Увидимся следующим летом

Дима, совершенно не задумываясь ни о чём, залетает в детскую комнату, не боясь разбудить Ёсю: и так понятно, что она уже проснулась. На кроватке виден только небольшой подрагивающий комочек, из которого слышатся рваные всхлипы. Матвеев подходит ближе, спокойно выдыхает: первые страх и переживания за сестрёнку начинают медленно покидать его мысли. Он присаживается на корточки и тихо говорит, опуская ладонь на одеяло: — Ёся? Солнышко? Это я, Дима. Можешь, пожалуйста, выглянуть для меня, принцесса? Девочка снова тихонько всхлипывает, почти сразу же затихает, начинает вылезать из своего укрытия, желая поскорее оказаться в объятиях старшего брата. Она путается в одеяле, прикусывает нижнюю губу, чтобы снова не зарыдать от досады, но её тут же подхватывает Дима, усаживаясь на кровати. Да, он не думал о том, что сегодня Ёся будет засыпать и просыпаться со слезами на глазах. Это как-то очень грустно и нехорошо, тем более сама малышка сейчас чувствует себя плохо, вплотную прижимаясь к старшему. — Ну всё, малыш, я же рядом, — Матвеев легонько покачивается, растирая спинку девочки, пытаясь привести её в чувства. Ласково прижимается к виску губами, потом делает то же самое, уже дольше касаясь лба. — Ты какая-то горячая… неужто температура поднялась от всех этих слёзок? — мягко продолжает Дима. — Н-не знаю, — голосок тихонько дрогает. — Нужно успокоиться, Ёсь… Перестать плакать, тебе тогда полегче станет, — парень снова целует её в макушку. — Дыши глубоко носиком, я рядом с тобой. И Миша тоже рядом, за дверкой стоит… Пойдём к ребятам? Они все за тебя переживают очень сильно, соскучились, пока ты спала. Дима нутром чувствует, что компания толпится около входа в детскую, не решаясь зайти туда, пока всхлипы постепенно стихают. Он надеется, что у самой двери стоят не так много человек, не хотелось бы пугать сестрёнку снова до того, как они успеют пройти в зал. — Хочу к ребятам, — нечётко выговаривая букву «р», говорит девочка. — Пойдём тогда к ним поскорее, — Дима осторожно стирает слёзки, застывшие на щеках, не спуская сестрёнку с рук, выходит из спальни. Друзья и правда толпятся около двери. Точнее там Лина, Костя и Олег, прижимающий к себе Мишку. Остальные остаются сидеть в зале, правда перемещаются на диван, что ближе к выходу, дабы, если что услышать все разговоры. — Хэй, малышка, ну что же случилось? — Лина мягко гладит девочку по руке, от чего та вжимается в Диму. — Тш-ш-ш… — старший входит в зал, опускаясь в кресло. — Всё хорошо, солнышко. Здесь тебя никто не обидит. Мы просто помочь хотим. С боку подсаживается Миша, сразу начинает гладить сестрёнку по волосам. — Ёсь, ну не плачь. Хочешь, я тебе шоколадку свою отдам? Смотри, какая она большая… — мальчишка протягивает девочке шоколадку, действительно очень большую, — «Алёнку» с мозаикой. Ёся улыбается, забирая лакомство и произносит: — Спасибо, Миш… Дима видит, что сестра успокоилась окончательно, поэтому садится в кресле поудобнее, со второй стороны притягивая к себе брата свободной рукой. Так и сидят в обнимку, пока друзья посматривают на них с боку. — Расскажешь, что случилось? — Матвеев осторожно обводит пальцем худое плечико. — Мне приснился папа, — шмыгает носом Ёся. — Ты напугалась папу? — продолжает расспрашивать Дима. — Он бежал за мной! — она будто бы снова пугается. — Бежал? А где? — ласково уточняет старший. Уже ловит обеспокоенные взгляды друзей. — По лесу… А это повод настораживаться. Лес, страшный сон, Вадим, который никак не может с Димой выйти на связь… И странная хуйня, которая творится между деревьями: чернокнижника самого куда-то тянет, теперь вот, дети пропадают, это ещё как-то Ёсю затронуло. Становится действительно не по себе. Дима не знает, что делать. Он всегда любил поддерживать окружающих людей, никогда не отказывал им, когда те просили помощи, всегда выполнял