Череда ерунды

      Суслик замер и далеко не сразу смог собраться с силами и закрыть двери, пытаясь уложить в голове две странности — огромный огненно-рыжий громила знал его имя, напал и почему-то передумал. Виль прекрасно понимал, что перепутать его не могли: громила знал имя и фамилию, а Суслик сомневался, что такое сочетание встречается часто.       Виль дрожащими руками налил себе воды, размышляя, вызывать ли ментов. С одной стороны хотелось, а с другой — приходите, когда убьют. И посоветоваться ему было не с кем: сообщи он о произошедшем семье, то у Веры случился бы инфаркт, у Надежды — инсульт, а Виктория просто бы голосила на все лады. А Алиса… Алиса просто хрупкая девушка, хрупкая, но бесстрашная. Она бы прибежала спасать друга и могла бы сама влипнуть.       Выпив воды, Виль плеснул в тот же стакан немного пива — коньяк бы подошёл больше, но Суслик как-то не планировал нападение на себя и коньяк не купил про запас.       Хлопнув стакан пива залпом, словно бы водку, Виль уставился на своё отражение в мутном стекле микроволновки и уточнил сам у себя:       — И во что ты влип?       Отражение с подтёком засохшего кетчупа прямо на глазу обиженно промолчало. Суслик нервно хохотнул и запоздало подумал, что нужно было бежать на балкончик, чтобы убедиться, что рыжий свалил. Теперь было уже поздно: если здоровяк ушёл, то давно, а если нет… Виль с мелочной злостью подумал, что неплохо всё получилось: сегодня пятница, и до утра понедельника Суслик вполне мог сидеть дома. Любой урод не выдержит и потеряет терпение.       А затем Виль тряхнул головой и сообщил отражению:       — Я дурак… И ты, кстати, тоже.       Суслик хохотнул над собственной глупостью: если бы рыжий детина сам не передумал, то просто бы не ушёл! Нужен ему Виль как корове пятая нога. Взбодрившись таким образом, Суслик честно попытался сесть за конспекты, но его мысли в сторону циферок не поворачивались, а мозг напрочь отказался анализировать и разгадывать собственные сокращения.       Заглянув в холодильник и убедившись, что кроме лука там ничего само собой не зародилось, Виль всё же переоделся и натянул на голову капюшон и только потом выглянул из квартиры, чтобы убедиться в отсутствии засады. Суслик что-то похожее видел в одном детективном сериале. Распахнув двери настежь, он заглянул на лестничную клетку снизу, потом сверху и, успокоившись, закрыл двери на замок.       Нажав кнопку вызова лифта, Виль зябко поёжился. Было неуютно, несмотря на то, что разум говорил: ждать рыжему тут нечего, предчувствие кричало: «Беги!» Оттого Суслик подпрыгнул, когда рядом щёлкнул замок соседней двери, и тут же испытал облегчение. Из своей квартиры вышел Фёдор Борисович — интеллигентный пожилой человек. Сам сосед не выглядел достойной защитой, а вот его собака, Клёпа, — вполне себе. Клёпа была доберманом, и именно из-за своей любви к собакам Виль и познакомился с соседом.       Клёпа, увидев любимого соседа, тут же влетела в лифт к Суслику и, легко приподнявшись, принялась лизать его лицо.       — Ох… Простите, — попытался оттянуть собаку сосед.       — Оставьте! Такие нежности — самое то после тяжёлой недели, — гладя Клёпочку, попросил Виль.       В небольшой кабинке лифта скрыться от любвеобильной собачки было невозможно, но Суслик и не пытался. Вот только на два этажа ниже лифт остановился, чтобы подобрать ещё одного спускающегося, и Виль, едва глянув на огромного рыжего мужика, громко сообщил, нажимая кнопку закрытия лифта:       — Вы не поместитесь!       — Это было грубо, — заметил Фёдор Борисович, когда двери закрылись, а потом глянул на посеревшего Суслика и спросил: — Что?       — Ничего, — соврал Суслик. — Я забыл выключить утюг!       — Бывает, — отозвался сосед.       Лифт открыл свои дверцы на первом этаже, и Виль пулей выбежал из него.       — А утюг?! — крикнул вслед Фёдор Борисович.       — Не тут забыл! — отозвался Суслик на бегу.       У подъезда стоял джип с тонированными окнами и рыжий! Виль на бегу, перепрыгивая через скамейку у подъезда и совершая святотатство, убегая по клумбе, сообразил, что здоровяк слишком быстро спустился. Рыжий за ним кинулся следом.       Суслик обернулся, отмечая, что преследователь сокращает расстояние, а джип отъезжает. Виль ускорился и рванул в сторону почты — она была рядом, и людей в ней всегда было море. В отделение Суслик добежать успел, но и здоровяк зашёл следом. Виль осмотрелся и с вызовом принялся доставать мобильный, чтобы сфотографировать рыжего.       — И что ты собрался делать, Суслик? — тихо уточнил незапыхавшийся Гор.       — Не ругайтесь, — тут же вмешалась старушка, стоявшая в конце очереди. — Вот же современная молодёжь! Только зашёл — так сразу обзываться начал.       Она что-то несла ещё, но бабки, стоявшие рядом с ней, подхватили волну и принялись бухтеть кто во что горазд. К ним присоединились и другие любители скандалов и сцен. На почте очереди были длинные, работницы неторопливые, и недовольство с раздражением просто окутывали всех. В хоре неслаженных голосов, ругающих и защищающих молодёжь, просто вопящих о том, что тут постоянно у работниц перерывы, стало уже невозможно разобрать, кто и что конкретно говорит.       — Сейчас я тебя сфоткаю, а потом вызову мальчиков, — сообщил тихо Виль, не сильно заботясь о том, слышит его здоровяк или нет.       — Ну давай, — тихо, но отчего-то очень понятно и отчётливо разрешил Егор.       Суслик сделал фото и, глянув на экран, проморгался: здоровяк стоял ровно, не шевелился, но на фото оказался настолько размазанным, что невозможно было понять, что или кого сфотографировал Виль. У Суслика был не телефон с погрызенным яблоком на задней панели, но его китаец был достаточно хорошим. Удалив неудачный снимок, Виль вновь сфотографировал рыжего — результат был тот же.       — Пошли, я тебя угощу ужином, поговорим, — мирно предложил Гор.       — Ты призрак? — чуть заикаясь, спросил внезапным фальцетом Суслик.       — Нет, — рассмеялся тот. — Я Егор Змеев, совладелец фирмы «Три девятых».       — Почему не сократили? — уточнил Виль.       — Что сократили? — растерянно уточнил Гор, окончательно теряя логику разговора.       — Три девятых до одной трети, — пояснил Виль.       Егор тряхнул головой, чтобы не думать сейчас о том, какая больная логика заставила парня в этой ситуации думать о названии, и продолжил:       — Слушай, или ты просто сходишь со мной в кафе, где мы спокойно поговорим, или я закину тебя на плечо и вынесу отсюда. И говорить мы уже будем у меня. Что выбираешь, Суслик?       — Он опять ругается! — визгливо сообщила всё та же старуха, проигнорировав угрозу похищением.       Виль замер, пытаясь лихорадочно сообразить, что же ему делать, как вдруг сухонькая рука старухи схватила его за рукав и одним движением впихнула в очередь, смешав две очереди сразу. Следом ломанулся и Гор, но старуха заверещала на ультразвуке:       — Это думает, что раз большой, то ему без очереди можно!       Толпа разгневанно обступила Егора, а тот пожалел, что не может обернуться и сжечь тут всех на фиг! Пока Гор сражался с толпой, старушка тянула Виля за собой и совершила второе чудо, попросив работницу горгонистого вида:       — Ты нам дверку открой и через служебный выход выведи.       Виль знал, что это невозможно, но работница, словно кукла, встала и открыла дверцу, а потом они быстро прошли через почту и вышли с другой стороны дома.       — Спасибо! — тепло поблагодарил Суслик.       — И куда ты? — на удивление крепко держала локоть парня старушка, не дав тому освободиться.       — В полицию, — заявил Виль.       Бабка покачала головой.       — Так много волков… Сдадут тебя Бессмертному… А тебя сам Гор преследует. Неспроста. Пошли ко мне, посмотрим, помозгуем, что дальше делать.       