Искорка

      Дайн вышел из мрачного здания, что столько лет было его самым страшным кошмаром, и остановился посреди тротуара, не зная, куда идти. Он так долго делал то, что было велено, что сейчас, обретя желанную свободу, просто не знал, что делать. Дел у Дайна было много, очень много, но он всё стоял и смотрел на проезжающие экипажи и всадников, не видя их.       Он был свободен! Свободен и богат. Маленький рыжий могущественный лекарь не соврал, сдержал обещания. Ничего не потребовав взамен. Дайн так давно ничего не получал даром, что никак не мог поверить в свою удачу. Кар Такэ, словно бы какой-то щедрый бог услышал, понял и помог. Всё, что так долго казалось невозможным ещё долгие годы, стало явью.       Дайн глянул в безоблачное ясное небо, щурясь от яркого солнца, и молча поблагодарил всех богов разом за эту встречу, за безалаберного котника и игривую кошку. Если бы не случайность, он бы по-прежнему подло и неуместно пытался бы соблазнить Паэля, чувствуя себя мерзкой куклой, что бездушно шевелится, повинуясь нитям.       Дайн оглянулся на здание и поспешил прочь от него. Лишь пройдя пару кварталов, он зашел в первое попавшееся кафе и, заказав чай, достал лист и принялся составлять план. Мыслей и чувств было слишком много, и Дайн боялся, что забудет что-то важное. Например, снять меблированные комнаты на то время, пока не купит себе дом. Жить в поместье принца он теперь больше не был обязан. Он больше никому и ничего был не должен. Даже Кару.       Конечно, Дайн понимал, что ему не удастся отмыться от прошлого, и память никуда не денется, но с этим он уже привык жить. Это после первого, с кем он спал, а потом отравил, Дайн пытался повеситься, а потом… Потом стало проще.       — Лавка, — вспомнил Дайн.       — Простите? — отозвалась официантка, приятная дама средних лет.       — Это я о своём, — отозвался он. — Можно мне еще кусок вашего самого сладкого пирога? Большой кусок.       — Разумеется, — отозвалась женщина, прекратив протирать соседний стол.       Когда пирог оказался перед ним, Дайн вписал ещё один пункт в свои планы на день и заулыбался. Этот день обещал быть таким сложным и насыщенным, что он уже понял, что в следующий раз может поесть только поздним вечером. Но как же Дайн был сейчас счастлив! Ему хотелось смеяться без причины, может, исполнить пару танцевальных па, пугая своим поведением других посетителей кафе.       Пирог тут оказался средней паршивости, но Дайн съел его весь, всё ещё довольно улыбаясь. Он не собирался такими мелочами портить себе настроение и этот такой прекрасный день.       Адреса домов с лавками на первом этаже у Дайна были с собой. Он следил за такими домами, выставленными на продажу, последние несколько дней. И каждый раз, отправляясь в то проклятое здание, брал этот список с собой, клал в карман у самого сердца, чтобы помнить, ради чего идет на очередной круг своего нескончаемого ада. Немного поторговавшись, Дайн нанял кэб на весь день и начал с того, что съездил в пансионат средней ценовой категории и снял себе комнаты: спальню с небольшой гостиной и собственной ванной.       А уже после этого, оставив хозяину задаток, Дайн принялся объезжать дома, выставленные на продажу. В этот раз он действительно мог купить любой из домов с лавками на первом этаже и поэтому осматривал их придирчиво. Потребности Дайна возросли: ему нужно было, чтобы была возможность не только сделать лавочку с товаром, но и чтобы тут же, в этом же доме, можно было открыть кабинет лекаря, если Такэ захочет все же разделить свою жизнь с таким, как Дайн, зная о нём всё. В последнем Дайн сомневался: ни к чему Кару было выбирать его, слишком уж лекарь был… Но, получив так много, Дайн захотел ещё большего — кого-то светлого и яркого рядом.       