Искорка

      Идаран повёл плечами, рассматривая бесконечную даль. Войска Верды отступали. На севере пока ещё оставались усиленные гарнизоны, но основные войска возвращались. Солдаты и офицеры были рады вернуться домой к родным. А вот принц не хотел ехать в столицу. Рождение племянника всё поменяло…       Но война была окончена, и это было самым важным. Союз четырёх князей истрепался, потеряв половину солдат на войне с Вердой, и другие галтские князья решили воспользоваться этим и поделить между собой земли смельчаков. Идаран прекрасно понимал, что теперь галты завязнут в тягучей кровавой междоусобице и на годы вперед потеряют возможность наступать на южного соседа.       — А разведка была права, — радостно заметил де Псон.       — Боги, — выдохнул принц и улыбнулся. — Я боялся верить в их донесения. Знаешь, я рад, что мы сможем вернуться домой. Не хотел бы я еще несколько лет провести тут. Лагерь собрали?       — Конечно, — кивнул Каст. — Домой все собираются быстрее, чем на войну. И это нормально.       — Прикажи всем разбиться на новые отряды, — попросил Идаран.       — Скажи это, — улыбаясь, попросил де Псон.       — Пусть разобьются на отряды согласно месту проживания, — улыбнулся и принц. — По мере движения армии отряды могут выбирать другие дороги, чтобы как можно быстрее вернуться домой.       — С удовольствием, — кивнул Каст.       Идаран проводил взглядом де Псона и улыбнулся, когда в ответ на озвученный приказ воины ответили радостным кличем. Принц погладил по шее свою Скрытную, успокаивая кошку, которой всеобщая радость не понравилась.       Армия двинулась.       Идаран проводил взглядом очередной отряд, свернувший в сторону почти перед самой столицей. Кантон, великолепный, огромный, шумный, простирался в низине. Город жил своей жизнью, разве что улицы были украшены лентами в честь возращения принца с победой. Сомнительной для тех, кто так и жил тут, вдали от боев и смерти. Идаран не принёс новые земли, а лишь отстоял границы. Но для тех, кто шёл позади принца, не было сомнений — Идаран вернулся победителем.       Каждый, кто возвращался живым, нёс на себе раны на теле или на душе. Нёс память о тех, кто никогда уже не вернётся из северных земель, найдя последний приют в мёрзлой земле. Или чей пепел унёс с собой холодный чужой ветер. Идаран не помнил их по именам и лицам, не мог помнить. Но даже цифры потерь навевали грусть.       Принц слегка пришпорил Скрытную, и та ускорилась.       Его величество приветствовали почтительно, но сухо: для столичных жителей война была просто словом. Идаран придержал кошку, когда на улицу вдруг выбежала девчонка лет семи. Вся кавалькада остановилась, а ребенок кинулся к всадникам. И тут же один из воинов спрыгнул и подхватил малышку.        — Папа! — радостно сказала девочка звонким голосом.       Идаран рассмеялся, вдруг почувствовав так долго ожидаемое счастье. Пользуясь тем, что отряд остановился, прорывая ряды зевак, на улицу выбегали дети, женщины, повисая на своих мужьях. Принц повернулся, смотря себе за спину.       — Какое безобразие, — шутливо возмутился де Псон справа.       — По-моему, это самое трогательное зрелище за последние годы, — не согласился Идаран. — А кто это такой плодовитый? На этом всаднике уже с десяток детей! Кошке явно тяжело.       — Упрямая выдержит, — заверил Каст и, охнув, втянул к себе в седло юношу.       Идаран было нахмурился, но тут же вновь начал улыбаться, когда тот принялся целовать де Псона, поняв, что это младший супруг телохранителя.       Постепенно, когда все, кто жил в столице, поздоровались с любимыми и родными, толпа схлынула, и принц смог опять двинуться в сторону центральной площади, чтобы там положить свой меч к ногам короля.       На главной площади их уже ждали. Вокруг Ролада плотным полукольцом стояла знать. Войско остановилось на самом краю площади. Идаран Верденский спешился и пешком пошёл в сторону короля и его свиты. Не дойдя метров пять до своего брата, принц опустился на колени и на вытянутых руках протянул своему королю меч. Свой, боевой.       