Моя биография

15 мая 2024

      Стас снял с себя лёгкую байку, оставшись в одной майке, и глянул на задумчивого Евгения. Женя сидел рядом на лавке и любовался весенним многолюдным парком. Середина мая баловала людей теплой, солнечной, безветренной погодой и чередой ясных дней. Только Климова это не радовало. Слишком уж этот май напоминал лето, а лето в этом году могло стать для Стаса самым страшным временем в жизни.       Осталось меньше месяца. Климов считал дни, даже стараясь не думать о времени. Просто считал автоматически, отнимая один каждый раз, ложась спать. Всё меньше и меньше глав оставалась в биографии любимого Жеки. Всё меньше и меньше страниц. Всё меньше и меньше надежды.       Стас крепился, притворно веселился, старательно изображая уверенность перед Евгением. Но… Климов впервые узнал, что такое бессонница. Даже после секса, когда расслабленный и уставший Женя засыпал, прижавшись сбоку, Стас часами лежал тихо рядом, слушая дыхание любимого, стараясь почувствовать стук его сердца.       Климов уже не знал, что ещё можно предпринять: они провели, казалось, полное обследование Евгения — и ничего. Женя был здоровым, ещё даже не девятнадцатилетним парнем. Такому, казалось, жить и жить… До тринадцатого июня.       — Может, всё же на море? — спросил бодро Стас, нарушая затянувшееся молчание.       — Нет, — покачал головой Евгений, любуясь листвой. — Я не могу от себя сбежать. Да и куда? Мы не знаем, что произойдет. Может, этот побег просто бесполезен, а, может, именно этот побег и станет причиной моей смерти.       — Но мы ведь съедем на съёмку числа двенадцатого? — нахмурился Климов.       — Конечно, — кивнул Женя. — Я бы, может, к маме бы съехал, но не хочу терять наше с тобой время… И не хочу умереть на глазах у собственной мамы. Это, по-моему, будет слишком жестоко. Может… Тебе тоже не стоит быть в мой день рождения рядом? Зачем тебе это всё?       — Я тебя не оставлю, — сжал ладонь Евгения Стас. — Даже не думай об этом. Если тебя нельзя спасти, то хотя бы ты не будешь в одиночестве ждать, когда умрёшь. Да и я всё равно себе не прощу, если хотя бы не попытаюсь тебя спасти и до конца своей жизни буду мучать себя одним вопросом — а мог ли я что-то изменить?       Евгений глянул на Климова и улыбнулся, убрал пятерней непослушные вьющиеся волосы, в очередной раз подумав, что стоит подстричься. Жене на подобные вещи вдруг стало просто жаль времени, и волосы отросли уже изрядно, лезли в глаза.       — Пойдем, — глянув на часы, решительно сказал Стас, вставая первым.       — М? — уточнил Евгений, поднимаясь следом.       — Уже время обедать, — напомнил Климов. — Тут недалеко есть отличная пиццерия.       — А как же правильное питание? — ехидно спросил Женя.       — А у меня, когда я голоден, очень сильно страдает память, — фырнул Стас. — И я забываю, по каким правилам нужно питаться.       — Купим ещё и мороженое? — предложил Евгений.       — Конечно же, купим, — закивал Климов. — Разрешу тебе после обеда выкурить одну сигарету.       — Вот скажу честно, ты меня ими соблазняешь просто потому, что сам уже очень хочешь покурить? — рассмеялся Женя.       — А что, так заметно? — подмигнул Стас.       — Очень, — хмыкнул Евгений. — Но ни ты, ни я курить не будем. Сегодня точно.       — Нет более ревностного противника курения, чем человек, что только что бросил курить, — шутливо пожаловался Климов. — Но ты не против пиццы?       — Я только за, — кивнул Женя.