нужную работу. Ему было легко проводить ритуалы, читать наговоры, но дело не касалось его семьи. Да, здоровье и жизни тех, кто обратился за помощью, всегда стояли на первом месте, было тяжело делать что-то, осознавать, придумывать худший вариант развития событий. Но всё равно, с димиными близкими ничего плохого не происходило. Кроме смерти дяди, которая была совершенно неожиданной и странной. А сейчас в опасности его дочка, маленький ребёнок, сестрёнка Матвеева, которая для него навсегда останется малышкой. — Как бежал по лесу? — в разговор вклинивается Влад, замечая, что Дима больше не может сказать ни слова. Марьяна пихает его в бок, мол, зачем спросил, сейчас ещё сильнее нервы начнёшь трепать. Череватый только отмахивается, сжимая губы, посматривая на девочку. Ёся не боится его. Она не боится ни одного человека, который находится в этой комнате. — Страшно бежал… За спиной всегда был… И говорил что-то страшное… А я бежала и боялась упасть. Дышать тяжело было. И больно… А он ещё странный такой был, на папу не похож почти… — Ёся, ты можешь не рассказывать этого, если не хочешь, — останавливает её Вика, замечая, что девочка опять вот-вот заплачет. Малышка только жмёт плечами, не зная, есть ли у неё такое желание или нет. — Как насчёт какао? — Райдос приподнимается с дивана, начиная идти в сторону к детям. — Чтобы с шоколадкой выпить. Можем ещё и бутерброды вкусные приготовить. — Я за, — без особого радостного энтузиазма, но всё же с улыбкой на лице, соглашается Миша. Ему тоже порядком не нравится всё то, что приключилось с сестрёнкой. Точнее, его пугает её сон и то, как насторожился Дима. — Ёсь, пойдём? — он спрыгивает с кресла, а затем протягивает руку девочке. Та мнётся пару секунд, но затем начинает привставать на ножки. Миша крепко хватает её, так же как и брат, поднимая на руки, держит, выходя из комнаты. Вика следует за ними. — Пиздец, — выдыхает Дима, когда брата и сестры не оказывается в зале. Он прижимает ладони к лицу, утыкаясь в них, загнано дышит, приоткрыв рот. — Диман… — на плече оказывается знакомая рука, которая мягко поглаживает в знак поддержки. — Это полный пиздец, — продолжает Матеев. — В последнее время как-то много леса… не находите? Это… Это ебать как странно и, сука, не спроста. Я не знаю, что делать. — Шо делать, шо делать? — переспрашивает Влад. — Разбираться в этой непонятной хуйне, конечно же! — Уже несколько человек чуть не пострадало, — подмечает Лина. — Но никто не пострадал, — заканчивает мысль Костя. — Благодаря Диме, — переводит взгляд на него. — Если тебе потребуется какая-либо помощь, мы на подхвате. Всегда. В любой момент. — Спасибо, — Матвеев выдыхает как-то скованно, его мысли где-то не здесь. Нужно Ёсе помочь, чтобы она не боялась. Вернее даже, обезопасить её. Как бы малышку сегодня в лес не потащило в такую ужасную погоду. Нужно, после того как она немного успокоиться, заговорить её крестик, чтобы он защищал её ещё сильнее. Дима ведь прекрасно понимает, что крестик как-то наговаривал и Вадим, и скорее всего, дедушка. Они же тоже осознавали, что на этой земле не всё безопасно, потому что в неё вторгается иной мир. А своих близких защищать нужно. Всегда. Даже от мертвецов. Даже если мертвец — отец. Так ещё и Миша испугался, сто процентов испугался. Он знает, чем Дима занимается за закрытыми дверями своей комнаты в Москве. Скрывает это от родителей. Это их маленький секрет, и Миша замечательно справляется со своей задачей — никому ничего не рассказывает. Дима доверяет брату очень сильно, уверен в нём. Но при этом мальчишка знает и о каких-то сущах, демонах и бесах, которые действительно существуют. А сейчас Матвеев видел в глазах младшего испуг, когда он смотрел на плачущую сестрёнку. Это пугает ещё сильнее, чем осознание того, что сейчас придётся снова ритуалить, и ритуалить много. — Дима, — Матвеев снова возвращается в