Я — не еда!

      Сем Ен облегчённо вздохнул, когда они вернулись домой и Немас со свойственным ему оптимизмом довольно заверил других:       — Вкусному уже нравится наша квартира.       — Или не нравится делать покупки, — хладнокровно отрезал Кей. — В магазине он испытывал всю возможную гамму чувств: от лёгкого раздражения через гнев к обречённости. Думаю, он бы и в лес с большей охотой вернулся, чем второй раз пошёл бы за покупками.       — Нет, так не бывает, — возразил соблазняющий. — Это как можно не любить делать покупки? Выбирать одежду и обувь?       Амарад лениво и тихо хохотнул: все же пообедать ему пришлось слишком плотно, так что лень было спорить и что-то объяснять. Даже думать сосущему было тяжеловато, кровь упорно копилась возле желудка, и остальному организму доставалось лишь по остаточному принципу. Кей же просто не любил споры — чуткие впитывающие всегда старались в своей семье сохранять мир и спокойствие. Так им самим было комфортнее и вкуснее.       Сем Ен же деловито разулся и, подхватив пару пакетов, направился в свою комнату, что-то непонятное буркнув остальным.       — Это чего он хочет? — уточнил Немас, словно бы кто-то понимал язык вкусного.       — Что-то мне подсказывает, что нам нужно помочь ему с пакетами, — предположил Кей.       — Можно я спать? — попросил Амарад. — Я слишком сытый, чтобы функционировать.       — Можно, — кивнул впитывающий, подхватывая почти все пакеты.       Кей чувствовал себя гораздо более здоровым и бодрым: эмоции вкусного, не всегда положительные, но всегда питательные, поступали постоянно и равномерно, помогая организму набираться сил. Соблазняющий подхватил последний пакет и пошёл следом за Кеем, по дороге расспрашивая:       — А как ты понял? Какие-то слова знакомые уловил?       — Нет, знакомых слов не уловил: просто логика. Пакетов много, и Сем Ену явно нужна помощь, — отозвался впитывающий, заходя в распахнутую дверь.       Сам вкусный вытряхнул содержимое на застеленную постель и теперь раскладывал покупки. Сем Ен оглянулся и застонал, оценив масштабы бедствия.       — Мы и разложить можем помочь, — улыбаясь, предложил Немас и достал содержимое своего пакета.       Соблазняющий нежно погладил приятную ткань майки, достал из шкафа вешалки и принялся за работу. Кей хмыкнул, составил свои пакеты в угол, чтобы те не мешались под ногами, и тихо вышел, прикрыв за собой двери, чтобы сделать обстановку в комнате чуть интимнее.       Сем Ен этого и не заметил, он лишь замер на пару минут, заворожённо наблюдая за тем, с каким рвением за работу взялся Немас. Соблазняющий любил возиться с одеждой, и теперь не просто пытался как можно быстрее всё повесить или сложить, но и делал это по своей системе.

***

      На мгновение Семёну захотелось сесть в кресло или вовсе выйти из комнаты, чтобы не мешать Немасу, но жемчужный выглядел таким худым, слабым, измождённым, а покупок было так много, что его тут же кольнула совесть. Сёма вздохнул и, вывернув очередной пакет на кровать, спросил, подхватив тёплую байку приятного мятного цвета:       — Немас, в чём твоя душа держится?       Жемчужный был так увлечён шмотками, что Семён и не думал, что тот услышит его вопрос. Но Немас тут же остановился, что-то ответил, расплывшись в чуть застенчивой и такой приятной улыбке, что Сёма даже невольно залюбовался ею и про себя отметил, что у его жемчужного глаза не красные, как у большинства представителей его расы, а, скорее, рубиновые. Тёмные, глубокие. Ещё и к светло-медным, с легкой краснотой волосам эти глаза удивительно подходили.       — А можно твою кожу потрогать? — спросил Семён. — Она кажется такой… Гладкой.       Немас, всё так же улыбаясь, замер и тихо сказал что-то, Сёма, скорее всего, по растерянности в голосе догадался, что фраза означает, что его не понимают. Семён подошел ближе к жемчужному и протянул руку, замерев пальцами в паре сантиметров от лица, и уточнил:       — Можно?       Жемчужный не ответил, вместо этого он подался вперёд и потёрся щекой о ладонь Сёмы. Тот с трудом удержался от того, чтобы одёрнуть руку: кожа под пальцами была мягкой, бархатистой, тёплой. Ощущение и то, что Семен видел, не подходили друг другу. Кожа Немаса была словно перламутр: светлая, переливающаяся нежными оттенками, словно бы тот нашёл огромного моллюска и забрался в него, дав тому превратить себя в статую из жемчуга.       Сёма отступил первым, ведь прижав лицо к руке, Немас замер, мелко подрагивая, умоляюще улыбаясь и не отрывая взгляда от глаз Семёна. Если бы так поступил человек, там, в родном мире Сёмы, то тот бы однозначно понял, на что намекают, но тут… Вполне себе цивилизованный Амарад, к примеру, воспользовался беззащитным положением Семёна и сделал клац-клац, а милые мелкие пушистики и вовсе планировали его сожрать! Сёма совсем не был уверен, что жемчужный именно заигрывал. Возможно, он подумал, что раз Семён протянул к нему руку, то та парню не особо нужна и её можно спокойно отгрызть до плеча.       На живом, подвижном и выразительном лице Немаса промелькнуло такое горькое разочарование, что Сёме стало как-то даже не по себе. Но он лишь вручил очередные штаны жемчужному и сам тоже принялся за работу.       Когда через час или около того всё оказалось в шкафу, Семён облегчённо выдохнул и искренне сказал:       — Спасибо, Немас. Без тебя я бы сорвался и в какой-то момент принялся всё это тупо запихивать.       Жемчужный что-то ответил и, немного посомневавшись, всё же вышел из комнаты Сёмы.       Плотно закрыв шкаф, словно бы одежда могла решить выпрыгнуть и разбросаться по комнате, Семён сел за стол, размышляя, чем бы себя занять. В двери тут же постучали непривычным манером. Тут не было принято стучать костяшками пальцев, согнутых в кулак, тут стучали кончиками, чуть тише, но в то же время мелодичнее.       В комнату заглянул Кей и, что-то сказав, поставил на стол большую чашку горячего фруктового напитка и большой планшет. Ящероподобный включил Семёну мультфильм, простенький, но явно рассчитанный на изучение языка. Герой мультика, явно ещё ребенок, чётко повторял слова, показывая то на небо, то на лес, то на реку, по нескольку раз повторяя слова.       Семён был очень благодарен Кею и послушно начал повторять сам, стараясь запомнить всё и сразу. Сёму этот процесс увлёк настолько, что он лишь через семь или восемь серий остановил мультфильм, осознав, что не только жутко устал и плохо соображает, но и то, что голоден, а за окном уже темно.