12 июня 2024

      Климов раза три проверил, на месте ли книга, прежде чем закрыл сумку. Последняя завтрашняя глава все никак не хотела меняться. Это не прибавляло Стасу оптимизма. От отчаянья Климова спасало только то, что, по мнению книги, они должны были остаться в этом же доме. А Стас уже давно забронировал квартиру посуточно в пешей доступности от больницы. Он надеялся, что если поменяется глава о сегодняшнем дне, то изменится и завтрашняя глава.       Женя последнюю неделю вел себя просто жутко: то он часами ничего не хотел делать, даже есть, то вдруг на него нападало какое-то нервное, гротескное веселье. В такие периоды Евгений постоянно двигался, что-то говорил, предлагал сотни вариантов развлечений, мог заказать огромное количество фастфуда. Первые пару таких приступов Климов пытался осуществить эти странные лихорадочные планы, пока не понял, что веселье вновь сменится апатией и все старания будут бессмысленны и не нужны.       Женя даже не нашел в себе сил собрать свои вещи, это пришлось делать Климову. Такси приехало вовремя. Утро было ещё ранним, и накрапывал небольшой, но противный дождь. Евгений забрался в машину и уставился в окно, хотя смотреть было особо не на что: унылые привычные улицы, люди, спешащие на работу.       Когда такси тронулось, Женя вдруг спросил:       — А если это и есть та ошибка, что будет стоить мне жизни?       — Что именно? — тут же уточнил Стас.       Только Евгений уже потерял всякое желание общаться и вновь уставился в окно.       Климов, выбирая посуточную квартиру, больше внимания уделял её месту расположения, чем внешнему виду. Но Стас хотя бы видел фотографии, а вот Женя замер на пороге и хмыкнул, рассматривая «любовное гнёздышко» на сутки и часы в кроваво-красных тонах.       Наверное, у хозяйки квартиры именно этот цвет ассоциировался со страстью, но Евгений вдруг подумал, что так на стенах и полу будет менее заметны пятна от крови. Женя глянул на Климова, но в последний момент передумал делиться с ним такими мыслями и честно сказал:       — Я впервые вижу квартиру с ванной в комнате прямо напротив кровати.       — Это не ванная, а джакузи, — поправил его Стас, пытаясь улыбаться. — Весьма оригинальный ход, неожиданный. Главное, что унитаза нет посреди кухни.       — Уже не плохо, — кивнул Евгений. — А курить тут можно?       — На балконе. Ты уверен, что тебе стоит опять начинать? Ты ведь бросил, — напомнил Климов.       Женя не стал отвечать, просто посмотрел на любовника так, что тот замолчал. Стас на балкон вышел следом за Евгением, хотя сигарету себе не взял, лишь уточнил:       — Это когда бы их купить успел? Я же всё время был рядом, я бы заметил.       — Они все время лежали в полочке за овсянкой. Ты просто их не заметил, — пожал плечами Женя. — Овсянку же ты не ешь.       Запах табачного дыма показался Климову очень неприятным. Он даже прищурился, но не ушел, решив, что сегодня ни на минуту не оставит своего Евгения одного. Разве что в туалет с ним не станет ходить, всё равно этого бы Женя не позволил.       Сам Евгений с непривычки закашлялся, но сигарету не положил, лишь посмотрел на тлеющий конец сигареты с любопытством.       — Как думаешь, меня ждёт быстрая смерть или мучительная? — спросил Женя, не поворачиваясь в сторону Климова.       — Я не знаю, — Стас подошёл и обнял за талию, прижимаясь к спине любовника. — Я даже не могу об этом думать. Надеюсь, что никакая.       — Я в это уже не верю, — мотнул упрямо головой Евгений.       — Мы можем проверить… Если глава про сегодня изменилась, а завтра всё ещё… — начал было Климов.       — Нет! — резко перебил Женя. — Не надо. Не стоит.       Стас кивнул, почувствовав едва заметное облегчение. Не только он, Климов, верил, что все ещё может измениться, но и Евгений верил, что, возможно, как-то им удастся обмануть смерть. Иначе Женя не был бы против чтения книги: какая уже разница, если хороших новостей действительно не ждёшь.       С другой стороны, Стас и сам очень сомневался в том, что дату смерти можно перенести, отсрочить… Климов не понимал, как. Все менялось в главах, некоторые поступки заставляли книгу изменять свой «сюжет» почти полностью. И только последняя глава никак не хотела меняться. Словно, чего бы они не делали, именно этого избежать не было возможности.       