реальность, когда видит перед собой Олега, сидящего на корточках. Он придерживает его за плечи, не сводя взгляда с потерянных глаз. — Не беспокойся. Всё нормально. Костя же сказал: мы рядом, мы поможем. Ты теперь больше не один против всего. — Не один, — выдыхает Матвеев. — Ребят… Можете пока за мелкими присмотреть? Они напугались оба… Мне нужно крестик Ёси обезопасить. — Конечно, Дим, — Марьяна встаёт первая, кивая ему. Берет со стола детскую настольную игру, решив, что поиграть в неё на кухне — не такой уж плохой вариант. Лина, Влад и Костя тоже уходят за девушкой, а вот Олег немного тормозит. — Может, с тобой побыть? — спрашивает Шепс. Дима думает всего пару секунд. — Давай… Просто рядом, мне так проще будет. Юноша забирает крестик сестры, решает уйти в баню, где сейчас, кажется, работать будет лучше всего. На улице всё ещё идёт дождь, Олег снимает с крючка в прихожей какой-то плащ, накидывает на себя и на Матвеева, пока они проходят огород, чтобы добраться до помещения. Чернокнижник плотно закрывает за ними дверь, двигается дальше. Баня достаточно большая, состоит из двух частей: в первой лежат немного брёвен, стоит столик и скамейки. Дима помнит, что тут любили собираться друзья Вадима, они играли в карты. Во второй, чуть больше по размеру, тоже стоят лавки, куча тазиков, различные гели и шампуни, мочалки, связанные бабушкой. Парень укладывает на деревянный пол чёрную ткань, садится на колени. В помещении почти темно: единственная лампочка на потолке светит тускло, в комнате окон нет. Олег присаживается на лавку, сидит тихо, даже старается не дышать, чтобы не помешать работе друга. Дима зажигает свечу, тяжело выдыхая. Как бы много он не ритуалил в Москве, сейчас всё стало гораздо тяжелее и труднее, сил почти совсем не остаётся. — Налей воды, пожалуйста, — Матвеев протягивает миску, которую Олег сразу же забирает, подходя к крану. В этот момент Дима прокалывает палец, Шепс тут же подставляет ему под ладонь полную тарелку с водой. Парень капает несколько капелек крови в воду, та окрашивается в красный оттенок. Матвеев набирает жидкость в ладони, закрывает глаза, умывает лицо, шею, немного капает и на футболку, мочит пряди челки, но не обращает на это внимания. Дальше в дело вступает трава, маленькие цветочки. — Ты сам это набираешь? — Олег задаёт вопрос тихо, будто бы не уверенный, можно ли что-то говорить. — Да. Очень часто на окраину Москвы езжу, там это всё собираю, иногда в лес хожу… — Матвеев делает всё сосредоточено, — надеюсь у вас побольше тоже чего-нибудь набрать. Времени всё никак нет только… Следующие несколько минут проходят почти в полной тишине, чернокнижник что-то только говорит тихо, совсем не понятно — Олег не разбирает слов. В конце Дима снова умывает себя водой, надевает крестик, шипит, когда он немного жжёт кожу. — А что ты его на Ёсю не вернул? — Шепс протягивает руку, помогая встать. Поджимает губы, когда смотрит на чужие покрасневшие колени. Очевидно, сидеть было не слишком удобно. — Похожу с ним немного, своей силы передам, так лучше будет. За окном раздаётся гром. Шум дождя только усиливается. — Совсем не хочется туда выходить, — стонет Дима. — Да ладно тебе, — тепло улыбается юноша. — Пошли, сейчас быстренько до дома добежим, всё классно будет. Олег вновь берёт плащ, накидывает его на себя, но в большой мере на Диму. Ребята приоткрывают дверь: идёт ливень. Чернокнижник равно выдыхает, хочет уже попросить, чтобы они переждали дождь в бане, но Шепс неожиданно крепко хватает его талию, прижимает к себе, одной рукой почти поднимая, начинает бежать. Чтобы не упасть, Диме приходится бежать вслед за ним. Они мочат ноги, сланцы становятся совсем скользкие, проезжаются по грязи, которая появилась на земле. Олег смеётся, когда Матвеев чихает, как кролик, говорит нежное «будь здоров». Домой они забегают со смехом, мокрые почти насквозь.

