Курортный роман

пов Роман       Дверь закрывается, оставляя меня в душном подъезде, пахнущем побелкой и сыростью. Поднимаю руку, чтобы уточнить время. Еще почти два часа до поезда. Хорошо, что брат не знает о том, что я приехал сюда. Уверен, получилось бы очень неприятно. Главное, нам с ним завтра по времени не разминуться на вокзале. А то возникнут неудобные вопросы.       — Ромашка, неужели ты? — скрипучий голос с нижнего этажа заставляет вздрогнуть.       — Я, НатальСанна, но я уже убегаю, — в подтверждение активно начинаю работать ногами, почти слетая с лестницы.       — Ой, редко тебя увидишь.       — Да, я здесь не живу больше. Переехал по работе, — выдыхаю, не прекращая движения, минуя бабульку.       — И правильно! Небось, жена уже, дети. Нечего вам, молодежи, всё тут сидеть, — её голос скрипит, отдаваясь легким эхом уже над моей головой, а я, не сбавляя шагу, выхожу из злополучного подъезда. Теперь электричка, метро, вокзал, поезд и спокойная неделя. Точнее, две очень беспокойные, ведь приезжает брат, но… это хорошее беспокойство. Ненавижу вокзалы и старые электрички. Самолётом гораздо удобнее. Жаль только, на самолет купить билеты я не успел. Сюда-то прилетел без проблем, а вот обратно — только на поезде. Метро. Суета. Человеческие стремительные потоки, что утягивают тебя под землю, а потом в этот муравейник плоти, спешащий по своим делам. В больших городах свой ритм жизни. Особенно в столице. Поверить не могу, что когда-то мог выносить это и даже привык. От точки А в точку Б ехать всего три часа с двумя пересадками в час пик? Почему бы и нет. От точки А в точку Б. И в этом вся Москва. Во всяком случае, была для меня, когда я тут жил, учился, находил друзей и даже деньги откуда-то. Тогда казалось и море по колено, и времени вагон, и с хорошей компанией или для приобретения оной, хоть через горы перемахнуть — что в классики скакать во дворе… Встаю, уступая место какой-то женщине с ребёнком. Не москвичка, а девочка её полна восторга и энтузиазма, хоть и явно устала. Приостанавливаюсь у выхода, видя почти четкое отражение в темном стекле дверей с потертой надписью «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ», и тут же вспоминаю, как в ожидании своей станции играли с братом в слова.       — Ромашка, «слон» я уже говорил!       — Тогда пусть будет… — задумываюсь, как будто мы не перебрали уже все варианты раскладок букв этой надписи. — «Рис».       — Ты ещё бы сказал «нет»! Так не честно. — Макс всегда дуется, когда не замечает самого легкого перед глазами.       — Ну ладно, тогда «понять».       — «Понять и простить»? — передразнил бы меня младший брат. Машинный голос называет нужную мне станцию и выбивает меня из воспоминаний. Я шагаю почти рефлекторно меж расступившихся людей, которые ждут момента, чтобы войти в вагон. В нос забивается тяжелый запах нагретого металла, смолистый, осевший на всех поверхностях горький запах табака и приторно-сладкий, резкий запах духов какой-то женщины, нервно вырулившей передо мной с огромным чемоданом. Чем ближе время отправления того или иного поезда, тем более неадекватны те или иные будущие пассажиры. Спокойно приближаюсь к зданию, поднимаюсь, вхожу в, кажется, никогда толком не закрывающиеся двери, ставлю свою ношу на ленту, вынимаю на ходу из кармана телефон, снимаю часы, кладу на тумбочку под безразличным взглядом пузатого представителя охраны общественного порядка, таким же слитным движением забираю всё на другой стороне арки и подхватываю багаж. Мельком увидев, что мой поезд уже подали, но до отправления время ещё есть, неспеша прохожу по платформе между группками провожающих и путешествующих. С неудовольствием отмечаю, что поезд старый, а значит, помимо и так не самых приятных условий — соседи, неадекватные