What kind of union

— Ты слышал имя «Эмрис»? — довольно небрежно спросил Артур. Небрежно для любого, кто не был Мерлином, который прекрасно слышал напряженный интерес в его тоне. Мерлин замер и быстро взглянул на бумаги, которые лежали на столе. Когда Гаюс сказал ему, какую книгу позаимствовал Артур, он даже не дал старику договорить, прежде чем выскочить за дверь. Он надеялся, что доберется до покоев Артура вовремя, прежде чем у него появится шанс открыть эту книгу и найти то, что, очевидно, уже было найдено. Мерлин торопился, но напрасно. Прошло некоторое время с тех пор, как что-либо угрожало Камелоту. На самом деле, это был подозрительно долгий период мира, и, хотя им удалось вернуть Моргану на свою сторону, Мерлин стал безрассудно самодовольным. Однако в тот момент, когда Артур посмотрел на него и произнес имя, данное ему друидами, он пожелал, чтобы какая-нибудь великая и ужасная сила поразила их обоих. — Мерлин? — позвал Артур, немного нетерпеливо. Мерлин моргнул. — М-м, — очнулся он. Этого, по-видимому, было достаточно, чтобы Артур продолжил задавать вопросы. — Недавно я прочитал о «Короле Былого и Грядущего», — заглавная буква была неявной, как и в заметках, написанных Мерлином. — Среди прочего. Это говорит о союзе, в своем роде, между королем и магом. — Он посмотрел на Мерлина выжидающе. — И, я полагаю, ты хочешь предотвратить этот союз? — предположил Мерлин. Он был удивлен, что его голос прозвучал четко, когда сердце так сильно колотилось у него в горле. Выражение лица Артура сменилось с выжидательного на расчетливое. — Совсем наоборот, Мерлин, — сказал он, и впервые за долгие, должно быть, годы Мерлин не смог определить тон. — Тебе не кажется, что пришло время вернуть магию в Камелот? Мерлин надеялся, что сохранил невозмутимое выражение лица, потому что определенно чувствовал, что мир резко накренился вокруг своей оси. Это была сбывшаяся мечта — услышать, как Артур произносит эти слова, но все еще оставался вопрос о собственной магии Мерлина и о том, как сообщить об этом Артуру. Ясно, что он придет к этой мысли, но все равно примет это за предательство, что Мерлин обладал вещью, которая, по сей день, каралось смертью. Он чувствовал себя виноватым из-за тайны, скрывая свою истинную природу от своего лучшего друга (своего принца, своего короля, своего палача). Мерлин действительно не верил, что Артур убьет его, но для него не стало бы шоком быть изгнанным за свою ложь. Он не был уверен, сможет ли с этим жить, поскольку, помимо того, что Артур был его ближайшим другом, Мерлин был трогательно влюблен в тупоголового короля. — … ты в порядке? — говорил Артур. — Мерлин? — В какой-то момент он поднялся со своего места, и встал перед ним. Обеспокоенного выражения его лица было достаточно, чтобы сердце Мерлина дрогнуло. — Я в порядке, — сказал Мерлин и проглотил комок в горле. — Если ты веришь, что это правильно, — осторожно ответил он, хотя на самом деле ему хотелось схватить Артура за плечи, встряхнуть его и закричать: наконец-то! Артур бросил на него еще один забавный взгляд. Мерлин не был уверен, что он чувствует по поводу своей внезапной неспособности читать по его лицу. — Никаких сильных чувств по этому поводу? — спросил он. Мерлин колебался. Откуда он мог знать, верно? Конечно, он был бы обезглавлен или сожжен, если бы Артур поймал его. Или, возможно, он имел в виду сильные негативные чувства. Мерлин энергично кивнул. — Мы, безусловно, сталкивались со своей долей врагов-магов, сир, — признал Мерлин. Он редко прислушивался к мнению Артура и одновременно надеялся, что перемена настолько отвлечет его, что он сменит тему и что это не покажется ему подозрительным. У Артура дернулся глаз, но он ничего не ответил. — Какое-то время уже нет, — задумчиво промурлыкал он. Между ними повисло долгое молчание, прежде чем Артур добавил: — Ты не ответил на мой вопрос. Не думай, что я забыл. Верно. Эмрис. Если бы Артур хотел выследить Эмриса, ему не пришлось бы далеко ходить. Но он не знал, не мог этого знать. Это был разговор, который Мерлин определенно не хотел вести с Артуром в ближайшее время; одно дело признаться в том, что он колдун, и совсем другое — сказать ему, что он самый могущественный колдун в истории (и будущем) Альбиона. — Эмрис? — спросил он, и Артур кивнул. Было странно произносить это имя вслух в его присутствии. — Я не помню, — медленно произнес Мерлин, надеясь, что прозвучало так, будто он думал об этом. — Что в нем такого особенного? — Если Артур еще не знал, что записка принадлежала Мерлину, он не собирался ему говорить. — По-видимому, он самый могущественный колдун, который когда-либо жил, — объяснил он, и, да, это были слова, которые записал Мерлин. — Ах, — произнес Мерлин и сел в ногах кровати Артура. Из-за долгого стояния на месте и осознания того, что Артур серьезно относится к отмене запрета на магию, его ноги неприятно подкашивались. — И я полагаю, это делает тебя Королем Былого Грядущего? — Это тоже написал Мерлин. Артур посмотрел на него так, словно тот был особенно медлителен. — Да, Мерлин, — сказал он. — Я предлагаю разыскать этого Эмриса и поговорить. У Мерлина закружилась голова. — Одним словом, — прошептал Мерлин. — Ты действительно думаешь, что колдун с такой огромной силой позволил бы королю Камелота подобраться близко? Оказалось, что Артур об этом не подумал. После нескольких минут спокойного размышления Артур сказал: — Если Эмрис такой могущественный, возможно, он поймет, что мы пришли, чтобы протянуть руку мира во имя Альбиона, — он помолчал еще немного. — И я полагаю, что подобное пророчество было хорошо известно среди магов. Возможно, он ждет нас. Это было не совсем понятно Мерлину. Артур использовал его королевское мы, или смысл в том, что он и Мерлин должны были вместе идти на это задание. И он собирался отправиться на поиски вместе с королем, потому что, будь он проклят, если позволит Артуру в одиночку преследовать колдуна (то, что это был он, не имело значения). Намерения Артура казались благородными, что было неудивительно; Мерлин знал, что скорее погибнет, чем совершит что-то меньшее, чем справедливое. Он просто не был уверен, готов ли он к тому, чтобы правда вышла наружу, пока. Если не сейчас, раздался задумчивый голос в его голове, когда? Возможно, дело было не в готовности Мерлина, а в вопросе времени. Уже несколько месяцев Камелоту не угрожала серьезная угроза, и Мерлин вынужден был признать, что если бы существовало идеальное время для установления Золотого века, то такой период мира (каким бы коротким он ни был), как этот, был бы именно таким. — Итак, что ты скажешь? — спросил Артур. — Давай найдем этого колдуна. Мерлин искал на его лице хоть малейшую тень сомнения, но не нашел ничего, кроме надежды. Артур, казалось, искренне верил в обрывки информации, которые Мерлин оставил на этой странице. — Хорошо, — сказал он, чувствуя себя странно побежденным. Артур улыбнулся, сияющий и довольный. — Мы уходим с первыми лучами солнца.