Женя затушил сигарету, выкурив лишь половину, и предложил:       — Может, сходим в магазин? Сегодня на меня кирпич не упадет, а поесть я хочу.       — Давай, — кивнул Стас, радуясь тому, что Евгений вел себя сейчас почти нормально.       Женя вытянул руку в открытое балконное окно и сообщил:       — И дождь почти закончился.       — Тогда точно пошли, только вначале проверим, если ли тут хоть одна кастрюля, — кивнул Климов. — Может, нужно будет купить.       — А ты не взял с собой ни одной? — удивился Евгений.       — Вот о еде я как-то и не подумал, — пожал плечами Стас.       Сам Климов, наверное, знай он, что завтра умрет, затеял бы что-то капитальное, несусветное, а вот Женя… Стасу казалось, что Евгений в какой-то степени ждал. Словно бы замер в этот отрезок времени, просто переживая его. Единственное отличие от других дней было в том, что Женя много курил и ничего не смотрел.       Когда Евгений первый раз вышел в туалет, Климов достал книгу и принялся читать главу сегодняшнего дня урывками, пользуясь короткими промежутками, в которых Жени рядом не было. Глава поменялась. Можно было бы просто открыть следующую, последнюю и посмотреть… Но Стас не мог. Просто не мог этого сделать, боясь разочароваться.       Так что до главы о тринадцатом июне Климов добрался ближе к вечеру и ахнул. Перед ним были целые страницы текста.       — Женя! — позвал Стас курящего на балконе любимого. — Она изменилась.       Евгений влетел в комнату прямо с сигаретой и утопил её в чашке с свежим чаем. Женя потянул книгу на себя, и Климов отпустил, только пересел, чтобы читать, заглядывая за плечо.       В книге шло описание, как они, сонные, пили кофе почти до пяти утра, не в силах заснуть, а затем Евгению позвонила мама. Сам разговор не был отображён в тексте, но они, похватав часть вещей, а часть забыв, рванули домой к Ирине Станиславовне. Мать Жени была жива и здорова, но расстроена и даже плакала.       — Словно бы какое-то событие скрыто цензурой, — пожаловался Евгений.       — Но ты жив! — отметил главное Стас. — Давай, листай.       Завтрашний день обещал быть сумбурным, каким-то скомканным, насыщенным. Настолько, что Ирина Станиславовна даже не обратила внимания на то, что Климов целый день был в её квартире. Стасу даже постелили на диване, чтобы не выгонять друга Жени ночью.       Была и следующая глава, четырнадцатого июня. И следующая.       Женя так увлекся чтением, что даже хлебнул остывшего чая, отставив чашку, лишь когда окурок, что в нем плавал, едва не попал в рот.       — Я, похоже, спасусь… — Евгений поднял на Стаса полные слез глаза и жадно его поцеловал. — Я буду жить. Только…       — Почему ты не возвращаешься к себе в квартиру? Ты даже ни разу за вещами не зашёл. Допустим, что-то случилось, и твоё присутствие нужно маме… Но я-то могу съездить и взять всё нужное… — задумчиво сказал Климов и отодвинул чашку с окурком, к которой вновь потянулся Женя. — А ты меня ни разу об этом не попросил.       — Думаю, там был пожар или взрыв бытового газа, — несколько раз моргнув, ответил Женя. — Если я умер во сне ночью, то и писать о моей смерти было нечего. От того мама и позвонила в пять утра: узнала, что мой дом сгорел, и думала, что я тоже.       Евгений глянул на часы и кивнул: было уже девять тридцать. Он поднялся и позвал:       — Климов, нам нужно ехать.       — К твоей маме? — не понял Стас.       — Домой. Нужно попытаться спасти соседей! — отмахнулся Женя. — Мы не можем спасти только меня.       — Это слишком опасно — именно там ты и должен умереть, — вцепился в руку любимого Климов. — Я один поеду.       — Вдвоём надёжнее, — мотнул головой Евгений. — Я умру завтра, а до завтра ещё два с половиной часа.       Стас не хотел так рисковать, но все же поднялся и тут же принялся вызывать такси, приказав:       — Бери свой мобильный! В двадцать три сорок ты должен выйти из своего дома и отойти подальше. Это не обсуждается.       Климов глянул на книгу, словно решая, стоит ли и её брать с собой, но не стал — времени читать не предвиделось.