***

      Сем Ен, едва зайдя на кухню и бросив взгляд на окно, с гордостью сообщил:       — Ночь! Дождь!       — Да, — радостно отозвался Немас, глянув в окно. — Еда?       — Да, — кивнул вкусный, садясь за стол и смотря на соблазняющего с откровенной гордостью.       Немас отставил свой коктейль с витаминами и микроэлементами, принялся разогревать еду для Сем Ена. Пока вкусный, словно ребенок, говорил все слова, что знает, соблазняющий наслаждался услышанным: до полного взаимопонимания было далеко, но уже лучше, чем ничего.       К тому же Немас уже успел поговорить с впитывающим и осознать, что одно то, что Сем Ен к нему тянется — уже большой прогресс. Соблазняющий приободрился и решил, что, возможно, утащить вкусного в постель получится ещё раньше, чем тот выучит язык.       Поэтому, накрывая на стол, Немас, словно бы невзначай, прижался боком к плечу и предплечью Сем Ена и сам же первым отстранился, чтобы вкусный не успел отпрянуть. Сев напротив Сем Ена, соблазняющий вновь улыбнулся и, делая вид, что питьё, что помогало хоть как-то выживать, не отвратительно по вкусу, принялся медленно пить, чуть неаккуратно, чтобы одна капля голубоватой жидкости неспешно стекла с губ на подбородок и оттуда капнула за ворот свободной майки, которая была велика, и то и дело широкий ворот обнажал острые ключицы.       Немас пил, прикрыв ресницами глаза, словно бы от наслаждения, но сам внимательно наблюдал. Сем Ен не только проследил за каплей и то и дело бросал взгляды на ключицы, но и от молодого вкусного стало пахнуть возбуждением, таким вкусным и манящим, что соблазняющему потребовалась вся его выдержка, чтобы не пересесть на колени Сем Ена.       Немас понимал, что вкусный юн и организм просто среагировал, но это всё не значило, что тот не оттолкнёт соблазняющего, не испугается, если действовать слишком напористо.       Немас лишь позволил себе допить, поставить стакан и потянуться через стол. Сем Ен напрягся, но соблазняющий лишь взял салфетку из салфетницы, что стояла рядом с рукой вкусного, и вытер рот.

***

      Утром Сёма проснулся поздно: после ужина он продолжил смотреть обучающий мульт, пока глаза не начали слипаться. Только осознав, что проспал часть урока, Семён отправился в душ и улёгся спать.       На кухне в кои-то веки никого не было, и Сема принялся исследовать содержимое холодильника, выбирая себе что-то знакомое и вкусное. Ему даже нравилось это ощущение одиночества. Где-то в глубине дома шёл какой-то фильм, тихо, но всё же отголоски выстрелов были слышны. Тройка его задохликов явно уже не спала.       Только никто не спешил к Сёме, не пытался его контролировать. Семён не сомневался, что зайди он в гостиную и попроси, ему бы приготовили завтрак, но как же приятно было хозяйничать самому!       С плитой пришлось повозиться немного, чтобы зажечь её, но вскоре уже на сковороде жарились два яйца, пусть и без соли, а в высоком стакане был налит сок.       Семен хохотнул, осознав, что гордится собой, словно бы ему вновь шесть и это его первый в жизни завтрак, что он приготовил сам, без помощи мамы.       Сема помнил, с какой полки Кей брал соль и специи, но, открыв её, он обнаружил, что там стояли десятки баночек, непрозрачных и отличающихся лишь надписями. Так что Семён решил не рисковать и не стал проверять содержимое, ища соль.       Уже когда Сема ел свою первую яичницу в новом мире, на кухню заглянул черноглазый. Амарад что-то спросил, а затем, не дождавшись ответа, достал небольшую чашку и показал её Семену.       — Надеюсь, ты предлагаешь мне местный кофе. Да, — закивал Сема.       Черноглазый, встав чуть сбоку от агрегата, что готовил кофе, принялся неспешно, явно демонстрируя последовательность действий, готовить бодрящий напиток. Семён кивнул ему, улыбнулся и искренне поблагодарил:       — Спасибо. Мне важно быть самостоятельным.       Амарад, может, и не понял слова, но уловил тон и кивнул, соглашаясь.       Сема же невольно подумал, что это у него первое, по-настоящему доброе утро в новом мире. И всё просто потому, что ел Семен невкусную, но лично приготовленную яичницу. К тому же они словно бы стали лучше друг друга понимать, несмотря на то, что Сёма лишь начал изучать язык. Но Семёну было приятно осознавать, что тут все стараются его понять, стараются, и у них выходит.