Курортный роман

пов Роман       И он уехал. В доме пусто. Не буквально, конечно. Просто ощущение, как когда проводил всех домочадцев и остался один. Пространственно-эмоциональный вакуум. Вроде так много места. Так тихо. А вроде бы так и было. Что изменилось? А всё… Откидываюсь назад, ощущая затылком холод стекла. На улице солнечно, но в тени под крышей террасы просто душно. Чувствуется чуть сопрелый запах травы и земли. И моря, наверное... Даже смешно вспоминать, как каких-то пять лет назад я покупал этот дом. Его продавали легко и дешево, особенно по нынешним меркам. Многие частные дома отдают в этих краях почти задаром. Да, море, но без машины до города почти не доберешься, туристов нет, работы тут — разве что в паре нерегулярно открытых магазинах. Кто-то может выбираться в город на машине, но в основном тут дачи. Круглый год мало кто живет. Хотя частный дом обычно нуждается в постоянном присмотре. Вот и выглядит это как небольшой, но абсолютно пустой посёлок. Я сюда сбежал от всего мира. Нет, в голове, конечно, был покой, море, которое в общем-то никогда не вызывало у меня особого трепета, личное пространство. Да и брат, который мог приезжать на каникулы. Подальше от городской суеты. От людей. Мне-то не принципиально, где работать. Хороший компьютер, интернет - и хоть в юрту. Но это только отговорки. На самом деле, я был уверен, что мне не место нигде. И нужен был угол, в который я мог бы забиться и не отсвечивать. Очередные отношения и очередное предательство явно просто поставили печать на моей внутренней справке о дезадаптации в обществе, жизни, вселенной и вообще. И я сбежал. Был ли я счастлив? Наверное, нет. Но и несчастен не был. В кои-то веки только на своей территории, только своей головой. Ответственен только за себя. Я сделал свой быт максимально удобным. Без чужого и чуждого рядом. В мой личный мир только иногда врывался Макс, но это были редкие и приятные хлопоты. Глубокий вздох дался сложно, но я упрямо смотрел куда-то в бескрайнее небо. Кажется, уже вечерело. Он уехал рано утром. Я вроде хотел прибраться, но не нашел в себе сил стереть доказательства его присутствия. Губы непроизвольно потянулись уголками в разные стороны из каких-то только моему организму ведомых сил. А я вспомнил, как Даня забавно старался не нарушать привычного, почти стерильного порядка. По человеку, наверное, и правда многое можно сказать, взглянув на его быт. Но я с детства не выносил неаккуратность, а в армии эти дурацкие привычки закрепились основательно. Но я никогда не требовал подобного же от окружающих. Вон тот же Макс - совершенно безалаберная свинья. Но даже в тот момент, когда нам одно время пришлось жить вместе на съемной квартире, мне было всё равно. Да и почему-то сейчас мне казалось, что тот небольшой, видный только мне хаос, что создавал вокруг себя Даня, делает это место уютнее. Как будто добавляет жизни, что ли?.. Или мне хочется так думать. Меня только в этой жизни нет. Уже нет. Поэтому стоило Дане и Максу уехать, я беру бутылку наугад из шкафчика с алкоголем и сажусь на террасе. Сегодня прохладно, но не могу заставить себя войти в дом. Там еще совсем недавно был не только я, там были «мы». И мне пока слишком тяжело даже думать о том, что теперь там снова буду только я. Запиваю горечь в горле большим глотком чего-то обжигающего. Вкуса не чувствую вообще, только кривлюсь от спиртового огня по слизистой. Макс возвращается слишком быстро. А может, его не было долго? Но, что меня поначалу радует, кажется, решает меня не трогать. Не ожидал от брата такого понимания. Видимо, действительно вырос. А я и не заметил… Для меня почему-то он всегда оставался маленьким, немного избалованным пацаном. Может, только когда он появился у меня на пороге с чемоданами, я оценил его поступок. Не обесценил, пытаясь наладить его отношения с семьей. Сумерки сгущаются незаметно, пока я уныло «прогуливаюсь» по улицам воспоминаний. Почему-то вспоминается одно говно. Как будто назло ничего жизнеутверждающего, кроме… Я услышал топот приближающегося Макса еще за пару метров от себя. Даже нет. Почувствовал. Боже, когда ж ты перестанешь ходить, как слонопотам?       — Ты серьезно? — провокационно начал брат. Из груди сам собой вырвался тяжелый вдох. Как же ты похож на нашу мать! Уму непостижимо!       — Нет, я понимаю, я вот тут вообще не пришей кобыле… что там ей не пришивают?       — Ничего, — против воли усмехаюсь я. — Макс, не надо пришивать кобыле ничего, пожалуйста. Брат фыркает и садится рядом.       — Я же вижу, как тебе погано. Так почему ты ничего с этим не делаешь?       — И не подумаю. — отрезаю я. Макс явно злится. Но я со своими-то эмоциями не справляюсь. В его лезть точно не буду. Прикрываю глаза, снова натужно заставляя тело вдохнуть.       — Сейчас я приду и приготовлю поесть. — решаю сменить тему я. Не стоит тратить время на этот беспорядок в душе, пока брат рядом. Не так часто я его вижу, чтобы омрачать все эгоистичным трагизмом. Мысленно это решение, конечно, звучит очень здраво. Но если посмотреть на реальность, я весь день уныло сижу на террасе, просирая время с... а что я вообще пью?       — Я уже приготовил. Но ты явно не голоден, — как-то по-детски капризно выдает Макс. А я только обреченно понимаю, что даже в самом лучшем случае убираться все равно придется. Наверняка на кухне хаос. Но вслух не говорю ничего. В теле поселяется какое-то онемение, истощенность… бессилие. Макс почти зло выдыхает рядом.       — Ну и какого ты тут страдаешь? Тебе, может, полосатые гетры натянуть, сигариллы купить, «Нервы» поставить?       — Чего? — от абсурдности фразы я даже роняю голову набок, смотря на брата. Макс сидит, скрестив ноги, и недовольно смотрит на меня. М-да, вряд ли я при нем когда-либо так раскисал. Обычно я стараюсь даже в самые худшие моменты держаться, отстраняясь от собственных чувств и мыслей.       — Того! — кривляется Макс, а сам смотрит на меня почти обиженно, как наруганный ни за что щенок. — Придурок, блять!       — А что ты хочешь от меня? — на взрыв эмоций не тянет, скорее на вдох умирающего. Самому от себя тошно. Но сил нет. — Позвонить ему? Написать? Это просто жалко! Я не хочу делать еще хуже и ему, и себе!       — Ну, значит, не делай. — отрезал брат. Эк, у него всё просто!       — Макс… — выдыхаю, намереваясь замять всё и… не знаю… оставить эту тему.       — Я не понимаю, правда! — взвился Макс, перебивая. Я прикусываю щеку изнутри до крови. Жаль только боли не чувствую. Губы онемели от алкоголя.       — У него учеба, работа, семья вон… мама, папа…       — Сестра, — подсказывает Макс.       — Сестра, — послушно соглашаюсь. — Не хочу портить его жизнь…       — Собой? Вы, блин, как два сапога пара, да оба левые! Ну ёмаё, почему тебе так сложно поверить, что ты - не чье-то проклятье? Действительно. Как же так? В голове не укладывается! Но это дерьмо я точно ворошить не имею никакого желания!       — Послушай, — как-то мягче говорит Макс. — ты ведь… ты ведь даже не хочешь продумать нечто альтернативное? Забавно. А я думал, он только истерить да обвинять умеет. Может, всё-таки и у меня за столько лет что-то перенял? Впрочем, нет. Это плохие мысли. Нельзя обвинять Макса в… Он моя семья. Мой брат. И да, ему в какой-то мере больше повезло, ведь на него родители в детстве почти внимания не обращали, а когда он был подростком, они уже были со своими причудами и в почтенном возрасте, чтобы быть достаточно близки и чтобы Макс к ним действительно привязался, а значит никакого ужасного разочарования он не пережил. Да и возненавидел-то их только из-за меня. Я понимаю это. Я принимаю это. Возможно, генетически мы от одних людей, но фактически родители у нас были разные. И я не собираюсь приравнивать наши с братом отношения к отношениям с ними и тем более не буду источать негатив в сторону брата, что ему не пришлось пережить то же, что и мне. Не пришлось избавляться от всего ненавистного, связанного с… семьей.       — Например? — хрипло уточняю я, только чтобы прервать взвившийся водоворот мыслей с привкусом вины и отчаяния.       — Например… поедешь в Москву, поживешь на моей съемной, — предлагает брат. Я вздыхаю.       — А ты куда? А дом?       — Я тут как раз на две недели. А потом, не знаю, можно же сдать, например. А на каникулы будете приезжать, а…       — Макс, это… это всё нереалистично. — прерываю я поток фантазий. — Это как дети думают, что средняя зарплата это много, не понимая, что если вычесть деньги на еду, коммуналку и так далее, то там остаются в лучшем случае копейки, а в худшем долги. Это реальная жизнь, где… — я запнулся о непривычно холодный взгляд родных глаз.       — Где мой старший брат не достоин счастья, как и мой лучший друг, потому что оба идиоты. Я поджал губы. Что бы я сейчас ни сказал, это не возымеет никакого эффекта.       — Точнее, потому что один идиот, который думает, что не имеет права лезть в якобы чужую жизнь, а второй не допускает даже мысли, что…       — Да всё я допускаю! — срываюсь я. — Я еще как допускаю, Макс! Но я не могу портить его нормальную жизнь только потому, что…       — О, да прекрати ты! — отмахивается брат. — Ты можешь давить на это, но я-то вижу, что основная проблема далеко не в том, что ты окрасишь голубым его черно-белый мир. Я замер, потом поставил бутылку на пол и с силой умыл лицо в ладонях.       — Ну я же знаю, как это будет. — сдаюсь я, а к горлу подкатывает ком. — Первые пару недель все будет нормально, потом будем реже видеться, потом как-нибудь неудобно спалимся, Дане будет плохо, ведь он такого не заслуживает, мне будет еще хуже, потому что это будет моя вина.       — А если всё будет хорошо? — снова пытается окрасить все неуместным оптимизмом брат.       — Не может быть «все хорошо», Макс. Так не бывает.       — Глупости, вот только представь: вы вместе, например, решаетесь встречаться, съедетесь…       — И наши гипотетические отношения сдохнут в бытовухе. — вырывается болезненное против воли. — Мы ведь абсолютно разные, так? Плюс, Даня же еще так молод… Найдет себе кого-то своего возраста и интересов, как только новизна пройдет и мы поймем, что нам и поговорить не о чем.       — Окей, но, может, вы найдете общий язык, тут-то как-то уживались…       — Несколько недель? Бред. Максимум полгода. Разве оно того стоит? А если нагрянет кто-то из его семьи? Не хочу, чтобы из-за меня…       — Стоп. — резко перебивает Макс, даже взмахнув рукой. — Ты опять накручиваешь заевшую пластинку. Просто подумай, представь на секунду, что все нормально. Вы вместе, ходите все такие пришибленно счастливые и…       — И расстаёмся, потому что в этой стране за то, что не те люди подозрительно счастливы рядом друг с другом, дают срок.       — О. Боже. Блять. — заржал брат. — Бедный твой психолог! Надеюсь, он дерет с тебя достаточно денег? Потому что ты прям невозможный, ну! Я против воли улыбаюсь. На душе скребут кошки. Горло сжимает от мной же произнесенных слов.       — Короче, ты как хочешь, но я пошел собирать твое шмотье и покупать билеты. — как будто абсолютно невзначай бросает Макс и поднимается. Дышать было тяжело, но становится просто невозможно: глаза печет, и контуры расплываются. Даже мысли не возникает его остановить, только сжимаю крепко руки на коленях.       — Макс, поезда не будет еще дня три. — сообщаю лаконично. Хорошо хоть голос не подводит. Если бы не скривившиеся после фразы в спазме губы, вообще не понять, что…       — Поедешь на машине. Или автобусе. Или самолете. Или, бля, погружу тебя на телегу к цыганам, заебал! — выкрикивает брат спиной ко мне, а потом хлопает дверью на террасу. Стекло чуть дребезжит. Из груди вырвался булькающий смех. Щеки обжигает слезами. Это все так неправильно и просто обречено на провал. Но так желанно…