Джеффри

      Ричард проснулся до будильника: долгие пять лет он просыпался в одно и тоже время, несмотря на выходные и вечеринки допоздна. Томпсон не был особо вовлечён в семейный бизнес раньше: он, разумеется, закончил престижный университет и закончил не плохо, но отец справедливо полагал, что Ричард ещё не готов управлять огромной сетью отелей.       Томпсон глянул на светлую макушку парня, дремавшего рядом, и отключил будильник, чтобы не разбудить любовника. Ричард не помнил, как зовут этого блондина: вроде бы Этьен, или Элен. Хотя он был почти уверен, что Элен — имя женское, пусть и тоже французское. Одно он понял ещё вчера — с блондином пора расставаться. Они и так провели последние трое суток вместе.       Нет, после первой встречи и ночи вместе этот субтильный и смазливый тип с французским именем сам порывался, было, съездить домой переодеться. Но Томпсону так не хотелось оставаться в одиночестве, что он предпочел свозить парня в ближайший дорогой магазин одежды и купить все: от белья до двух пар джинсов.       Только вот Ричард не был влюблен или хотя бы увлечён этим Этьеном, нет. Томпсон просто не хотел оставаться в одиночестве после похорон отца.       Чёрный, траурный костюм все ещё валялся на кофейном столике в гостиной огромной мертвой вороной. Ричард понимал, что ничего не изменится, если он поднимет и повесит дорогой костюм в самый дальний угол просторной гардеробной. Или прикажет приходящей прислуге миссис Бау убрать его, выкинуть, продать, отдать... Избавиться, одним словом.       Он понимал, но не мог принять.       В голове никак не могла улечься простая и понятная мысль — отца больше нет. Она казалась Ричарду нелепой, какой-то странной. Его отец едва дожил до шестидесяти пяти и был ещё бодрым мужчиной, пусть и пожилым. Старым Томпсона-старшего никто бы назвать не рискнул. Ричард был уверен, что отец будет жить ещё долгие годы, десятилетия. Томпсон-младший не спешил вливаться в управление семейным бизнесом, понимая: Томпсон-старший долго ещё не подпустит его к власти. И уж точно не рассчитывал, что встанет у руля в свои двадцать девять лет.       Только даже для горя у Томпсонов было строго отведенное время. Ричард его исчерпал, трахая блондина и прячась от реальности в своей огромной квартире. Томпсона, уже не младшего, вчера вечером предупредила бессменная секретарша Томпсона-старшего Саманта Смит, что сегодня в полдень его ждут на совещании, тем самым поставив точку на времени траура.       Саманта Смит, похоже, досталась Ричарду в наследство вместе со всеми двенадцатью отелями. Эта дама, холодная, педантичная, обладала отменной памятью и внешностью, по которой нельзя было понять толком ни сколько ей лет, ни рада она или в бешенстве. Секретарша обладала лицом восковой куклы и голосом механического автоответчика, что выводило из равновесия многих.       Да и сам Ричард тушевался, когда оставался с секретаршей своего отца один на один. Сидеть и молча ждать, пока Томпсон-старший освободится, казалось невежливым, а разговаривать с дамой за сорок, больше похожей на манекен, — жутким.       Блондин поднял голову и зевнул, сонно улыбнулся, протянув руки к любовнику, и с улыбкой протянул:       — Доброе утро.       — Доброе, солнышко, — кивнул Томпсон, опасаясь ошибиться в имени и нарваться на скандал. — Вставай. Я сегодня на работу должен приехать. А тебе пора домой съездить убедиться, что рыбки все ещё живы.       — Но Ричи, — капризно надул губки случайный любовник. — Я не хочу оставаться один, без тебя.       — Солнышко, мне в любом случае на работу нужно, — напомнил Ричард: аж зубы сводило от плаксиво-слащавого "Ричи", но он стоически терпел.       — Только ведь вечером ты вернёшься домой, — напомнил предупредительно Этьен.       — Если я вернусь домой вечером, то перед этим заберу тебя из твоего дома, — пообещал Томпсон. — Но пока я не уверен... Я и так не мог три дня оторваться от тебя, и дел накопилось много. Возможно, я буду в офисе до поздней ночи. Сам понимаешь, чтобы тебя баловать — нужно хорошо зарабатывать.       — Ладно, — согласился блондин, словно бы делая одолжение. — Но мы же успеем позавтракать вместе?       Ричард кивнул, вставая первым:       — Позавтракаем в том вчерашнем ресторане, что тебе понравился.       Этьен рассмеялся и вскочил, бегом кинулся занимать хозяйскую ванную, игриво предложив в приоткрытые двери:       — Присоединяйся!       — Тогда я точно опоздаю на работу ещё на пару дней, — заверил со всей возможной искренностью Томпсон и ушел в гостевую спальню.       Ричард забрался в прохладный душ и, моя голову, задумался: а насколько этот блондин с ним откровенен? Сам Томпсон играл, играл увлеченного молодым парнем любовника, готового тратить деньги, время и эмоции. На самом деле Ричард был готов лишь расстаться с небольшой для себя суммой денег, обменяв их на иллюзию отсутствия одиночества.       А Эльен? Или Элен? Он действительно верит, что богатый молодой повеса в него влюблен? Или тоже играет роль, обманывая свою совесть и делая даже перед самим собой вид, что не торгует телом, молодостью и временем?       Томпсон знал, что может заполучить в постель почти любого: над своей фигурой Ричард работал в спортзале с личным тренером по восемь часов в неделю. Неплохие гены красавицы-матери, второй жены отца из семи, обеспечили ему густые чёрные волосы, глубокие зелёные глаза, высокие скулы и волевой подбородок. К тому же Томпсону было не лень каждый раз разыгрывать влюбленность, увлеченность и страсть. Ричард всегда давал своим партнёрам на пару дней или недель возможность, при желании, делать вид, что у них отношения. Ну а подарки, которыми Томпсон укреплял свой успех, — просто приятный бонус и элемент ухаживания.       Вчерашний ресторан встретил парочку пустыми столами: заведение было дорогим, и те, кто мог его себе позволить, как правило, в это время ещё спали. А те, кто готов был уже завтракать, а то и обедать — не могли себе позволить есть именно тут.       Оплатив счёт и подбросив любовника, уже бывшего, домой, Ричард поехал в офис.       Саманта поднялась со своего кресла в приемной и поприветствовала его:       — Вы рано. До совещания ещё сорок минут.       — Вот и отлично, — сказал Томпсон-младший, взявшись за ручку кабинета своего отца и не решаясь вот так, сразу, туда войти. — Я не в курсе, что за совещание. Давайте так: вы сделаете мне кофе и расскажите, что меня там ждёт.       — Чёрный с сахаром, — кивнула секретарша. — Будет готов через пару минут. Документы у вас на столе.       Ричард согласно кивнул ей в ответ и, понимая, что тянуть и дальше просто глупо, открыл двери уже теперь своего кабинета. Массивная мебель, спёртый воздух и тёмные стены давили, но он лишь скривился и подошёл к окну. То не сразу продалось: по всей видимости, его не открывали годы, обходясь одним кондиционером.       Впустив свежий воздух, Ричард сел в удобное и большое кресло, открыл папку, что лежала на столе, и попытался вчитаться в документ, хотя ничего не понял и не имел понятия, что именно ему искать.       Саманта внесла чашку кофе, поставила её перед новым своим начальником и приподняла бровь, молча глянув на стул напротив него.       — Конечно же, присаживайтесь, — поспешно разрешил Ричард.       Томпсону было неловко признавать, что он не совсем понял по документам причину совещания и молчал. Но секретарша сама пришла ему на помощь и пояснила:       — Как вы видели по цифрам, один из наших отелей приносит прибыль в размере десяти процентов средней прибыли сети. Это беспокоит правление последние года два. Ваш отец не стал менять управляющего или закрывать отель, несмотря на недовольство остальных. Теперь, когда Томпсон-старший умер, они надеются, что вы разрешите им либо реорганизовать отель, либо и вовсе продать здание и открыть новый отель в более удачном месте.       — Странно, — посмотрел прямо в глаза Саманте Ричард. — Почему мой отец не разрешал этого сделать раньше?       — Думаю, у него были на это свои причины, — ровно ответила она. — Но я, к сожалению, не знаю, какие.       — А где находится отель? — спросил Томпсон.       — Виладж Кроу, соответственно, в городе Кроу и находится, — без доли удивления или иных эмоций пояснила секретарша.       Ричард чуть покраснел, словно бы школьник, не выучивший элементарный урок. Вся их сесть называлась Виладж, и вторым словом в названии отеля было название города, в котором тот располагался, а название проблемного отеля было на первом же листе в папке. Он знал это с детства, и сейчас ему его собственный вопрос казался неуместным и весьма глупым.       — Спасибо, Саманта, я дальше сам разберусь, — кивнул Ричард, отпуская секретаршу.       Лишь когда Саманта уже взялась за ручку двери, Томпсон вдруг спросил:       — А кто там управляющий?       — Джеффри Аданик, — без колебаний ответила секретарша, явно помня имена всех управляющих четко и не гадая, зачем новому начальнику такая незначительная деталь.       Ричард был уверен, что вздрогнул и лишь чудом не опрокинул на себя кофе, услышав это имя. Но, к счастью, Саманта уже вышла, даже не посмотрела на него. Меньше всего он ожидал услышать это имя вновь. Ричард потёр руками лицо, словно бы пытаясь прогнать ненужные мысли. Как будто их вообще можно было прогнать.       Совещание было собрано, как оказалось, в малом формате, чему Томпсон был рад: он даже среди самых верных помощников отца не всех знал. Главный бухгалтер, цветущий, дородный, почти круглый Оливер Омоджан, шумно перебирая документы пухлыми пальцами, рассказывал с цифрами и примерами других отелей, что Виладж Кроу не только не приносит нужного дохода, но и с каждым годом становится все менее и менее прибыльным.       Ричард слушал, в пол-уха, уже все решив.       Когда слово взяла Адель Рихт, правая рука Томпсона-старшего, Томпсон-младший даже вздрогнул. Адель была дамой высокой, сухой, её блёклые серые глаза, тем не менее по-прежнему были живыми и цепкими. Рихт давно уже не пыталась скрывать свой возраст и седину не закрашивала.       — Я уже подготовила распоряжение о закрытии Виладж Кроу, — закончила свои рассуждения Рихт.       — Мне бы не хотелось начинать свою карьеру с массового увольнения работников, — упрямо мотнул головой Ричард. — Вот так быстро, не глядя.       — Но так продолжаться больше не может: ещё пару лет и нам придётся финансировать этот отель, — перебирая свои бумажки, сказал Оливер. — Они уже не могут сами себе оплачивать ремонт номеров, а если хотя бы один из отелей начнёт ветшать, это бросит тень на остальные.       — Омоджан прав, — величаво кивнула главному бухгалтеру Адель. — Мы должны что-то делать. Ваш отец испытывал к Виладж Кроу какие-то личные ностальгические эмоции… Но это все не рационально.       — Я понимаю, — согласился Томпсон, осознавая, что для них он все еще младший. — Так что я решил, что съезжу и лично проверю, что не так в отеле, посмотрю, может быть, в их команде есть те работники, которых стоит переманить в другой город, в новый отель или в какой-то из уже существующих. Думаю, если Виладж Кроу просуществует ещё пару месяцев, это не разорит всю сеть.       — Даже если отель просуществует ещё десятки лет, мы не разоримся, — заверил Оливер. Рихт же призадумалась, затем кивнула и решительно сообщила:       — Это разумно. К тому же это будет для вас хорошей практикой. Можете попытаться даже спасти отель, хуже там дела идти всё равно уже не могут.       Ричард чуть заметно поклонился Адель и поднялся:       — Тогда решено: я попробую наладить работу Виладж Кроу. Хоть потренируюсь.       Томпсон глянул на короткостриженый затылок своего водителя и на мгновение даже подумал, что, может быть, стоит заехать за блондинчиком, чтобы расслабится, но нового адреса так и не назвал.       Чёрный костюм всё ещё лежал на кофейном столике, несмотря на то, что остальную квартиру миссис Бау убрала, пользуясь отсутствием Ричарда. Томпсон сел на диван, уставившись на модный и дорогой клок траурной тьмы.       — Хозяин, костюм этот нужно в химчистку вести? — спросила миссис Бау, заставив Томпсона вздрогнуть.       — Я думал, что ты уже ушла, — признался Ричард, глянул на костюм и решился. — Миссис Бау, у тебя же взрослые сыновья?       — Трое оболтусов, — кивнула та, еще не понимая, к чему идет разговор.       — Забери его себе, — попросил Томпсон. — Я не могу на него больше смотреть. И не говори мне, что с ним сделала. Можешь продать — я его надел только на похороны отца. Можешь детям подарить…       — Я вам соболезную, — искренне сказала миссис Бау и подхватила костюм. — Я его унесу, не переживайте. Я уже начала готовить…       — Не старайтесь особо: я завтра утром улетаю, Саманта уже заказала билеты. Мне стоит хотя бы на пару месяцев уехать, — перебил Ричард.       — Я купила кучу продуктов, — сообщила женщина откуда-то из прихожей.       — Все испортится, так что еду тоже завтра всю забери, что я не съем, — попросил Томпсон.       — Я с удовольствием: вы меня уже приучили к тунцу и креветкам, — весело заверила Бау, пытаясь отвлечь своего любимого работодателя: Ричард был щедрым и не напыщенным.       — Это был мой коварный план: приучить тебя к хорошей жизни, чтобы ты от меня не ушла, — с удовольствием включился в игру Ричард, чувствуя, как напряжение его отпускает.