What kind of union

— Я должен тебе кое-что сказать, — произнес Мерлин. Пришло время рассказать ему; время выложить все начистоту. Чем дольше он ждал, тем хуже становилось для них обоих и тем больше это воспринималось как предательство. Выражение лица Артура было выжидательным, и Мерлин почувствовал себя странно смущенным. Он ожидал, что тот будет немного колебаться, ожидая услышать что-то, что изменит его жизнь, хотя Мерлин знал, что у него нет возможности узнать, что он собирался ему сказать. — Да? — подсказал Артур, и Мерлин был рад, что его тон, по крайней мере, казался немного неестественным, даже если его поведение этого не выражало. — Я… Я… — начал он и замолчал. Годами он планировал и придумывал сценарий, как сказать ему об этом. Грандиозные речи, которые заканчивались словами «Убей меня, если чувствуешь, что должен» или «Но это всегда было для тебя, Артур». Но в тот момент, конечно, все было по-другому. В его голове и во снах все было по-другому, где слова, которые он произносил, не имели никакого значения. Все было по-другому, когда глаза Артура (такие насыщенные и голубые в лунном свете) были прикованы к нему, а его лицо было таким открытым, выжидающим и уязвимым, каким он никогда не был, когда был с кем-то, кроме Мерлина. Он был лучшим другом Мерлина. И это должно было измениться, потому что теперь отступать было некуда. — Мне жаль, — сказал Мерлин. Артур нахмурился. — Почему? — мягко спросил он. Мерлин отвернулся и позволил угасающему свету костра на мгновение осветить его глаза. — Мы проделали весь этот путь напрасно, — тихо сказал он. Он крепко зажмурился. Чья-то рука опустилась на колено Мерлина, и у него даже не хватило сил подпрыгнуть от неожиданного прикосновения. — Что ты имеешь в виду? — спросил Артур. В его голосе было какое-то терпение, которое заставило Мерлина задуматься. Во всем этом должно было быть нечто большее, чем то, что сказал Артур. Он всегда был импульсивным (часто до опасной степени), но никогда так легкомысленно не относился к будущему своего народа. Должно быть, он долгое время обдумывал снятие запрета на магию в частном порядке, чтобы принять решение из-за записки, которую Мерлин оставил в своей книге по гербологии. Мерлин нахмурился и собрался с мыслями. — Почему сейчас? — спросил он. Выражение лица Артура дрогнуло. — Прости? — Почему ты делаешь все это сейчас? — уточнил Мерлин. — Потому что я узнал о пророчестве, — сказал Артур тем тоном, который приберегал для тех случаев, когда думал, что Мерлин задал ему глупый вопрос. Или тон, который он использовал, когда хотел, чтобы Мерлин подумал, что он задал глупый вопрос. Мерлин не подумал, что это глупый вопрос. — Ты не из тех, кого так легко поколебать, Артур, — сказал Мерлин. — Ты долго думал об этом, не так ли? — это был не столько вопрос, как предполагал Мерлин, сколько обвинение. Артур недоуменно уставился на него. — Я признаю, что это было не так поспешно, как я себе представлял, — признал он. — Я пришел к пониманию ошибки в действиях моего отца — и моих собственных. Я хочу только все исправить. — Я знаю, что ты хочешь сделать, — сказал Мерлин, потому что он не сомневался в мотивах Артура. Ни на секунду. — Но почему? Его фальшивое раздражение исчезло, и Артур просто посмотрел на него. Действительно смотрел. Мерлин поерзал под тяжестью его взгляда и попытался расшифровать его. Это было похоже на то, что он пытался сказать что-то без слов, что у Артура обычно хорошо получалось, когда угол его бровей говорил Мерлину, что он идиот, или изгиб его губ давал ему понять, что Артур не упустил из виду, как закатились глаза Мерлина. Но сейчас Мерлин не понимал. Или, может быть, он не хотел понимать, потому что в его взгляде было что-то знающее и значительное. Артур натянуто улыбнулся, как будто мог видеть, как кусочки картинки встают на свои места в голове Мерлина, и отвернулся. Но он никак не мог знать. Он не мог. Мерлин не отводил от него взгляда. Мерлин скромно спросил: — Что ты знаешь? — Мерлин, — начал Артур, — нет ничего, чего ты не мог бы мне рассказать. — Почему ты ничего не сказал? — выдохнул он. Его сердце колотилось где-то в горле, а земля под ним казалась неустойчивой. Мерлин был почти уверен, что вот-вот рухнет. Артур вздохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на