Увидимся следующим летом

Дима сидит на коленках около могил своих дяди и тёти. Они похоронены рядом друг с другом, с разницей всего в два года. Усопшие — родители Ёси. Мама умерла сразу после родов, девочку едва удалось спасти. Отец повесился через два года, а почему это произошло, так и осталось загадкой для всех его родственников и друзей. В том числе и для Димы. Хотя сейчас он старается узнать правду. Правда старается. Ветер заставляет трястись холодное тело. Матвеев дрожит, во второй раз зажигая свечу. Колени упираются в чёрное покрывало, что хотя бы чуть-чуть ослабляет неприятное трение открытой кожи о землю. Перед Димой лежит записная книга, наполовину исписанная мелким и большим почерком, перемазанная в крови и других жидкостях. Парень переворачивает страницу, приклеивает свою фотографию на неё, берёт иголку. На всякий случай ещё раз протирает её спиртом, откладывает баночку с ватным диском в сторону, укалывает себе палец, сильно прикусывая губу. Отлично, теперь у него есть два места, из которых течёт кровь. Дима мажет страницу кровью, проговаривает короткую начитку, закрывает глаза, прислушиваясь к окружающему шуму. Относительная тишина. По крайней мере, ничего важного для него: только деревья с травой колышутся из-за ветра. Никаких насекомых — кладбище кажется в буквальном смысле мёртвым местом. Дима достаёт пластиковый стаканчик из сумки, бутылку со святой водой (специально в Москве в церковь ходил), наливает немного, капает кровь из пальца, слизывает остатки, морщась. Снова возвращается к наговору, читает по памяти, что знает. Гордится собой за выученное заклятие. В затылок что-то неприятно начинает колоть, будто напоминает о наступающей опасности. Юноше кажется, будто у него в волосах прикручен маленький винтик, за который на верёвочке его тянут назад. Дима падает спиной, закрывает глаза. Тело обдаёт жутким холодом, совсем не из-за низкой температуры. Матвеев смотрит в тёмное небо и ему кажется, что там кто-то пролетает. Парень облизывает пересохшие губы, чувствуя на языке кровь. Дима осторожно приподнимается, возвращаясь в прежнее положение. За могилами спереди проскакивает тень. Силуэт появляется вновь, на этот раз исчезает в кустах. Матвееву перекрывают кислород, кровь начинает быстро пульсировать в висках, если не по всему телу в принципе. Дима каждой клеточкой своей кожи чувствует поднимающиеся волоски. Что-то или кто-то будто наступает на горло, юноша не может дышать. Он хватает ртом воздух, закрывает слезящиеся глаза, хрипит. Через секунду распахивает их, замечая перед собой стройный силуэт девушки. Он сам себя держит за шею ладонями, всё сильнее сжимая их. — Хватит, Дим, — тихо произносит девушка. — Дарин? — хриплым голосом спрашивает Матвеев, отрывая руки от шеи. — Привет, Лютик. Парень улыбается. У него получилось выйти на связь со своей тётей. А это детское прозвище, которым только Дарина называла его много лет назад, греет сердце. — Боже, я так рад тебя видеть и слышать! — наверное, так говорят только сумасшедшие. — Как ты? — На том свете? — усмехается девушка. — Вполне неплохо. Лучше ты расскажи о себе. Я вижу, дела у тебя идут хорошо. Давно практикуешься? — Три года, — спешно начинает говорить Матвеев. — Уже классных таких результатов достиг… Но я никогда бы не подумал, что смогу вот так разговаривать с тобой. — Вадим гордился бы тобой, — Дарина грустно улыбается. — И я тобой горжусь. — А вы не вместе? — юноша так и не разобрался, как работают силы с самоубийцами. Куда они