Когда все находящиеся на продаже дома были осмотрены, Дайн приказал кучеру ехать к третьему дому, тот подходил ему больше всего. Хозяин лавки и дома над ней, грузный и пожилой, был удивлён тем, что покупатель, осмотрев дом всего один раз, почти не торгуясь, согласился его купить.       Подписав все нужные бумаги и переведя в банке нужную сумму, Дайн приказал кучеру:       — Вези меня в самую большую и дорогую лавку сладостей.       — Так это ж глупо, — отозвался тот. — Она тут в двух минутах ходьбы, я там дольше место для стоянки буду искать.       — Правда? Спасибо, — Дайн уточнил, куда идти.       Лавка и правда была огромной, и пахло в ней сахаром, корицей, мятой, ягодами и фруктами. От этого запаха рот сам собой наполнился слюной. Дайн осмотрелся и выловил одного из продавцов, сообщив:       — Мне нужна самая большая ваша корзина. Её нужно наполнить до краёв.       — Кому подарок? — обольстительно улыбнулся молоденький и смазливый юноша. — Детям? Женщине? Мужчине?       Дайн тихо хмыкнул. Сам он умел обольщать гораздо лучше, и томный, с придыханием голос продавца ему казался просто глупостью, но грубить он не стал и пояснил:       — Лекарю, что вылечил, спас жизнь. Сами знаете.       — О… Да, конечно, — тут же перешёл на деловой тон юноша. — Я сейчас соберу.       Для продавца сладостей подобные просьбы не были редкостью: маги, исчерпав свой резерв почти до конца, часто переходили на пару дней на одно сладкое в перерывах между глубоким сном. Почему-то сахар лучше любой другой еды помогал восстановить силы. Конечно, в школе магии были свои запасы сладкого, огромные и доступные для мэтров и студентов во избежание несчастных случаев и смертей от магического истощения. Но лекарям и другим магам всё же часто и дарили такие корзины, чтобы отблагодарить.       Дайн знал о Каре всё, что было в его личном деле, но это всё он узнал не у самого Такэ и не хотел использовать эти знания. Дайну хотелось начать эти отношения с банальной корзины сладостей, словно бы они познакомились только сейчас, когда он стал свободным, и Дайну предстояло узнать Кара как личность, его вкусы на свиданиях. Пока продавец наполнял огромную корзину, Дайн выбрал подарочную открытку и принялся быстро писать в ней разборчивым красивым подчерком. Ему многое хотелось написать, о многом попросить, но открытка была небольшой, и Дайн смог лишь сухо поблагодарить и пригласить на свидание. Любая благодарность за то чудо, что сделал для него Такэ, показалась бы сухой Дайну, но не сказать спасибо было бы совсем неуместно.       Когда корзина была собрана, Дайн кивнул и расплатился.       — Куда теперь? — смотря на темнеющее небо, спросил кучер.       — В поместье за городом и нужно будет назад ещё ехать… Я тебе доплачу, — кивнул Дайн, поставив корзину напротив себя.       Кантон, столица благословенной Верды, остался позади. Уставшая лошадь шла хорошей рысью, понукаемая кучером, а Дайн смотрел в окно и думал. Впервые он строил планы, что касались его жизни, а не чужой.       Чего Дайн не ожидал, так это того, что найдёт свои вещи уже собранными в сумки. Он нахмурился, недоумевая, но услышал голос Алатана и понял, что произошло:       — Принц хочет тебя видеть.       Дайн кивнул и попросил:       — Распорядись, чтобы мои вещи погрузили в кэб.       — Я прослежу за этим, — пообещал слуга.       Где находится комната принца Дайн знал отлично и, глубоко вздохнув, постучал в двери.       — Входите, — раздалось чуть раздражённо.       Идаран был уже в постели, но ещё не спал, читал что-то, но когда бывший слуга вошёл, принц отложил книгу. Дайн молчал, вежливо поклонившись, Идаран тоже не спешил начинать разговор. Принц сдался первым и спросил:       — Добился своего?       — Ваше высочество, вы и сами бы не упустили подобную возможность, — не стал спорить Дайн.       