Так Идаран дал понять всем окружающим, что армия по-прежнему предана только Роладу Верденскому, а сам принц и командующий покорно ждет решения короля.       — Мой возлюбленный брат, — заговорил Ролад, и его голос, усиленный магией, воспарил над площадью. — Я горд твоими военными победами, твоим мужеством и тем, что ты — мой младший брат! Твой меч служил Верде, и я хочу, чтобы он и впредь служил нашей благословенной родине. Встань на ноги и смотри на всех с гордостью — ты и твои воины этого достойны.       Едва король замолчал, тишину нарушили крики радости воинов и горожан. Идаран поднялся, пряча меч в ножны, и улыбнулся брату:       — Вы, Ваше Величество, порадовали всю Верду! Я счастлив, что могу вас лично поздравить с рождением сына.       Ролад кивнул, натянуто улыбнулся и прикрыл амулет усиления голоса, чтобы шепнуть:       — Каст де Псон нашел способ, с помощью которого я смогу сохранить тебе жизнь. Обсудим это на праздничном пиру.       — А это возможно? — ошарашено уточнил принц, смотря на брата удивлённо.       — Да. И я рад этому. Может, ты этого и не знал, но я тебя люблю, Идаран, — впервые сказал вслух о своих чувствах к брату король. — Я даже не смог в полную силу радоваться первому сыну, всё время думая о том, что придётся тебя казнить.       — Спасибо, — кивнул Идаран. — И за слова эти спасибо. Я тебя тоже люблю и никогда не замышлял против тебя или твоего сына дурного. Хотя жить хочу.       — Я знаю, — кивнул Ролад. — Теперь уже знаю. Прости… Когда умер мой первый принц…       — Знаю, — прервал его принц. — Я не осуждаю. Я бы тоже тебя подозревал, родись мы в другой последовательности.       — Тебя же только мужчины привлекают? — уточнил король.       — Ты прав, — кивнул Идаран.       — Это хорошо, — кивнул Ролад. — Пойдём. Наш разговор подозрительно затянулся.       Принц кивнул и, почтительно отстав на пару шагов, последовал за своим братом. Знать, как и положено, выстроилась в цепочку, чтобы поздравить победителя, следуя примеру своего короля.       Сколько раз в детстве и юности Идаран представлял, как будет стоять и принимать поздравления с победой. Принц мечтал об этом каждый раз, когда ему приходилось поздравлять других, тех, кто вёл войска во время правления отца. Идарану казалось, что это будет триумфом, пиком признания. Но…       Сейчас он лишь натянуто улыбался и сухо благодарил. Теперь, когда за спиной была воина, полная лишений и боли, крови, мерзости и усталости, Идаран мечтал о другом: никогда больше не стоять тут, на главной площади, выпятив вперёд грудь и слушая дифирамбы. Никогда больше не воевать.       Принц по-прежнему любил свою родину, благословенную Верду, но слово «война» потеряло для него всю мишуру из орденов, званий, славы и героизма. Это слово обнажило свой оскал, оскал мёртвого хищника. Идаран прекрасно понимал, что и через годы в кошмарах будет видеть всю грязь и боль сражений, неразбериху, страх и ощущение обречённости.       — Ты сильно устал в пути? — искренне спросил Ролад, слегка придержав брата за локоть.       Идаран замер и посмотрел в лицо короля, не понимая, что же так успело измениться? Почему перед ним не грозный далёкий Ролад Верденский, а брат старший, такой, каким он был, когда Идаран был маленьким и не запятнанным политическими интригами?       — Нет, Ваше Величество, — улыбнулся уже искренне принц. — Я просто не успел отдохнуть в пути как следует. Я смотрю, с моего последнего появления в столице мода успела поменяться.       — Тебе должно понравиться: для мужчин нычне в моде штаны в обтяжку и короткие сюртуки, — хмыкнул король. — Я за последние полгода видел, кажется, все формы мужских задниц. Благо, хоть королю не нужно следить за модой. А женщины, наоборот, выбирают теперь платья без декольте, с воротником стоечкой и свободного кроя. Чтобы даже беременность не видна была, не говоря уж о талии.       — Как же вы страдаете, мой король, — рассмеялся Идаран и поклонился.       