What kind of union

Артуру следовало догадаться, что Гаюс будет немного удивлен, когда он попросит одолжить книгу о травах. Он не был тем, кого можно было назвать прилежным, когда он был моложе, так почему же это должно было измениться во взрослой жизни? Тем не менее, он был более чем раздражен, когда Гаюс сузил глаза и спросил: — Это еще для чего? — Это действительно так необычно, что я проявляю интерес? — спросил Артур в ответ. Гаюс осуждающе поднял бровь, сказав Артуру, что да, это было очень необычно. Правда в том, что ему было немного неловко; однажды он воздержался от того, чтобы попросить Мерлина помолчать, и неожиданно обнаружил, что очарован историей, которую тот рассказал об особой мази, которую он состряпал и которая в немалой степени спасла многих горожан от тяжелой формы оспы. Артур слушал, по-настоящему слушал, и был ужасно разочарован. Не по своим обычным причинам, заметьте, а потому, что он недостаточно хорошо понимал то, о чем говорил Мерлин. Он не понимал, но очень хотел понять. — Это определенно не в вашем характере, — рискнул предположить Гаюс. — Вам, похоже, было не очень интересно, когда я пытался научить этому вас, когда вы были мальчиком. Это было потому, что, когда он был мальчиком, нужно было думать о более важных вещах, таких как научиться быть воином (что по-прежнему было ключевым) и перспектива женитьбы на принцессе когда-нибудь (это стало значительно менее важным). Было ясно, что Гаюс ждал объяснений относительно того, почему Артур проявил интерес именно сейчас, и это поставило Артура перед выбором — сказать правду или солгать. Он мог бы сказать Гаюсу, что хочет начать уделять больше внимания лечению своих людей, в частности своих рыцарей. Как только в его голове всплыла эта ложь, он тут же отбросил ее. Не потому, что это была плохая ложь, а потому, что, возможно, он должен был это делать в любом случае. Кроме того, он думал, что Гаюс вряд ли считает его самоотверженным человеком, так что в это точно не поверили бы. Или он мог все свалить на Мерлина и сказать старику, что его тошнит от того, что его слуга ведет себя так, будто он умнее его. Так вот, именно это он и сделал. — Мерлин — всезнайка, — проворчал Артур. — Меня бесит, что он говорит со мной как с ребенком, — он разочарованно указал пальцем на книгу, которую хотел взять, — о травах и других вещах. Подозрительность на лице Гаюса смягчилась, видимо он счел ответ короля правдоподобным. — Понятно, — пробормотал Гаюс, доставая книгу с полки и протягивая ее Артуру. — Вы не должны обижаться на Мерлина за его знания, он всегда был умным. Артур смерил его суровым взглядом. — Я умнее, — воскликнул он. Гаюс поднял руки, защищаясь. — Я не говорю, что это не так, сир. Но, конечно, даже вы можете оценить, что это его работа — понимать эти вещи на более глубоком уровне, — сказал он, как всегда, ровно и сдержанно. — Так же, как вы не являетесь мастером по пошиву одежды или гончарному делу. И точно так же, как портные и гончары не являются мастерами владения мечом. Артур не мог с этим поспорить, поэтому вместо этого просто возмущенно фыркнул. После долгой паузы Гаюс сказал: — Что ж, я надеюсь, что в этой книге есть необходимая вам информация, сир. — Спасибо, — сказал Артур. — Я верну ее тебе через неделю. — Хоть через две, — сказал Гаюс, затем заколебался, как будто ему что-то пришло в голову. — Вообще-то, может быть, мы сможем найти вам что-нибудь менее заумное… Артур поднял руку, фактически прервав его. — Я уверен, что справлюсь с ней, — заявил он и ушел, прежде чем лекарь успел предложить ему взять книжку с картинками вместо этой. Он не делал остановок между комнатой Гаюса и своими покоями, более чем смущенный собственными мотивами (вдруг, кто-то увидит). Быстрее бы исследовать эту тему, чтобы лучше понимать бредни своего недалекого слуги. Он практически чувствовал, как его отец переворачивается в могиле. Мерлин не должен заметить его интереса. Тяжелая дверь в его комнату закрылась с решительным стуком, и он положил книгу