***

Влад возвращается к себе ближе к двенадцати часам ночи. Отписывается друзьям, что дошёл, быстро снимает всю одежду и уходит на пару минут в душ. Оказывается в спальне голышом, сбрасывает с себя полотенце и тут же заползает под одеяло. Сегодня на улице порядком холоднее, чем всё остальные дни, а после дождя к тому же свежо, из-за чего Череватый слегка мёрзнет. Ворочается на кровати, пытаясь найти удобную позу, по итогу остаётся лежать, повернутым к окну. В комнате включён только светильник на тумбочке: Влад его не выключает, когда ложится спать. Свет мягко падает на фотографию самого Влада и Ильи, они целуются на камеру, лёжа на песке. За спецэффекты тогда отвечала Лина: она пускала мыльные пузыри, которых на фото получилось хоть отбавляй. Друзей снимал Костя, пока Марьяна и Вика купались где-то недалеко от ребят, Олег жарил шашлыки… Это было прошлое лето и ребята проводили его просто прекрасно. Никаких загонов по поводу предстоящего ЕГЭ, только беззаботность какая-то лёгкая, радость за то, что Саша целых две литровки пива купил… И Илья рядом. Как по щелчку пальцев, телефон, лежащий на тумбе рядом с фотографией начинает звонить, Влад тут же хватает его, быстро отвечая на звонок. — Привет, чертёнок, — на экране появляется Илья, со своей милой улыбкой на лице. Череватый тут же принимается разглядывать его, как будто не видел никогда. — Привет, Илюш, — одними губами говорит он. Илья невъебенно красивый. Очень. Иногда Влад даже не понимает, как судьба свела его с ним. У Ильи волосы красиво по бокам ложатся, сейчас правда, мокрые после душа, но от этого не менее привлекающие к себе; глаза глубокие очень, которые в самую душу могут залезть, разглядеть всё до самой крупицы, заставить показать все секреты; а ещё улыбка мягкая-мягкая, особенно в те моменты, когда Ларионов не может обнять Влада, чтобы быть ближе к нему. — Ну как ты? — будто через толщу воды раздаётся вопрос. — Пока живой, — чуть фыркает Череватый, закатив глаза. Он очень боится показать, что всего за пару дней успел пиздец как соскучиться по своему парню. — Да ладно тебе… — ласково произносит Илья, всё заметив, — ну что случилось? Я же вижу, что-то не так. Юноша вздыхает, поджимая губы. Знал же, что не получится ничего скрыть от этого проницательного взгляда. — Просто очень скучаю по тебе и жду, когда ты вернёшься, — разворачивается на кровати, укладывая телефон перед собой. Теперь лежать на животе порядком удобнее, чем на спине, вытянув руки. Илья улыбается ему. — Я тоже по тебе скучаю, малыш. Ещё немного осталось, и я снова буду у вас. — Ага, конечно, «немного»… — сразу же отвечает Влад, закатывая глаза, — полторы недели целых. — Да я бы даже сказал, чуть поменьше, — Ларионов только подмигивает ему. — Владик, мы же созваниваемся и списываемся каждую минуту. — Но я хочу обнимать тебя. А пока вот, — юноша показывает в камеру, — приходится только подушку обнимать… Илья легко смеётся. — Ребят можешь попросить. Думаю, они не откажут в объятиях. Особенно Лина. — Ты же прекрасно знаешь, шо твои объятия другие… — Влад едва замолкает, — давай, пожалуйста, тему переведём. Не хватало мне тут ещё разрыдаться на ночь глядя. — Я люблю тебя, — с паузами между словами чётко произносит парень. — И я очень хочу наконец вернуться. Очень. Мне тоже тебя сильно не хватает, чертёнок. Обещаю, я здесь не задержусь. Первым же рейсом к тебе примчусь. Не успеешь оглянуться — я буду рядом. Влад шмыгает носом, быстро протирая глаза: — И я тебя люблю. Пиздец как, Илюш. — Так бы сейчас тебя и повалил на кровать, чтобы спать наконец-то лёг. — Вообще-то ты мне первым позвонил, — со смешком в голосе замечает Череватый. — А тут ведь не поспоришь, — соглашается парень. — Что сегодня делали? Родители писали, у вас вроде дождь целый день шёл. — Ага, где-то после обеда начался. Мы к Димке ещё утром пошли. У него все уехали, мелких на него оставили. Вот сегодня в роли нянек были. — Надеюсь, все дети живыми и невредимыми остались. — Конечно! За кого ты нас принимаешь? — сразу же смеётся Влад. — Завтра, кстати, Мишке пару комиксов своих принесу. Он сегодня «Муму» дочитывал, расплакался в конце вместе с Есей. — Бедные малыши, — Илья качает головой. — И вот нужно же такие произведения в школе задавать… — Их можно просто не читать, как делаю я, и не ломать психику, — Череватый поворачивается на бок, перекладывая телефон, чтобы продолжать смотреть на парня. — Ну да, это достаточно действенный