Идаран сел в постели, отчего одеяло съехало, обнажая принца по пояс. Старые шрамы то тут, то там украшали руки, плечи, грудь Идарана, намекая, что он не просто командовал на войне, но и сам с мечом в руках шел в бой. Дайн уважал эти шрамы, ему было любопытно узнать про каждый, а не только про те, что шли по запястьям, но он благоразумно отвёл взгляд в сторону.       — Не упустил бы, — не стал врать принц. — Я решил, что ты захочешь сразу уехать, так что слуги собрали твои вещи. Не думаю, что ты принёс в мой дом что-то личное. Но если ты решишь тут переночевать, я не буду против.       — Нет, — мотнул головой Дайн. — Я хочу уехать поскорее. И вы правы, по-настоящему личных вещей я не привёз в ваш дом, у меня их просто нет.       — Ничего памятного? Дорого сердцу? — удивился Идаран.       — Ничего, ваше высочество, — кивнул тот. — Но это пока. Может, сейчас я начну собирать монеты или слоников. Не знаю. Никогда не был свободным и богатым, не знаю, с чего начать. Может, посоветуете?       Вопрос свой Дайн задал чуть насмешливо, недостаточно, чтобы обидеть, но всё же…       — Постой, — попросил принц, поднимаясь с постели.       Ночи уже были тёплыми, и Идаран предпочитал спать обнаженным, так что Дайну пришлось отвернуться, смотреть в окно, чтобы не пялиться на голого принца. Нет, ничего нового для себя Дайн бы не увидел. А в бесстыдстве Идарана не было ничего опасного: принц не хотел своего бывшего слугу, не хотел им обладать или унизить. Просто это было слегка неуместно.       О том, что Идаран подошёл совсем близко, Дайну сказали инстинкты: босой принц по мягкому толстому ковру ступал совсем бесшумно и подошёл со спины. Слишком уж привык бывший агент всегда следить за тем, кто с ним в одной комнате. Дайн усилием воли заставил себя стоять спокойно, когда Идаран накинул на шею что-то тонкое. Принц застегнул застёжку на цепочке и вернулся в постель. Лишь укрывшись по пояс, он сказал:       — Это мой тебе подарок. Не знаю, станет ли он тебе дорогим, личным, но мне бы не хотелось прощаться с тобой врагами.       — Ваше высочество, вы не были и не будете мне врагом никогда. Вы были ко мне добры, а я не привык к такому и всегда буду вспоминать вас с теплотой в душе, — заверил вполне искреннее Дайн и накрыл кулон, что висел теперь на шее, ладонью. — Можно воспользоваться вашим зеркалом?       — Разумеется, — отозвался Идаран.       Принц через зеркало наблюдал за тем, как Дайн рассматривает кулон. На цепочке висела маленькая золотая клетка очень тонкой работы. Дверца клетки была распахнута, и к самому краю дверцы прикасалась крылом уже выпорхнувшая птица. Дайн поднял взгляд и через зеркало посмотрел Идарану прямо в глаза:       — Вы не сказали, с чего начать, но подарили мне первую по-настоящему личную вещь.       Не отрывая взгляда от отражения принца, Дайн спрятал кулон под рубашку, чтобы чужие её не видели. Идаран резко отвёл взгляд. Ему примерещилась в тёмных глазах бывшего агента та тьма, которую принц уже видел в глазах верденцев, которых удалось освободить из галтского плена. Тьма, в которой копошились все самые страшные и отвратительные монстры, что так пугали в темноте детей. Только эту тьму в глаза совсем ещё юного мужчины поселили не враги, не галты, а Верда и работа на благо своей родины.       — Удачи тебе, Дайн, — пожелал Идаран, не смотря на бывшего слугу.       — А пожелаете ли вы мне ещё раз удачи, если я скажу, что не могу отказаться от Кар Такэ? — спросил как-то горько тот в ответ.       Принц заставил себя посмотреть прямо в глаза обернувшегося бывшего агента. И смотря прямо в эту пугающую тьму, Идаран повторил:       — Удачи тебе, Дайн.       — И вам удачи, ваше высочество, — глубоко поклонился тот.       Уже в кэбе Дайн накрыл рукой кулон в виде клетки прямо поверх рубашки и подумал, что увозит из поместья больше, чем ожидал. Уставшая за долгий день лошадка шла ровно, а лес по краям дороги превратился в тёмную стену и тянул руки-ветки к экипажу. Только Дайн уже давно не боялся темноты.