ты не сдался.       Коамил кивнул, а затем, крепко обняв и уткнув князя лицом в свою грудь, тихо признался: – Я перед тобой виноват. – В чем? – куда-то в кожу сказал Хатхе. – Я мог сразу все сказать… Но… – княжич очень тяжело вздохнул, не находя в себе сил продолжить говорить.       Князь резко отстранился, Коамил не стал удерживать его силой и замер испуганно. Но Хатхе лишь резко заткнул его поцелуем и прошептал, уже в губы: – Я тебя прощаю. Знаю, что ты где-то внутри хотел мне вернуть все годы… И я тебя прощаю. То, что я сделал, еще хуже. Мы оба… Мы оба не совершенны. Но я тебя люблю. Ты мой – весь. С недостатками и достоинствами. Тем более… То, что было после второй свадьбы, пусть меня и пугало, но и нравилось. Можно было делать вид, что мне не нравится делить постель с мужчиной, и одновременно наслаждаться близостью.       Коамил выдохнул так громко и облегченно, что Хатхе не сдержал смешка. – Может… Тогда тебе понравится и та часть меня, которую ты еще не знаешь.       Князь нахмурился и молча смотрел на то, как поднялся его муж. Коамил нервно повел плечами и отошел к своей гардеробной. Ждать пришлось долго, видать, княжич свой секрет прятал далеко. Потом Коамил вернулся и положил на кровать перед Хатхе несколько странных наручников… Кожаные браслеты были связаны между собой цепью или железным прутом. – Что это? – осторожно спросил князь, трогая мягкую кожу. – То, что поможет тебе не отвечать за то, что у нас в постели делается, – прикусывая нижнюю губу, пробормотал Коамил. – А тебе даст полную власть, – тихо добавил Хатхе и застегнул на своем запястье один из кожаных наручей. – Не так плотно, – нахмурился княжич, ослабляя. – Так рука затечет. Давай я сам… Можно? – Можно, – улыбнулся князь, потершись лицом о плечо мужа. – Не знал, что тебе подобное нравится. – Не хотел тебя пугать… – признал Коамил и мягко поцеловал. – Пересядь. Сядь ближе к изголовью, чтобы я мог тебя к нему приковать.       Хатхе перебрался и завел руки за спину, давая возможность себя сковать. Князь поерзал, попробовал освободиться и с удовлетворением понял, что не может. Коамил сгреб остальное и скинул все на кресло, а потом сообщил: – Сначала вкусный завтрак, а потом уже десерт. – А как мне есть? – спросил Хатхе, чуть звякнув цепочкой. – Я тебя сам покормлю, – отозвался княжич и затем присел рядом, обнял мужа и взяв его палец, дотронулся им до небольшого выступа, приказав: – Нажми.       Князь послушно нажал, и правый наручник мгновенно расстегнулся. Хатхе растерянно посмотрел на Коамила, что вновь его застегивал и уточнил: – Зачем? – Хочу, чтобы ты знал, что в любой момент можешь освободиться, если захочешь… Все это… Игра. Но мне будет очень приятно, если ты, как послушный мальчик, будешь ждать меня так, как я тебя оставил, – пояснил тот. – Не смогу… Мне нужно выйти ненадолго, – сообщил Хатхе и уже сам нашел нужную кнопку. – Я приму душ… Потом вновь меня скуешь. Хорошо? – Да, – тут же согласился Коамил.       Князь знал, что его муж очень упрям и не удивился тому, что княжич дождался его. Вновь оказавшись скованным, Хатхе лишь нетерпеливо поерзал, в предвкушении вначале очень необычного завтрака, а потом… Князю нетерпелось узнать Коамила и таким – властным, довольным… То, что Коамила жутко заводила власть над Хатхе, тот понял и не возражал, решив, что и эту сторону мужа он хочет изучить, принять и понять.                Хатхе прекрасно понимал, что Коамил никогда не причинит настоящего вреда и никогда не унизит по-настоящему. Цена этой невероятной победы над благословенной Вердой была такой сладкой, что князь был готов платить её всю свою оставшуюся жизнь.