способ… — А, кстати, — юноша чуть ли не перебивает его, когда вспоминает, что забыл сказать о самом главном. — Сегодня вообще пиздец прошёл. Ёсе кошмар на сончасе приснился. Плакала громко, кричала. Дима её, наверное, минут десять не мог успокоить. Илья хмурится, заметно обеспокоившись. — А что приснилось? — Шо она по лесу бежит, а за ней отец гонится. Ну, её который, родной. Который повесился, дядька Димы. — Пиздец, — коротко отзывается Ларионов. — Она же маленькая совсем, такой ужас снится… Я бы и сам перепугался, да так, что потом совсем спать отказывался бы… — Она тоже не захотела больше ложиться спать. Сегодня упросилась с Димой лечь, но к ним под другой бок ещё и Миша залез. Хорошо, шо кровать большая, они все втроём уместились, — объясняется Влад. — А ты же… — парень присматривается, — у нас ночуешь? — А где мне ещё быть? — едва улыбается Череватый. — Мало ли, тоже напугался, остался бы у кого-нибудь. — Ой, Илюш, ну шо это я пугаться должен? — серьёзно спрашивает юноша. — Всё у меня хорошо. Димка предлагал конечно остаться у него, потом ещё Олег, но я решил не стеснять никого. — Лучше бы уж потеснил. Я теперь беспокоиться буду за тебя. — С чего бы это? — Ты сейчас один, а у нас в деревне какой-то пиздец творится… Страшно вообще-то. — Да ладно, всё хорошо, — машет рукой Влад, будто бы действительно ничего серьезного не происходит. — Двери сегодня закрой. Окей? — Окей, окей, — Череватый даже встаёт с кровати, чтобы дойти до двери. — Окна тоже закрою, похер, если жарко станет… Хотя у нас сегодня и не особо тепло. Подросток переворачивает камеру, записывая, как закрывает дверь на замок, дёргает её, показывая, что она на самом деле закрыта. — У нас тоже сегодня дождь полдня идёт, ветер дует, — Илья поддерживает разговор, а затем вдруг прерывается, о чём-то задумываясь. — Холодно говоришь? — А? — Холодно тебе? — Да вообще пиздец. — А что ж ты тогда голышом опять ходишь? Влад молчит, сжимая губы, а потом растягивается в улыбке. — Ну шо хочу, то и ворочу. А тебя рядом нет, смущать всё равно некого. — В смысле смущать? — не сдерживает смех Илья. — Ну ты ж не любишь, когда я голым спать ложусь. — Не люблю. Потому что ты сразу лезть начинаешь, и мы по итогу ложимся спать под утро. — А ты просто не поддавайся на мои провокации! — В следующий раз я припомню это тебе! — Ага, ага, — Влад прерывается, когда за окном гремит гром. Неприятно морщится, сильнее кутаясь в одеяло. — У вас до сих пор дождь идёт? — Гроза началась походу, — кивает Череватый. — Видимо завтра придется не на мопеде ехать, а на лодке. — Она только у отца в гараже лежит, — слегка смеётся Илья. — Можешь лесом к родителям пробежать, так быстрее будет. — Ну уж нет, нахуй мне сейчас этот лес не сдался, — протестует парень. — Чего это? — Вон, Ёське он сейчас приснился. Говорю ж, слишком много его стало. Дима теперь от младших всю ночь будет бояться отойти… Мало ли, куда их потянуть может, вдруг как Митьку, затащит непонятно куда, а потом ищи-свищи на кладбищах и между деревьями. Да и сам он, когда сбежал в лес, после сна своего… Это же тоже пиздец полный. Поэтому я сейчас в лес один — ни ногой! — Перепугал меня теперь окончательно, сейчас ты, блин, ещё один остался, мало ли, что за ночь может произойти… — вздыхает Илья. — Господи, как же я хочу к вам приехать. Мне не нравится, что это всё дерьмо вы одни разгребаете. — Но нас много. — А меня рядом нет. — Аргумент… — Влад зевает, посматривая на часы. — Пол второго уже почти доходит. — Да, действительно, — Илья тоже смотрит куда-то поверх телефона, видимо заметив позднее время. — Спать пора ложиться. Ты же завтра опять к работе не выспишься. — Не высплюсь, зато буду уверен, что с тобой всё хорошо. — Да не переживай ты, со мной всё отлично, — машет рукой парень. — И всё же, Влад, пожалуйста, только будь аккуратнее. Хотя бы до моего приезда. — Обязательно, Илюш, — без замедления соглашается Череватый. — И ты тоже аккуратнее. Пока не задумывайся об этой херне слишком сильно, если что-нибудь нароем, обязательно расскажем. — Ладно, ладно, чертёнок. Уговор. — Всё, я побежал спать. Люблю тебя. — И я тебя очень сильно люблю. Они сбрасывают звонок одновременно. Влад сразу же ставит телефон на зарядку, притягивает к себе плюшевого мишку, которого всегда использует для объятий вместо Ильи, когда его нет рядом. Закрывает глаза, надеясь побыстрее уснуть. От чего-то по спине бежит неприятный холодок, заставляющий поджать ноги к телу посильнее.