Я — не еда!

      Утро началось бодро — Сёма вскочил с постели, когда с кухни раздался такой грохот, словно бы там стадо слонов обнаружило достойную их посудную лавку. Сунув ноги в тапки, Семён рванул на кухню и замер на пороге. Весь пол был усыпан стеклом, а вместо ожидаемых толстокожих посреди обилия осколков стоял растерянный и поникший Немас. Этот недокормыш и так выглядел самым жалким из тройки, и Сёме стало его жаль. Осторожно откинув тапкой пару самых крупных осколков, Семён двинулся в сторону Немаса, тихо хрустя стеклом, давя его подошвами.       Далеко Сёме пройтись не удалось: во-первых, жемчужный громко возмутился:       — Сем Ен!       Во-вторых, со спины надежно обняли руки ящероподобного и просто подняли Семёна над полом.       — Поставь! — потребовал Сёма.       Кей, словно бы поняв, поставил Семёна на пол, но в коридоре, и сам, громко и смело хрустя стеклом, направился в сторону кухонного гарнитура. Сёма пару раз моргнул: ящероподобный сегодня выглядел как-то более жизнеспособным, чем вчера. Нет, Кей всё ещё был похож на ходячий скелет с впавшими глазами, но всё же как-то бодрее. Пока Семён пытался понять, показалось ли ему, ящероподобный открыл самую нижнюю полку. Дверца ушла вверх, и оттуда выехал вполне себе объёмный робот-пылесос и принялся с задорным звоном и деловитым жужжанием всасывать бывшую посуду в себя. Последним к месту громкого происшествия явился зевающий Амарад.       Семён тут же отскочил от него, прекрасно помня, что Амарад делает клац-клац. Тот же, чуть сонно щурясь, улыбнулся, демонстрируя острые зубки и то, что и он сейчас выглядит лучше, чем вчера.       — Я вам что, вместо лекарства выдан? — спросил Семён, понимая, что ответа не услышит.       Нет, кусучий субъект что-то там ответил, но уже Сёма не понял, что ему сказали.       Через минут двадцать кухня была убрана, и все уселись за стол. Семён с удивлением встретил взглядом четыре тарелки, чудом уцелевшие в кухонном апокалипсисе, и с удовольствием принялся за вкусный, пусть слегка и фиолетовый, омлет с овощами, прислушиваясь к оживлённому диалогу за столом.

***

      Сосущий не был особо голоден, но их вкусный не дал ему возможности ограничиться только свежим кофе и фруктом. Сем Ен запротестовал и сам лично наложил омлета в тарелку и поставил перед Амарадом. Сосущий заметил, что вкусный старается держаться от него на расстоянии, словно побаиваясь, но спорить не посмел и, преодолевая истинную сытость, принялся ковыряться в омлете.       — Нужно будет его в город вывести, — сообщил задумчиво Кей.       — Зачем? — тут же встрепенулся Немас. — Я планировал его усадить за мульфильмы для маленьких, за те, что помогают учить общий язык.       — А сам планируешь сесть рядом, прикоснуться бедром, трогать типа случайно, — хохотнул Амарад и, пользуясь тем, что Сем Ен отвлёкся, наливая себе кофе, перекинул кусок омлета на тарелку Кея.       Впитывающий послушно откусил с вилки омлет и с полным ртом сообщил:       — Его нужно одеть. Купить всё, что нужно.       — Ну да… — вздохнул соблазняющий. — Как жаль… Знаешь, это очень сложно видеть вкусного и не иметь возможности нормально поесть. Амарад уж крови напился, вон с каким недовольным лицом в моём великолепном омлете ковыряется. Ты сам тоже не голодаешь. Сем Ен явно сейчас весь в своих ярких эмоциях.       Вкусный, услышав своё имя, тут же повернулся и нахмурился: застал сосущего за попыткой переложить ещё один кусок на чужую тарелку.       Амарад замер, словно ребенок, застуканный за шалостью и, тяжело вздохнув, медленно вернул омлет на его законное место, понимая — придётся съесть.       — Не стоит называть вкусного по имени, — хохотнул Кей. — Он не дурак и среди незнакомых слов своё имя узнает и догадается, что мы его обсуждаем.       — Думаю, он и так догадался, — поспешил оправдаться Немас. — Но больше не буду.       — Жаль, что он не говорит на общем, — вздохнул тяжело сосущий. — Он меня опасается, и я очень хочу знать, почему.       — Ты клац-клац, — сообщил, хохотнув, соблазняющий.       — Я что, прости? — не понял Амарад.       — Ты кусаешься, — охотно кивнул Кей. — Твоя слюна ещё не достаточно хороша, он нашёл место укуса, пришлось объяснять.       — А, — протянул сосущий. — И сейчас он решил держать меня сытым, чтобы я его больше не кусал. Только я ещё прошлую кровь не усвоил до конца. Удобно тебе, Кей, он даже не понимает, что кормит тебя.       — Ну тебе тоже повезло, — вздохнул тяжело Немас. — Ты хоть кровью питаешься, а я сексуальной энергией. Пока он хотя бы к мастурбации приступит, пока я его соблазнить смогу… Ты уже в силу войдёшь. Да и Кей — тоже.       — Вкусный нас сам выбрал, — ободряюще напомнил впитывающий, сжав огромной рукой тонкие и длинные пальцы соблазняющего.       — Из жалости, — упрямо решил не утешаться Немас. — Я бы тоже на его месте выбрал кого-то из тех, кто проиграл, чтобы… Слушай, а что он думает?       — Хотел бы я знать, — тяжело вздохнул Кей.