пассажиры, неудобные спальные места, жесткое бельё, и всех остальных возможных нюансов родного РЖД, меня ещё ждут проблемы с окнами, духота или наоборот пронизывающий сквозняк, пыль и советский дерьмонтин. Впрочем, стоит взять себя в руки и не пугать соседей по купе своей недовольной миной. Мало ли, повезёт, и это будут не бабульки с внучками, мамочки с маленькими детьми, чрезмерно веселые или, наоборот, угрюмые и злые мужички, или какие-нибудь влюблённые студенты или… Или повезёт, и не будет никого. Но это, конечно, вряд ли возможно, когда я брал билеты, весь гребаный вагон был почти полностью распродан. В своё время я намотал на поездах, наверное, столько, что если сложить все километры, можно обернуть этим расстоянием пол земного шара, как шарфом… С весьма спокойной дипломатичной улыбкой подхожу к проводнице, протягивая ей паспорт. Она вводит в свою машинку мои данные и зависает.       — Подождите секунду, я сейчас, — выдает она и, впихнув мне в руку паспорт, отходит на пару шагов, наговаривая что-то в рацию. Я смотрю на часы. Время отправления всё ближе. Если не этот поезд, то точно придётся объясняться с Максом, почему я не дома, куда ездил и зачем. А это вообще не входит в мои планы.       — Знаете, тут такое дело, у вас билет электронный, а кому-то, видимо, из-за сбоя уже продали такой…       — В вагоне вообще есть ещё места? — нетерпеливо перебиваю. — Мне нужно на этот поезд, понимаете, я должен быть завтра в обед дома, у меня семья едет другим поездом на это же время, или им просто на улице придётся ночевать. Проводница смотрит на меня почти умоляюще, но потом поджимает губы и заводит в тамбур.       — Подождите здесь, сейчас тронемся и найдем вам место. Я благодарно киваю. Хотя, конечно, ситуация всё хуже и хуже. Время рвать на себе волосы и вопрошать, зачем я вообще дернулся сюда. Ладно, что есть, то есть. По крайней мере, пустили на поезд, а дальше… Мы проходим вагон, ещё один, делая небольшие остановки, когда проводница встречает себе подобных, и вот приостанавливаемся около купе в середине очередного отрезка поезда, куда меня почти впихивает после непродолжительной беседы радостная от осознания разрешившейся ситуации женщина. В итоге я остаюсь в одном купе с парнем примерно возраста моего брата. По виду студент. Ну как, просто донельзя смущённый мальчишка, и я, несмотря на то, как выгляжу, ситуацией смущён не меньше. На столике — слегка помятая книга в мягкой обложке, бутылка воды, да и вещей у него с собой явно не много. Наверняка, наилучший исход для меня.       — Надеюсь, я вас не сильно стесню, — произношу неловко, но в глубине души почти рад, что всё сложилось таким образом. В конце концов, на поезд я попал, место хорошее, ещё и попутчик не из разряда «легче повеситься, чем пережить ночь». А значит, всё уже неплохо.       — А какая разница… — пожимает плечами парень. Я хмурюсь, не с этого лучше начинать взаимодействие с человеком, с которым тебе предстоит делить одно пространство почти сутки.       — Если вам совсем не удобно… — начинаю было я, но меня перебивают.       — А у вас выбор есть? — легко говорит мой сосед и распахивает свои и без того круглые и искренние, как у оленёнка, глаза ещё шире в лютом удивлении. Кажется, он растерян даже больше меня. Я усмехаюсь. Ладно, значит, стоит отмотать на более привычный диалог.       — Роман, — представляюсь, протягивая руку.       — Даня. Мой попутчик явно «нашёлся» в ситуации и, устроившись поудобнее, с любопытством смотрел на меня. Я же решил пока дать время акклиматизироваться. Закинул сумки, застелился, достал походный набор для хорошего вечера: вино, сыр, бутылочку коньяка, хлеб, колбаску. Оленёнок долгим взглядом провожал продукты, которые я ставил на столик посередине, будто следил за действиями фокусника. Я еле сдержал смех. Сам таким был слишком недавно, чтобы забыть студенчество. И, конечно, после заверения, что всё это не только для меня, Даня совсем расцвёл. Кажется, эта поездка будет не такой уж невыносимой. Через пару опрокинутых стаканов вина мой попутчик явно пьянеет. Ну, может, не то чтобы совсем «хорошенький», но глаза заблестели, пухлые красивые губы стали ярче от постоянных прикусываний и широких улыбок, на щеках то и дело теплеет красивый румянец и пара длинных светлых прядей выбилась из низкого хвоста… Я говорю, уже даже не особенно «фильтруя базар», но, видимо, это не столь важно. Даня слушает меня, кажется, забывая моргать, но по сути явно ни он, ни я не задумываемся о том, что я там, собственно, рассказываю. Когда он пулей вылетает из купе, на «подышать», мне тоже остаётся только перевести дух. Вот вроде взрослый, адекватный, я надеюсь, мужик, а от мальчишки не могу глаз отвести. Естественно, понимаю, что… ничего не будет. Да и неправильная какая-то ситуация. У меня не самый обширный опыт, но в основном моими партнерами были мужчины старше меня, или по крайней мере моего возраста. Впрочем, это всё глупости. Даже думать о подобном исходе абсолютнейшая глупость. Даня ведь нормальный парень. У него и девушка наверняка есть, уж больно он симпатичный, чтобы быть одиноким. Так что больше, чем на приятный вечер за разговорами, рассчитывать и не стоит. Выдохнув, откусываю от бутерброда с сыром, чтобы немного разбавить вино в желудке. Наверное, такое яркое впечатление просто от того, что последние полгода я почти безвылазно дома. Любая мало-мальски приятная компания, особенно в таком симпатичном лице вызывает неадекватную реакцию организма и сознания. Впрочем, объективно Даню нельзя назвать прям классически красивым, скорее, привлекательным. Но не смазливым. Он кажется… То есть, из-за юности и, видимо, студенческой жизни он строен, среднего роста, мне, наверное, по плечо где-то, и волосы красивые… Парень с длинными волосами всегда привлекает внимание. Кажется, пора тормозить с «хорошим вечером». Наброситься с голодухи и по пьяни на мальчишку ещё не хватало! Дверь в купе медленно отъезжает.       — Думаю, пора открывать коньяк, — как-то отчаянно и решительно выдыхает одновременно бледный и румяный Даня, возникший в дверях с продуктами в руках. Я внимательно его осматриваю. И думаю. Недолго. Но старательно.       — Ты уверен, Дань? — усмешка сама просится на лицо. Парень и так явно не вполне трезв. От вина. Я-то, скорее, от ситуации, а вот его пробрало хорошо.       — Да, — весьма забавно заявляет он и шагает вглубь купе, водружая покупки на столик. Ну, хозяин — барин. Не знаю, почему иду на поводу, но… просто хочется увидеть, что же будет дальше. Вино не сильно-то пьянит, во всяком случае, меня, а вот коньяк… Мой попутчик улетает прямо на глазах. Если бы у меня было хоть немного меньше мозгов, мог бы, наверное, попытаться… А может, и без попыток бы… Впрочем, кого я обманываю? Тоже мне, маньяк-насильник, растлитель малолетних, ага. Я скорее из тех, кто будет сам помирать, а бабушке поможет сумочку донести и через дорогу перейти. Данька пьёт, будто перед казнью. Смешной. Не совсем понимаю, о чем он думает, но что-то его явно гложет. Слишком уж сосредоточенная и решительная мордашка. Видимо, решается рассказать. Что ж, во всяком случае, скучно не будет. Вряд ли у него в шкафу какие-то действительно неприятные секреты. Так, наверное, какая-то влюблённость или интриги эти юношеские. В любом случае, я хороший слушатель. Почему бы и нет. Становилось темно, окно чернело, будто поезд шёл по космосу, лишь редкие яркие фонари быстро проскакивали мимо. В купе уже горел совсем тусклый верхний свет, Даня пил коньяк и слушал меня, улыбаясь