Ролад Верденский забрался в свою карету. Едва принц выпрямился, как ему подали экипаж. Откинувшись на спинку мягкого сиденья, Идаран упёрся взглядом в молоденького слугу и хмыкнул: ехать до дворца было совсем не далеко, но королевский кортеж никогда никуда не спешил, и на путь, который армия с обозами потратила бы полчаса, все это золочёное великолепие тратило часа полтора. Ролад, видать, решил сделать брату приятное и развлечь в дороге. Но юношу король выбирал сам или поручил этот выбор тому, кто тоже любит только женщин. Слуга был смазлив, хрупок и женственен. А ещё очень юн и очень напуган.       — Имя, — ровно сказал, даже не спросил, Идаран.       — Дайн, — представился юноша как-то глухо и попытался сползти на пол.       Принц сильной рукой легко удержал слугу и спросил:       — Ты что собрался делать, чудик?       — Я умею… Мне рассказали, что нужно делать, — заверил слуга торопливо. — Но я не шлюха. Я знаю, вы их не любите. Я ни с кем ещё ни разу… Чистый, здоровый.       — Умеет он, — надавил на плечо Идаран, не давая Дайну встать. — А ты хочешь? Вот я по твоему лицу вижу, что ты боишься, что я тебя отвергну, но не хочешь… Чего боишься, Дайн?       — Меня выпороть обещали, — проскулил слуга затравленно.       — Ясно, — кивнул принц.       Идаран прошёлся взглядом по хрупкой фигурке, тонким и ровным ногам, красивому лицу со смуглой кожей. Тёмно-русые волосы Дайна вились, как у дорогих овечек: ровными и большими завитками. Огромные тёмные глаза были невероятного цвета: темно-фиолетового, словно бы спелый виноград. Для бедняка родиться настолько красивым — скорее наказание, чем дар.       Идаран улыбнулся как можно теплее, думая, что он не так уж сильно и старше слуги: их разделяло всего лишь полтора десятка лет, но чувствовал себя принц старше на целую жизнь. И хотел это чувство сохранить — не дать парню повзрослеть раньше времени.       — Я попрошу брата отдать тебя мне в личные слуги, — пообещал Идаран. — Все будут думать, что ты греешь мою постель. Эта лучшая защита для такого красивого юноши, как ты, Дайн.       — Спасибо, — поклонился слуга и глянул на принца, как на божество.       Идаран улыбнулся и протянул фляжку:       — Тут вода без вина. Пей маленькими глотками. Поможет успокоиться.       — Почему вы так добры ко мне? — решился задать мучавший вопрос Дайн, уже когда они миновали ворота дворцового парка.       — Я люблю мужчин. И я хочу, чтобы мужчины меня хотели, хотели быть подо мной. Я добр к тебе и ради себя тоже — я не хочу вспоминать и чувствовать стыд за свою близость с кем-то, — кивнул принц и потёр в привычном движении запястье. — К тому же однажды кое-кто был добр ко мне, потому что мог быть добрым. Это помогло не превратить мою жизнь в пытку, и теперь я должен отдать этот долг и приумножить круговорот добра.       Слуга кивнул, словно бы понял, о чем говорил Идаран. Но принц знал, что Дайн не понял, слишком уж он был ещё юн и наивен. Принц выскочил из кареты, и та повезла слугу дальше — не к лицу простолюдину во дворец заходить через главный вход. Идаран отлично помнил условности и дворцовый этикет, но сейчас всё это казалось ему такой бессмысленной глупостью.       Идаран прошёл в свои комнаты во дворце и кивнул слугам:       — Давайте оденем меня по современной моде.       — Как я рад, что вы вернулись, Ваше Высочество, — улыбнулся Алатан.       — И я рад вернуться в твои заботливые руки, — улыбнулся в ответ принц своему личному слуге. — К тебе в подчинение поступит ещё один слуга. Присматривай за ним.       — Ну, разумеется, — отозвался мужчина.       Алатана к Идарану приставила ещё мама, едва принц вышел из детского возраста. Слуга уже заметно полысел, постарел и обрюзг, но по-прежнему был главным личным слугой. Идаран платил ему щедро, так же щедро разрешал своим слугам вступать в брак и брал их жён в служанки, чтобы семьи могли больше времени проводить вместе. А старшая дочь Алатана уже почти полностью прибрала к рукам кухню в имении принца, что было редкостью: женщины и девушки низкого рождения, если не шли в наездницы, редко добивались высоких должностей.