отправляются, кем становятся и ещё много-много всего. И, видимо, они не могут встретиться со своими умершими родственниками, если сами на себя наложили руки. — Мне с ним очень нужно поговорить. — К сожалению, нет. Не думаю, что у вас получится пообщаться в ближайшее время. Дима заметно грустнеет, немного опуская голову. — Давай хоть с тобой поговорим! — Лютик, подожди, — девушка прислушивается, а вслед за ней слушать начинает и Матвеев. Какие-то дикие широкие шаги, переходящие в бег, словно приближаются к нему. И почему-то это опять происходит со спины. — Закрой глазки. Быстро. Дима делает, что велит тётя, а потом открывает их, когда непонятные звуки затихают. — Зря ты сюда пришёл в такое время. — Но ночь — это лучшее время работы для чернокнижника. — И для всяких тварей тоже. Дим, я всё ещё переживаю за тебя, поэтому, пожалуйста, иди домой. Я чувствую, что ты очень устал. Ты итак сегодня проделал очень прекрасную работу. Но Матвеев не хочет заканчивать, это видно по его взгляду. — Пожалуйста, Дим, — снова просит Дарина. — Ладно, — парень никогда не мог устоять перед её молящим голосом. — Ладно, хорошо. Я пойду домой. — Молодец, — девушка облегчённо улыбается, посматривая за тем, как племянник начинает собирать разбросанные вещи. — Как там Есения? Дима поджимает губы, когда понимает, что тётя умерла во время родов девочки. Она даже не знала, как дочку по итогу назвали, но сейчас, уже после смерти произносит это ласковое «Есения». — Замечательно. Выросла очень, хотя до сих пор маленькая осталась. Бабушка заботится о ней. — А дедушка как? — Наверное, хорошо. Мы ещё не виделись с ним, — качает головой Дима. — Ну, сейчас ты исчезнешь, но… Мы же ещё поговорим? — Конечно, Лютик, — тётя подплывает совсем близко, как будто оставляя поцелуй на виске, а затем растворяется в воздухе. — До встречи. — Пока, — бормочет в ответ парень, не моргая до последнего момента. Только сейчас Дима понимает, что его всего трусит. Он буквально дёргается, слишком замёрзнув при такой температуре в одной футболке и шортах. Кроме того, после общения с фантомом. Сзади снова раздаются шаги. Ломается ветка. Матвеев испуганно дёргается и разворачивается, направляя свет фонарика на большущий куст. — Эй, глаза слепит! Подросток видит того самого парня, на котором лежал другой парнишка около костра. Теперь он может разглядеть его детальнее: тёмные глаза, тёмные волосы, достаточно стройное тело. На парне свободные брюки, свитер, какая-то лёгкая светлая ветровка. С шеи свисают массивные наушники. — Ты чего тут? — начинает расспрашивать юноша. — Это… — он оглядывает царящую обстановку. — Ты чего тут делал? — хмурится, видимо подумав, что Дима как-то оскверняет могилы. — Это мои тётя и дядя, — невпопад говорит Матвеев. Он до сих пор сидит у могилы. — Соболезную, — парень отвечает искренне, всё ещё рассматривая необычные предметы на ткани. — Они давно умерли, — зачем-то поясняет Дима. — Я тут вот их… Навестить пришёл. — Обычно родным на могилы конфетки приносят, — замечает юноша. — Ну или на крайний случай водку. Но никак не свечки с какими-то травами и колбочками… Ты колдун что ли? — Не, нет, ты что, — быстро начинает качать головой Дима. — Никакой я не колдун… — даже как-то обидно прозвучало. Будто он маленький ребёнок, который недоволен тем, что его не принимают за взрослого. — Ну ладно, — жмёт плечами парень. — Ты лучше скажи, какого лешего ты ночью в такой лёгкой одежде? Лето ещё не началось, на улице прохладно очень. — Я не знал. Сегодня