так мило и пьяно, что я понимал: мальчику стоит тормозить и укладываться, но не мог себя заставить закончить наши посиделки и малодушно ждал, когда свет полностью погаснет. Вдруг он как попугайчик сам от этого уснёт. Даня поднимается. Стоит посреди купе неустойчиво, покачиваясь в ритм всего вагона, только с бóльшей амплитудой, я честно готовлюсь его ловить, а тут ещё и тряхнуло. Даня валится на меня. И вот он вроде весь костлявый, а когда падает, всё равно не пушинка, ни разу. Парень почти развалился на мне, я старательно его придерживаю, чтобы он… не совершал лишних опрометчивых движений. А то мало ли... Но Даня замирает напротив моего лица и не двигается. Я тоже. Даже не дышу. Неужели он… Даня моргает как в замедленной съемке, а потом подаётся вперёд и припадает к моим губам. Моя личная вселенная схлопывается до этого мгновения и до этого прикосновения. Как выстрел в упор. Как… Ай, да что я пытаюсь подобрать? В конце концов, я ни разу не поэт! Просто этот самый миг: обычным прикосновением этих горячих, пухлых, мягких губ к моим губам как будто сорвал чеку с гранаты. Развязал мне руки. Спустил с поводка. Я просто…       — Ром? — вздрагиваю, часто моргаю и поворачиваюсь на голос. Даня передо мной. На моей кухне. У меня дома. Всё ещё нереально, как в сказке. За ту неделю, что он живёт у меня, у него по носу и скулам рассыпались смешные веснушки, а волосы выгорели. Солнышко любит этого мальчика и целует его так же страстно, как и я.       — Всё в порядке? — растерянно спрашивает он.       — Да, — мой голос чуть охрип от долгого молчания. — Просто задумался. Он прищуривает большие круглые глаза, от чего они кажутся слегка раскосыми.       — Прости, — тепло улыбаюсь и целую его в лоб. — Ты что-то говорил? Даня задумывается, видимо, вспоминая мысль.       — Макс приедет завтра с Мусиндой. Они нашли какую-то попутку. Ну, ты же знаешь Макса, если уж он решил что-то сделать, его и танк не остановит. Стараюсь, чтобы разочарование не отразилось на моем лице. Да, конечно, я знаю своего брата. Нет. Конечно, я буду рад его видеть, в конце концов, мы с ним видимся редко. Нет. Я не расстроен фактом приезда моего любимого младшего брата. И я не могу его выгнать только потому, что хочу продлить блаженные дни сладкого безумия, что творится между нами с Даней, начиная с той самой поездки в купе. Не могу. Я в этом уверен.       — Он не говорил, их надо встретить? — стараюсь произносить спокойно, почти деловито, но у самого сердце в пятки уходит. Даня отмахивается и, кажется, тоже выглядит чуть расстроенным.       — Сами доберутся. В крайнем случае, Макс оседлает Мусю и прискачет. Я тихо смеюсь. Маленький щенок, которого когда-то я подобрал на улице и принёс брату, вымахал в полноценного, чистокровного, причем, сенбернара. Брат в Мусинде Марковне души не чает. Но всех остальных она чаще приводит в ужас. Наклоняюсь и целую насупленную моську.       — В таком случае, у нас есть время, по крайней мере, до завтра… — говорю в его губы, специально делая голос чуть ниже, за эту неделю я немного изучил, что может свести моего мальчика с ума. — Мы с тобой только вдвоём. Даня улыбается, обнимает мои плечи и целует. Смело, ласково, страстно. С ума схожу от его губ, от его волос, кожи, от всего Дани. Целиком. Остановите это безумие! Впрочем, нет! Лучше пусть длится бесконечно! Не выдержав, приподнимаю и усаживаю на кухонную столешницу, от чего он ожидаемо становится выше меня, спускаюсь губами на его чувствительную шею, с неосторожными, но уже светлыми пятнышками, которые я несдержанно оставил на нежной коже почти неделю назад. Над моим ухом на выдохе раздается протяжный стон. Даня выгибается, подставляясь под мои прикосновения. До безумия хочу, чтобы всё это не заканчивалось никогда…