на стол. Посмотрев на нее, он решил, что займется чтением позже, возможно, перед сном и собрался отвернуться. Но из книги выглядывал кусочек пергамента, он выступал едва-едва, но достаточно, чтобы привлечь внимание Артура. Он потянулся за бумагой и вытащил ее. Осторожно, на случай, если это было что-то важное, что Гаюс положил туда, он развернул и осмотрел ее. Неряшливым почерком был написан короткий отрывок, сопровождаемый горсткой беспорядочных мыслей. Артур сел и нахмурился, читая их. «Человек не может ненавидеть то, что делает его цельным. Король Былого и Грядущего и чародей Эмрис объединятся, чтобы восстановить магию в Альбионе.» Он перечитывал первые строки несколько раз. Эти слова — «Король Былого и Грядущего», и «Эмрис» были знакомы, но он не мог вспомнить, когда их слышал. Ниже был список из дюжины пунктов, но большинство из них были зачеркнуты. Сквозь чернила он разглядел фрагменты — судьба, и пророчество, и меч и дракон. То, что он смог разобрать, было вот что: Артур — Король Былого и Грядущего??? Эмрис (трижды подчеркнуто) — самый могущественный волшебник, когда-либо живший. Артур разгладил пергамент на своем столе и рассмотрел записку. Несмотря на действия своего покойного отца (и свои собственные; было бы неправильно игнорировать его собственные ошибки), Артур задумался о своем мнении о колдовстве. Его отец всегда утверждал, что магия развращает и что все, кто ее использовал, впадают в ее злые пороки, но Артур собственными глазами видел, что это не совсем правда. Конечно, он был свидетелем ущерба, который может нанести магия, но он также видел, как она излечивает болезни и способствует процветанию посевов. Он начал относиться к этому так же, как к своему собственному мечу; в неправильных руках острое лезвие может причинить много вреда. Тем не менее, колдовство было объявлено вне закона в Камелоте. На булыжниках снаружи было почерневшее пятно, которое, как он думал, никогда не удастся смыть; десятилетия погребальных костров уродовали землю под ногами. Но уже больше года костер не разжигали. Он задавался вопросом, как отнесутся к этому его советники, если он попытается отменить запрет, а затем посмеялся над фантазией. Что они могли сделать, чтобы остановить его? Он был королем. Размышления Артура были довольно резко прерваны, когда Мерлин ворвался в его комнату, совершенно запыхавшись. — Мерлин, — спокойно произнес он. — Ты опоздал. — Ему было все равно, но это нужно было сказать. Он демонстративно проигнорировал учащенное сердцебиение, когда повернулся к нему лицом. — Но я оставлю это без внимания, только потому, что мне нужен твой совет кое о чем. Мерлин сделал пару долгих, тяжелых вдохов и выдохнул: — Да? — вечно глупый и совсем не привлекательный. Артур бросил ему наполовину полный бурдюк с водой, который тот поймал (на удивление). — Спасибо, — он стал пить из него и поперхнулся. — Ты в порядке? — спросил Артур. Как бы сильно он ни хотел задать ему вопрос по своим собственным причинам, хрипы Мерлина вызывали неподдельную озабоченность. — Все прекрасно, — отмахнулся он взмахом руки, и его голос действительно звучал лучше. Он бросил пустой бурдюк с водой обратно Артуру. — Зачем тебе мой совет? Артур вздохнул и смерил его терпеливым взглядом. Мерлин был одним из его самых доверенных советников, независимо от его титулов (или их отсутствия), и он сомневался, что в замке была хоть одна душа, которая этого не знала. — О чем? — Мерлин смягчился, как будто услышал внутренние размышления короля громко и ясно. Артур слегка прищурился и подумал, что, если бы он действительно это сделал. — Что ж, — начал Артур, собрал бумаги на своем столе в ровную стопку и задумался, как именно сформулировать свое заявление. Он вспомнил формулировку пергамента из книги Гаюса: объединятся, говорилось в нем. Достаточно расплывчато, но это могло означать что угодно, от союзничества до брака. Ни от кого из них не ускользнуло, что Артур некоторое время молчал. — Ну? — подсказал Мерлин. — Ты слышал имя «Эмрис?»