звезды. — Это твой секрет, который ты можешь рассказать, — сказал он. О, боги, он знал. Он знал все это время, но ничего не сказал. И он ничего не сделал. Утер был мертв уже год, а Артур знал о его магии и все это время соблюдал законы. Он позволил Мерлину стать его личным преступником. Мерлин встал, не в силах оставаться рядом с ним с этим кипящим гневом (облегчением, страхом). — Подожди, Мерлин, — сказал Артур, вставая, но Мерлин уже ушел. Ему нужно было увеличить расстояние между ними, даже если это было недалеко. Мерлин остановился на берегу ручья и боролся с желанием закричать. Он мог бы помешать Артуру встать, удержать его с помощью какой-нибудь магии, но он всегда боролся с мыслью использовать против него свою силу, если только это не было абсолютно необходимо. — Как давно ты знаешь? — спросил Мерлин Артура, когда почувствовал, что тот остановился рядом. — Годы, — ответил Артур, и Мерлину не нужно было использовать магию, чтобы понять, что он говорит правду. Мерлин невесело усмехнулся. — И ты позволил мне так долго жить в страхе за свою жизнь? — потребовал он ответа. — Я ничего не мог поделать, — сказал Артур. — Ты должен понять. — Помоги мне, — он уставился в чернильно-черную воду и изо всех сил сдерживал свой гнев. Сегодня вечером предали Артура, а не его. — Моего отца невозможно было убедить, ты это знаешь, — сказал он, и Мерлин знал, что это правда. — Ты мог бы сказать мне, что все знаешь, — в отчаянии сказал он, и его гнев был подавлен одиночеством. Артур придвинулся ближе, пока Мерлин не почувствовал тепло его тела на тыльной стороне своей руки. — Если бы я это сделал, то боялся бы, что ты не будешь осторожен, — рассуждал он. — Мой отец приказал бы зажечь погребальный костер быстрее, чем ты успел бы моргнуть, если бы до него дошел слух. — Мерлин услышал, как он вздохнул. — Я собирался снять запрет несколько месяцев назад, но… Мерлин повернулся к нему и обнаружил, что лицо Артура исказилось от сожаления. — Но? — Мне пришлось дать пыли осесть, — сказал он. — Мне жаль, что это заняло так много времени. Одиночество было единственным, что оставалось, и Мерлину было холодно от этого. — Я не смог бы вынести потери тебя, — тихо признался Артур, и у Мерлина перехватило дыхание. — Я знаю, было бы безопасно сказать тебе, что я знал какое-то время, но… — он сделал паузу, как будто подыскивал правильные слова, — наверное, я надеялся, что ты скажешь мне сам. — Они долго смотрели друг на друга. — Ты так и не сказал мне, — произнес Артур с неуверенной улыбкой. Мерлин поджал губы. — Я солгал тебе, — сказал он, но сам не был уверен, почему. — Ты должен был, — ответил Артур. — Я колдун, — выдохнул Мерлин. Признание, хотя и было ожидаемым, опасно повисло в воздухе между ними. Артур улыбнулся своей нежной, однобокой улыбкой, и сердце Мерлина дрогнуло. — Да, я знаю, — сказал он, и на Мерлина обрушилось облегчение, какого он никогда раньше не испытывал. Он толкнул Артура в плечо и сел у ручья. — Венценосный осел, — проворчал он, но в его голосе не было ни капли злобы. Артур рассмеялся, снова занимая свое место рядом с Мерлином. Некоторое время они сидели в дружеском молчании, позволяя журчанию ручья омывать их. Было так странно видеть его магию на виду; наполовину раскрытый секрет. — Завтра мы возвращаемся в Камелот, — объявил Артур. — Может быть, Эмрис придет к нам, если будет знать, что это безопасно. — Его голос звучал так уверенно, что Мерлину захотелось просто слепо согласиться с ним, но он ничего не сказал и закрыл глаза. — Что? — спросил он. — Эмрис не такой, каким кажется, — сказал Мерлин. Он почувствовал, как Артур пошевелился рядом с ним. — Ты знаешь его? Мерлин кивнул. — Да, — ответил он. — Довольно хорошо. — Ты расскажешь мне о нем? — попросил Артур. — Однако ты не захочешь жениться на нем после того, как я это сделаю, — поддразнил Мерлин, и это не сработало, потому что Артур не понял кульминации и уловил печаль в его тоне. — Поживем, увидим, — сказал он. Мерлин колебался. — Ты бы женился на мужчине? — спросил он. — Я женюсь по любви, — просто ответил Артур, и Мерлин не смог с этим поспорить. — Расскажи мне о нем, — повторил он. — Тут особо нечего рассказывать, — произнес он, и Артур недоверчиво посмотрел на него. — Нечего рассказывать? — эхом повторил