днём было жарко, вот и оделся так. Юноша замечает, что при разговоре у Димы уже зуб на зуб не попадает. — Пойдём греться, — вдруг заявляет он, подзывая к себе рукой. — Тебе помочь надо? Может, собрать тут что? — Я сам, — Матвеев быстро загружает весь свой арсенал в сумку, не забывает и про ткань, на которой сидел. Начинает идти к незнакомцу, засунув руки в карманы шорт и достаточно сильно дрожа. — Тебя хоть как зовут? — парень явно переживает, что он так сильно замёрз, поэтому спешит провести нового знакомого к тёплому месту. — Дима. Дима Матвеев. А ты? — Илья Ларионов, — юноша раздвигает ветки, идя на свет. — Щас пригоним к костру, погреешься. Через пару минут они останавливаются как раз около группы ребят, сидящих в кружочке рядом с костром, которых Дима уже видел. Парень с еле заметной опаской глядит на них, ему никогда не нравилось быть в компании ровесников. А сейчас он оказался среди них, причём не в самом хорошем виде. — Знакомьтесь, это Дима Матвеев, — Илья просто указывает на него, продолжая стоять. — Так, нас тут много, но ты запоминай. Илья начинает перечислять всех ребят, пока те в целом дружелюбно здороваются. Чернокнижник же старается по максимум запомнить всех, разглядывая внешность каждого. У Марьяны достаточно необычная форма лица, синеватые глаза, пухлые губы и рыжие волосы. У Вики, что сидит около неё, похожие волосы, но тёмные и она разве что не кудрявая совсем. Последнюю девушку, ту самую, которая затягивалась кальяном, когда Матвеев только шёл на кладбище, зовут Лина. Костя не совсем русской внешности, но Диме он чем-то напоминает тех самых добрых дядечек, которые продают овощи и фрукты на рынке или на юге, может, он армянин. Парень не угадывает с его национальностью, оказывается Гецати осетин, но это, в общем-то и не играет важной роли. Когда Ларионов представляет Влада, Дима слышит в его голосе какую-то заботу, становится сразу понятно, что эти двое встречаются. И хотя в первые минуты Матвеев думает, что попал: почему-то Череватый выглядит ревнивым, а он только что из леса с его парнем вышел, но Влад оказался позитивным и весёлым человеком, который даже не обратил внимание на замешательство Димы, отпустив какую-то шутку. Дима с Олегом наконец знакомятся официально, хотя всё, что Матвеев знает о нём — его зовут Олег Шепс, у него классные волосы и старший брат, который даёт денег на пиво. — А вам сколько лет? — интересуется чернокнижник. — По шестнадцать-семнадцать, — отвечает первым Олег, сидя на корточках около костра. На нём футболка, шорты и жилетка, но парень совсем не мёрзнет. — Лина самая младшая, девятый класс заканчивает. Мы с Владосом, Марьянкой и Викой в одиннадцатый поступаем, Илье девятнадцать и он в универе в Москве учится, — Олег прерывается, указывая вниз. — Да ты не стой, садись тут прям. Вика с Линой немного отодвигаются, благодаря чему Дима оказывается между девушек. — Ты чего вообще так легко разоделся? — теперь спрашивает Вика. — В одних шортах и футболке! — восклицает Лина. — Я тут блин, в спортивках и кофте замёрзла! — Бля, ну мы же там ещё брали куртки, — Влад приподнимается, немного ругаясь, мол, девочки не сказали, что замёрзли. Идёт к багажнику, который сразу открывает. — Вон тут ещё одеяла лежат. — Дай мне, пожалуйста, одеяло, — просит Марьяна. Череватый закидывает его себе на плечо. — Две куртки есть. — Мне не надо, — качает головой Дима, хотя и очень замёрз. — Пусть лучше девчонки возьмут. — А не, тут ещё, — парень копошится на заднем сиденье