***

      Семён вновь вышел из примерочной кабинки и тяжело вздохнул, понимая, что его личная пытка не закончилась и пока не собирается даже двигаться к завершению. Сёма чувствовал себя единственной куклой трёх избалованных девочек. Семён был не против купить пару вещичек, немного обуви и побольше нижнего белья, но на такое издевательство он не подписывался!       Приведя Сёму в огромный магазин одежды, тройка голодающих дала ему возможность самому выбрать себе одежду, но, видимо, потом они посчитали, что двое штанов и три майки — слишком мало. И тогда они сами принялись бродить по магазину. И потом каждый принёс свою личную кучу шмотья. Даже умирающий на вид Немас, пыхтя, притащил такую кипу одежды, что та была выше его самого.       И пришлось всё это мерить — никто из троицы не позволил отказаться от своего выбора просто так. Пришлось мерить. И как бы Сёма ни злился на то, что переодевается уже явно не первый десяток раз, но стопка одежды, что нужно было купить, росла. Семён уже понял, что голодают эти трое не из-за отсутствия денег: еда этим троим не помогала, да и полно её было в доме. Вот только они выглядели совсем не здоровыми. А подобных особ разных рас тут было много, даже один из продавцов был худющим ящероподобным.       После пытки одеждой настала пытка обувью, но она была попроще. Сёма, пусть уже и устал, но всё же был рад тому, что теперь ему можно просто переобуваться и делать это было удобнее. Но всё равно он почувствовал себя по-настоящему счастливым лишь когда они, сложив покупки в авто, направились в кафе — пообедать.       Довольно вытянув уставшие ноги под столом, Сёма прошёлся взглядом по картинкам и, не совсем понимая, что конкретно заказывает, указал на симпатичные, выбрав разноцветный салат и стейк из неизвестной зверюшки.

***

      Кей сообщил задумчиво:       — Вот сейчас наш вкусный доволен, наконец.       — Не любит он покупать одежду, — пожаловался соблазняющий.       Немас у них был в меньшинстве: он любил одеваться красиво сам и, словно кукол, наряжать и свою семью. А впитывающий и Амарад пусть и подчинялись произволу соблазняющего, но тихо ворчали и слегка сопротивлялись. А уж когда Немас принимался собирать общий образ для всей семьи…       — Я могу, конечно, сказать, что мне жаль, но ты же не поверишь, — хохотнул сосущий и заработал настороженный взгляд от вкусного, тот даже отвлёкся от стейка. — Кей, скажи ему, что я не буду его тут кусать и вообще не буду ближайшие дни. Он смотри сколько всего для меня заказал, а сейчас смотрит — явно хочет, чтобы я всё это съел. Я так долго не смогу — лопну!       — Как? — тихо спросил впитывающий. — Ешь, судьба у тебя такая.       — Жуткая… — вздохнул Амарад и продолжил уныло жевать кусок рыбы.       Кей вздохнул и отодвинул тарелку от сосущего. Сем Ен принялся протестовать, явно решив, что если несчастный Амарад вот прямо сейчас не нажрётся по самые уши, то начнет клац-клац прямо тут. Впитывающий жестом остановил унылого сосущего, достал планшет и, порывшись, нашел видео с небом, как оно меняется от рассвета до заката, и показал короткий клип.       — День, — чётко сказал слово Кей.       — День, — послушно повторил вкусный, хмурясь.       Впитывающий показал Сем Ену три пальца и так же чётко произнёс:       — Три!       — Три, — повторил вкусный, уже с любопытством смотря на Кея.       Но впитывающему было приятно видеть восхищенно-влюбленный взгляд Амарада. Кею нравилось видеть такую неприкрытую веру в себя, и он продолжил:       — Амарад клац-клац три день.       Сем Ен нахмурился, посмотрел на своё уже полностью зажившее запястье и кивнул, давая понять, что понял.       — Ты гений! — восхитился сосущий, осознав, что ему не придётся теперь доедать всё, что ему заказали, что он свободен.       От избытка чувств Амарад обхватил ладонями лицо Кея и жадно, жарко поцеловал. Сем Ен от подобного смутился и отвернулся, повернувшись лицом к Немасу.       Соблазняющий же смотрел за парой с жадным любопытством, всасывая с шумом воздух трепетными ноздрями, пытаясь уловить хотя бы немного чужого возбуждения, чужих феромонов. Они у других рас не были подходящими для соблазняющих, но всё же были лучше, чем ничего.       Сем Ен вдруг что-то спросил, и все трое на него уставились, пытаясь понять, даже Амарад перекратил терзать кусачими поцелуями губы впитывающего. Вкусный снова повторил свою тарабарщину, а затем махнул рукой и взъерошил волосы Немасу, тот тут же подался следом за ладонью. Вкусный резко отдёрнул пальцы, словно бы обжёгся, и уставился на соблазняющего огромными глазищами.       — Он в шоке, — сообщил Кей.       — Почему? — удивился Немас, смотря на вкусного с тоской во взгляде.       — Я не знаю… Может, он какие-то выводы сделал, — предположил впитывающий.       — Какие выводы? — нахмурился Амарад. — Из того, что я кусаюсь, он решил, что я его кровь всю выпью, а возможно и плоть зажую. Тут он решил, что Немас его насиловать собрался?       — Но я не собрался, — растерянно отозвался соблазняющий.       — Не думаю… Не думаю, что он вообще может предположить, что соблазняющим нужны феромоны и сексуальная энергия. Я не смог бы ему этого объяснить. Слишком сложные понятия, — покачал головой Кей.       — Так покажи ему фото секса и затем… — Немас замолчал, не придумав, что показать следом.       — Вот! У меня тоже нет мыслей, — вздохнул впитывающий.       Сем Ен же отмер и принялся доедать свой стейк, успокоившись, даже заказал себе десерт, ткнув пальцем и показав официанту кусок пирога.