Суслик бы отказался, но увидел, как прямо напротив них останавливается всё тот же чёрный джип, и крикнул:       — Бежим!       И старушка припустила, быстро, бодро, таща за собой Виля, словно бы надувной шарик безумных размеров. Разбежавшись, старушка рванула прямо в стену соседнего дома, и как Суслик ни тормозил ногами, он влетел в стену следом.       — Как в Поттере, — отозвался Виль, понимая, что, пробежав сквозь стены и чью-то кухню, они оказались в подъезде.       — Я тут на втором этаже живу, — сообщила старушка, отпустив локоть Суслика. — Пойдём, борща тебе налью и настойки для успокоения нервов.       Виль нервно хохотнул и отпрянул от спасительницы.       — Ворожба это, магия, колдовство, — подтвердила старушка, выпрямляясь. — Пойдём, милок, многое тебе предстоит узнать о себе, о нас, раз ты три девятых до одной трети сокращаешь.       Суслик услышал, как кто-то открывает двери подъезда, и кивнул, первым бросившись по лестнице на второй этаж. Старушка его не только догнала, но и обогнала, а потом распахнула двери квартиры, впуская Виля и захлопывая их перед носом рычащего Гора.       — Замки! — подсказал Суслик.       — Не войдёт, — кивнула на странный амулет над дверью бабушка и принялась под грозное рычание разуваться.       Виль последовал её примеру и послушно обул вязаные тапочки.       На кухне старушка засуетилась: поставила чайник, налила гостю сто грамм настойки, достала из холодильника большую кастрюлю.       — Что происходит? Как мы сквозь стену прошли? — послушно выпив её, спросил Суслик.       — Тот, кто рычал у двери, — Егор Змеев, один из трёх глав фирмы «Три девятых», — сообщила старушка, заваривая чай и грея борщ.       — Это я уже знаю, но ничего это мне не говорит, — сообщил Виль.       — А раньше Егора звали Змей Горыныч, — ровно сказала старушка.       — У него одна голова, — нервно рассмеялся Суслик.       — Три головы привлекали бы слишком много внимания, — пояснила бабушка. — Ты подожди, не отрицай. Я ж как твой Поттер очкастый через стены хожу, девок несговорчивых волю свою заставляю исполнять. Разве это не чудеса? Вот и Гор — чудо чудное, диво дивное. Один из трёх глав нечисти, серых, да и часть некогда белых под их управление пошли.       — А ты, значит, Баба Яга? — нервно уточнил Виль и почувствовал, как желудок забурлил, едва тарелка супа была поставлена перед ним.       — Куда мне! — отмахнулась старушка. — Вила я. Старая уже, скоро уходить буду, потому и вмешалась, рискнула. Куда мне с ними тягаться? Уничтожат и не заметят.       — А я им зачем? Ну если предположить, что всё правда, то на хрен им я? — возмутился Суслик.       — Не ругайся, — отозвалась вила беззлобно. — Ты, значит, и сам колдовством владеешь неслабым. Тебе ведь двадцать лет?       — На днях исполнилось, — сообщил Виль.       — Тогда слушай: в двадцать сила просыпается, та, потаённая, что дремлет. Если обучать дитё, то силу и раньше пробудить можно, а если нет… сама проснётся, — объяснила старушка. — А сил в тебе много, что и привело к тому, что ты сырой силой ворожбу творишь. По ней и узнали, что ты тут живёшь. Чужая сила на родной земле.       — Я местный! Ну, почти местный, — оторвался от борща Суслик.       — Просто не мылся давно, вот и потемнел? — хихикнула вила. — У тебя половина крови чуждая месту, другая. Незнамо чья.       — И зачем я им? — уточнил Виль, веря и не веря бабушке.       — Дык… сам подумай: ты знал, что все, кто есть в сказках, и сейчас тут обитают? А ещё есть те, про кого в сказках не сказали, а память людская слухи про них давно забыла, — разъяснила старушка.       — Нет.       — Нет… А ты направо и налево колдуешь, сам не зная, — сообщила вила. — Ты часто головокружение чувствуешь?       — В последнее время — часто, — подумав, качнул головой Суслик.       — Значит, и колдуешь часто, — кивнула довольно старушка. — Давай, кушай, я тебе потом всё-всё расскажу.