авто, — Олег, твоя куртка есть. Дам её Димке? — Давай, — легко соглашается Шепс. — А то он тут сейчас в сосульку превратится. Дима, слегка хмурясь, оборачивается и ловит какой-то насмешливый взгляд Олега. — Бери, мелкий. — А чё сразу «мелкий»? Но Дима всё же хватает чёрную куртку с милыми ушками на капюшоне. Её действительно носит Олег? С виду такой серьёзный и хмурый парень? Надевает на себя, подтягивая ноги, чтобы теплее было, застёгивает верхнюю одежду. — А ещё отказывался, — довольно говорит Шепс, замечая как Дима укутался в одежду. — Потому шо ты маленький такой, — объясняет Череватый предыдущую фразу, накидывая куртки на девушек. Возвращается к Илье, который уже снова устроился на одеяле. Прижимается к нему спиной, кладя свои ладони поверх рук парня, обнимающих его за талию. — Сколько тебе? Раз не «мелкий». — Шестнадцать. В июле семнадцать будет. Тоже в одиннадцатый класс поступаю, — шмыгает носом Матвеев. — А я надеялась, что в нашей компашке появился ещё один малолетний, такой же как я! — вздыхает Лина. Олег смеётся, а Дима почему-то нервно сглатывает. Шепс приседает около девушки, слегка приобнимая её за талию, утыкаясь лбом ей в острое плечо. Наверное, они встречаются. — Тебе навечно придётся остаться несовершеннолетней, — широко улыбается Череватый. — Кто бы говорил, — фыркает Джебисашвили. — Ты бери есть-то, — Марьяна подталкивает новенького и водит рукой по еде. Сейчас Дима начинает всё рассматривать. На пластиковых тарелках лежат несколько сосисок, жареная картошка, нарезанные овощи, чипсы и сухари. Стаканчики наполнены светлой жидкостью. — Будешь пиво? — спрашивает Вика. Дима кивает, почему бы и нет. — Костя, разливай. Сегодня ты у нас по напиткам. Гецати наливает целый стакан, передаёт его чернокнижнику, аккуратно, чтобы не испортить пледы. — Дим, ну ты кушай что ль, — Лина ближе пододвигает тарелку с остатками сосисок и картошки. — Остыло правда. — Спасибо, — Дима берёт одну из картофелин, запивая напитком. — Курить будешь? — резко предлагает Олег, доставая из кармана большой кофты на замке пачку сигарет. — Пусть он поест сначала, — Вика похоже, отвечает здесь за мамочку, отдёргивая Шепса. — Ты вон посмотри, какой он худющий, — а Костя за папочку. — Я бросаю, — неловко говорит Дима, смотря на Шепса снизу вверх. — Ха-ха, — хохочет Влад. — Олеж, ты один из нас паровоз. — Сейчас все ребра переломаешь, малыш, — Илья немного морщится, когда Череватый сильно наваливается на него. Но едва Влад отстраняется, парень снова притягивает его к себе, усаживаясь поудобнее. — Да ну вас, — беззлобно произносит Олег, вставая с места. — Пойду покурю и тогда вторую порцию сосисок будем жарить. Шепс отходит совсем немного в сторону, выпуская в тёмное небо дым. Слышит весь разговор, но не участвует в нём. — У тебя ногти накрашены? — Влад, смотря на Матвеева, кажется, замечает это самым первым. — Ну да, — тихо выдыхает Дима. В школе над ним всегда насмехались из-за этого, пару раз даже пытались ударить, но парень не боялся давать отпор. Синяки же на теле заживали быстро. — Класс! — Лина хватает его ладонь, смотрит на неё, оценивая изящные пальцы. — Блин, у тебя такая форма ногтей красивая. Прям для маникюра самое то! — Спасибо, — такого комплимента парень точно не ожидал услышать. — Вот я также хочу, — произносит Влад, кивая Илье. — Как у него. — Тоже чёрные? — Дима поднимает взгляд, смотря на пару. А они даже очень мило смотрятся вместе. Ларионов нежно водит большим пальцем по щеке младшего, пока тот лежит на