он. — Предполагается, что он самый могущественный чародей Альбиона, Мерлин, как это нечего рассказывать? — Потому что, Артур, — натянуто сказал Мерлин, — ты смотришь на него. Молчание. Они смотрели друг другу в глаза, и Мерлин старался не испытывать ни малейшего удовлетворения от того, что лишил Артура дара речи, пусть даже всего на несколько секунд. — Ты Эмрис? — запоздало спросил он. — Так меня называют друиды, — сказал Мерлин. Ошеломленное лицо Артура сменилось тихим благоговением, и Мерлин поборол желание застенчиво отпрянуть. — Когда я услышал о пророчестве, я не мог поверить, что мне суждено стоять рядом с таким невероятным придурком, — сказал он небрежно, более или менее пытаясь рассеять странное напряжение между ними. — Эй, — сказал слегка обиженный Артур. — Но потом я узнал тебя — верного, доброго, надежного, честного, красивого Артура, — и я не мог представить, что буду стоять рядом с кем-то еще, кроме тебя. Даже в темноте можно было безошибочно различить румянец Артура. — Ты был неправ, — сказал он. Мерлин нахмурился. — В чем? Артур вздохнул и расправил плечи. — Ты сказал, — нервно начал он и прочистил горло, — что я бы не захотел жениться на Эмрисе. — А? — тупо переспросил Мерлин. Было удивительно, что он вообще смог это произнести, потому что он был совершенно уверен, что его сердце остановилось. — У нас обоих были свои секреты, Мерлин, — сказал Артур несколько задумчиво. — Ты рассказал мне свой. А мой, я полагаю, заключается в том, что я надеялся, что ты Эмрис, потому что боялся, что друиды хотели, чтобы мы с ним поженились. — О чем ты говоришь? — спросил Мерлин, хотя ему было совершенно ясно. Ему нужно, чтобы Артур сказал это прямо, потому что от надежды у него разрывалось сердце. — Ты всегда говорил, что женишься по любви. Артур кивнул легким, едва заметным движением. — Да, — согласился он. Его глаза были широко раскрыты, как будто он был удивлен, что вообще что-то сказал. — И для меня жениться по любви означало бы жениться на тебе. — В его голосе звучал такой страх, и отдаленная часть Мерлина надеялась, что это не потому, что он думал, что причинит ему боль. — О, — вот и все, что сказал Мерлин, но он знал, что этого было совершенно недостаточно. — Я не ожидаю, что ты ответишь тем же, — сказал он. — Секрет за секрет — вот и все, что я хочу, чтобы это было. Мерлин уставился на него. Как он мог подумать, что Мерлин не чувствует того же? Половина или больше сплетен, которые распространялись среди горничных и слуг, были как-то связаны с характером отношений Артура и Мерлина. И рыцари с их грубыми комментариями, которые Мерлин пытался игнорировать. Не верилось, что он не знал. Артур дрогнул под пристальным взглядом Мерлина. — Я бы хотел, чтобы ты сказал что—нибудь. Возможно, Мерлину следовало как-то предупредить его, но он действительно не мог представить другого момента, что бы поцеловать Артура. Это был не очень хороший поцелуй; их губы соприкоснулись, как сэндвич с зубами, почти болезненно и их носы неловко стукнулись. Щетина Артура царапала ладони Мерлина. Но, это был лучший поцелуй в его жизни. Он отстранился. Выражение лица Артура было комично изумленным, его глаза были такими широкими, а рот слегка приоткрыт. — Ты любишь меня? — спросил Мерлин, просто чтобы узнать, каково это — сказать это вслух. Артур все еще был в шоке, но ему удалось слабо выдавить: — М-м, да. Мерлин улыбнулся ему, и Артур медленно улыбнулся в ответ. — И я люблю тебя, — сказал Мерлин. — Я тоже тебя люблю. На этот раз, когда они поцеловались, они оба были готовы. Поцелуй был мягче, слаще и полон таких обещаний, что Мерлину показалось, что он лопнет от счастья. Артур рассмеялся одними губами, и они оторвались друг от друга, а затем он засмеялся громче. Мерлин уже много лет не видел в нем столько радости. Мерлин наклонился вперед, и они соприкоснулись лбами. — Ты будешь лучшим королем, которого когда-либо знал Альбион, — пообещал он. — Когда ты рядом, я почти верю в это, — сказал Артур и снова прижался губами к губам Мерлина. Одиночество покинуло его, сменившись теплом, любовью и покоем, и их будущее открылось перед ним кристально чистым, золотым и совместным. Но это могло подождать, потому что прямо сейчас он был занят поцелуями с мужчиной, которого любил, и этого было достаточно.