нём. Череватый задумывается. — Не, белые. — Значит сделаем белые, — оставляет быстрый поцелуй на щеке и замечает взгляд Димы. — Забыли предупредить… Мы не смущаем тебя? — Нет, ни капли, — Матвеев говорит чистую правду. — Всё окей. Вы очень мило вместе смотритесь. — А я говорил, — Влад расплывается в улыбке, как чеширский кот, одной ладонью наклоняя Илью к себе, чтобы поцеловаться уже в губы. — Самая сладкая парочка нашего района, — Костя разворачивается к Диме с тихим смехом. Тот улыбается в ответ. — А это ты поранился где-то? — Лина, которая до сих пор мягко трогала ладонь парня, вдруг перевернула её и заметила след от прокола для ритуала. — Да не, всё нормально. Просто укололся. Бывает. — Блин, у тебя ещё татушки есть, — Влад сильнее вжимается в Илью, но смотрит на Диму. — И так много, пиздец. Как родители разрешили тебе делать столько? — Скажем так, за татуировки я променял свой один интерес, обещал, что не буду им заниматься, — хмыкает Матвеев. — А у тебя какое тату? — Вон, змея на шее, — Влад немного приподнимается, оголяя кожу. — И я ещё хочу сделать. Надпись на члене «собственность Ильи Ларионова». — Фу, Влад! Хоть при новом друге не позорься! — говорит ему Марьяна, пока Череватый заливается смехом. Илья щекочет своего парня, заставляя того крутиться с места на место. — Кальян сшибёте! — нечётко говорит Лина, жуя чипсы. Дима удерживает кальян, как раз вовремя, — Влад попадает по нему ногой. Крышка летит вниз вместе с одним углём. Он почти остыл, поэтому ничего серьёзного с тканью пледа, на который приземляются предметы, не происходит. — Бля, Олег! Хватит дымить и перезабей этот кальян, нам тоже подымить хочется, — жалуется Джебисашвили. Шепс наигранно вздыхает, но всё же тушит сигарету, выбрасывая её в пакет с мусором. Принимается сначала распаковывать сосиски, раскладывать их на решётку, которую подростки взяли с собой, чтобы жарить еду. Потом перезабивает кальян. Дима смотрит на это, не позволительно внимательно рассматривая Олега. Красивый. Переводит взгляд выше. На небе уже появились маленькие звёздочки, вдалеке светит месяц. Сейчас парню очень хорошо, а на душе появляется такая лёгкость, которую он никогда не испытывал дома, в школе, в принципе в Москве. Это похоже на что-то нереальное: прохладный ветер, компания ребят, озеро, природа, пиво, рядом церковь. Они занимаются богохульством? Может быть. Но это как-то не сильно беспокоит. — Ты же не здешний? — интересуется Вика, вероятнее всего заметив, как Матвеев разглядывает окружающий его пейзаж с еле видимым блеском в глазах. — Из Москвы приехал? — Из Москвы. — А к кому? — К бабушке с дедушкой, — понимая, что это особо ничего не даёт, Дима торопиться подправить себя. — К Татьяне Игоревне и… — Якову Прокофьевичу? — перебивает Лина. — Да. — Классный мужик! — продолжает она. — Я с ним самогонку в первый раз попробовала. Дима давится пивом, начиная кашлять. Ребята вокруг него смеются, пока Вика несильно ударяет по спине. — Мне интересно, как это произошло, — произносит Матвеев, придя в себя. — Это почти год назад случилось. У нас тут паренёк умер, похорон нормальных не было. Мы потом пришли к вам, и Яков Прокофьевич налил мне немного самогонки. Дима заторможено моргает. — А что с тем парнем случилось? Почему похорон не было? — Да все говорят, шо он того, — говорит Влад, проведя пальцем по шее, — ну, типо сам на себя руки наложил. Но там обстоятельства смерти совсем странные. — Его нашли привязанным к дереву, но он носочками обуви земли касался, человек бы так не смог повеситься, — начинает объяснять Костя. — Одежда у него вся рванная была, щёки поцарапанные, будто он гнался от кого-то… На шее след от верёвки остался, хотя она совсем сильно не была привязана. И когда его хоронили, у него с правой стороны был заметен укус как… как будто его человек кусал. И ещё на руке левой, тоже укус, менее серьёзный. Но во рту у парня много крови было, создавалось ощущение, что он укусил самого себя… Дима нервно сглатывает, услышав эти слова. Наверное ребята думают, что ему стало не по себе из-за представленной картины. — Дим, всё хорошо? — Лина касается плеча юноши, едва сжимая его. — Это нормально, что слышать такое неприятно. Чернокнижник поднимает взгляд, смотря сначала на девушку, а потом и на Олега, который отвлекается, убирая упаковки с сосисок, оценивая его беспокойным взглядом. — Всё нормально, — врёт Дима. — Просто у меня дядя… ну… тоже самоубийство совершил. Я вроде провёл параллель и… Матвеев не договаривает, но удивляется, когда Лина крепко прижимается к нему, согревая своим телом. Он обнимает в ответ. — Нам жаль, Дим… Давайте тему переведём. Чтобы это было сделать проще, Олег подключает свой телефон к машине, дабы с неё играли песни, ставит новинки из ВК, которые так или иначе, слышали все подростки. Становится немного лучше, а когда на тарелках появляются горячие сосиски, в стаканах прибавляется пиво, Дима отпускает ситуацию, решив совсем расслабиться, не обращая внимания больше ни на что вокруг. Они сидят ещё около часа, едят, пьют. Бутылки стремительно пустеют, а молодежь пьянеет. Кальян тоже подходит к концу, его, кстати, и Матвеев успел покурить заместо сигарет. Из самых трезвых остаются только Илья с Костей, хотя и они пили. Дима думает, что сейчас в час ночи ему придётся тащиться пешком домой, но Илья уверяет, что сможет его подвезти. — Мы разве уместимся в одной машине? — Дима, хотя и пьян, не разучился считать и ясно видит восемь человек, а ещё прекрасно помнит, что в машине могут быть всего пять. — Хватит места, — кивает Илья. — Лина может на колени к Владу сесть, Марьяна к Косте, Олег со мной спереди поедет, ещё один человек сзади может уместиться и один в багажник… там много места, и он всё равно в салон выходит, со всеми поговорить можно будет… Лучше туда конечно самого лёгкого посадить, но я думаю, пихать тебя было бы кощунством. А то первый день знакомства, а ты уже в багажнике сидишь. Дима издаёт смешок, когда представляет эту картину. На самом деле создаётся ощущение, что его похищают. — Да мне, в общем то, всё равно, как ехать, только бы домой добраться… В этот момент в поле раздаётся отчётливый шум движущегося автомобиля и через минуту к ребятам подкатывает ещё одна машина. — Саша? — спрашивает Вика. — Чего это он? — хмурится Олег, вставая с одеяла. Они пока так и не дособрали вещи. — Саня-я-я! — громко тянет Влад, налетая с объятиями к старшему Шепсу, как только тот хлопает дверью машины. — Кто-то, по-моему, мне обещал, что вы не распьянете, — Саша порядком охреневает, но всё же не может сдержать улыбку, хлопая Влада по спине, обнимая его. — Илюш, что ты своему парню позволяешь? — Это он сам себе позволил, — хмыкает юноша, оставаясь чуть в стороне. — А куда мой брат подевался? А Олеж, ты тут, — старший замечает его в толпе ребят. — Ой, и ты тоже здесь, — видит теперь Диму. Саше, признаться, нравится тот факт, что новенький мальчик, который только приехал в деревню, уже оказался в компании Олега. Парень протягивает руку: — Саша. — Дима, — чернокнижник жмёт руку немного потной ладошкой, волнуется сильно. Но старший Шепс совершенно не обращает на это внимания. — Так, я вас забрать приехал, а то как-то много человек. Кто в нашу машину пойдёт? — Я еду с Илюше-е-ей, — Череватый виснет на нём, и Ларионову приходится приложить не мало усилий, чтобы удержать парня на месте. — Пойдём сядем, блять, — не сдерживается Илья, тихо матерясь под нос. Он усаживает юношу на переднее сидение в машине, захлопывая дверь. — Ну я с тобой поеду, — Олег говорит очевидный факт брату. — И Лину мы с собой заберём, она сегодня у нас переночует. Дим, давай тоже с нами. — Окей, — юноше опять же не важно, с кем ехать. Главное бы до дома добраться. — Я с Илюхой, — Костя указывает в сторону парня. — Сегодня в Сосновку к тёте с ночевой. — И мы с Викой тоже с ним поедем, — говорит Марьяна. — Короче, тогда можем по машинам садиться, — решает Илья. — Подождите, только в туалет схожу, — произносит Райдос. — Сходите со мной кто-нибудь? Лина с Марьяной убегают вслед за Викой к кустам, куда они сегодня ходили весь вечер. Влад высовывается из окна, смотрит на это, громко шепчет Ларионову: — Я тоже писать хочу. — Боже, — вздыхает юноша под смех близ стоящих парней. — Иди, — он открывает дверь, выпуская Череватого, которой тут же чуть не целуется с землёй. — Н-да, это надолго, — замечает Олег, заканчивая перетаскивать в багажник брата собранный кальян. Наконец через семь минут все сидят на своих местах. Костёр окончательно потух, место после ребят осталось чистым, никакого мусора нет, разве что только крошки от чипсов и сухариков. Илья начинает ехать первым, а за ним Саша, негромко включив музыку в машине. В этот раз поёт «Король и Шут». — Дима, а тебя куда везти? — интересуется старший. — К Полековым. — Ты их внук что-ль? — Да. Не приезжал сюда лет семь и вот наконец получилось. — А ты насколько у нас? — спрашивает Олег. — На три месяца. Дальше они едут молча, просто смотря в окна, наслаждаясь спокойной поездкой и хорошей музыкой. Чернокнижник жадным взглядом смакует все эти травинки, росинки, колоски пшеницы, пока они едут, иногда попадая в неглубокие ямы и натыкаясь на камни. Машина останавливается достаточно быстро, едва успев отъехать от озера с церковью. — Чего это они? — щурится Саша, вглядываясь вперёд — именно Илья остановился первым, из-за чего пришлось затормозить и Шепсу. — Владос поссать захотел, — Олег усмехается, смотря за тем, как друг почти выплывает из машины, даже толком к кустам не отходит, начиная справлять нужду прямо на дороге. — Они до Сосновки не доедут. Закололебуться останавливаться. — Случайно из вас никто в туалет не хочет? — Саша упорно смотрит на младшего брата. — А чё я-то? Я уже сходил. — Я потерплю, — отзывается Лина. — Иди лучше сейчас, если хочешь, — Олег оборачивается к девушке. — С пьяным Череватым? Нет уж, лучше воздержусь. Олег понятливо улыбается. — А ты Дим? — спрашивает Саша. Тот лишь качает головой. Им приходится затормозить ещё раз, всё из-за того же Влада, когда наконец Саша сворачивает на Садовую, Дима тихо просит, стараясь не разбудить Лину, которая уже уснула: — Останови где-нибудь повыше, пожалуйста. Не хочу, чтобы брат с сестрой и дедушка с бабушкой проснулись. Саша кивает, плавно тормозит у соседнего дома, прощается с Матвеевым. — Спокойной ночи, Дим, — говорит Олег, и парень желает того же самого, поблагодарив за то, что ребята подбросили его к дому. В прихожей чернокнижник понимает, что остался в куртке Шепса.