Voice

22 августа

Смех детей сконцентрировался на небольшой лужайке около самого въезда, где два жёлтых автобуса уже некоторое время ждали их, отчего водители начали ругаться и прожимать клаксон так часто, что уши вяли. А дети, не желающие расставаться с любимыми вожатыми, старались за последние минуты получить как можно больше объятий и звонких «пять». Особенно большая кучка собралась возле Мэтта Бойда — «большого парня», как любили звать его ребята из отрядов постарше. В конце концов дети уломали парня по очереди подбрасывать их вверх и кружить на руках, потому что видели, как он точно так же подхватывал Даниэль Уайлдс на последнем медляке, на котором, собственно, Мэтт, под напором других не стесняющихся ничего ребят, признался ей в любви. Дэн, которая была в обычное время более строгой и дисциплинированной, потому что носила звание старшей вожатой и больше всего контактировала с главой лагеря — Дэвидом Ваймаком, была смущена подобным поведением, но отказывать и уж тем более портить невинным детям представление не собиралась. Именно поэтому Бойд сейчас будто светился изнутри, с огромной улыбкой на лице подкидывал, кажется, уже двадцатого ребёнка, хотя должен был быть неимоверно уставшим: помогал целый день таскать детям чемоданы в автобус. Особенно преданные девочки, влюбленные в то, каким открытым был Ники, и мальчики, которым он помог совершить каминг-аут, прямо сейчас были в крепких объятиях Хэммика, что, не скрывая слёз, руками обнимал их за плечи, что-то лепеча губами. На прощание он сделал каждому из участников его кружка радужную ленту на булавке с надписью «Любая надежда лучше безнадеги» — девизом лагеря. Дэн, Рене, Тея и Кейтлин — женская часть их вожатского состава — принимали валентинки от смущённых детей, которые те хотели оставить им на память, чтобы девушки никогда-никогда их не забыли. Для них Дэн была как старшая сестра, ругавшая за разбитые колени, пока обрабатывала их. Рене в тайне учила детей метать дротики, лишь улыбаясь на вопрос о том, где она этому научилась. Кейтлин ласковым шепотом рассказывала детям, которым не посчастливилось оказаться в карантине посреди смены, сказки. Тея была заведующей спортивного кружка, который вела вместе с Кевином Дэем. Прямо сейчас тот расписывался на разных вещах — от чехлов до футболок, — подаваемых ему детьми, потому что «не каждый день тебе выпадает возможность быть в лагере вместе с Кевином Дэем — звездой юношеского лакросса». Близнецы тихо сидели в сторонке на лестнице. Дети к ним не подбегали, потому что, очевидно, боялись их и старались сторониться. Аарон Миньярд был медбратом. Своё свободное время он по большей части проводил в комплексе, где вместе с Кейтлин помогал главному врачу. Общение с шумными детьми едва ли входило в распорядок его дня, а если и удавалось выкроить несколько минут, то только для тех, кто умудрялся заболеть или не хотел участвовать в каких-нибудь соревнованиях. А Аарон был достаточно снисходительным. Эндрю Миньярд — злой близнец, как звали его за глаза, был главным ди-джеем; именно благодаря ему в лагере целый день играли песни, а на дискотеке никогда не было скучно. Но для целей оповещения он использовал голос Рене — её дети любили и не шугались. Сам он говорил только в тех случаях, когда излишне упрямые подростки не хотели вылезать из постелей. Увидеть его можно было не часто, лишь на дискотеке по вечерам и в компании Нила Джостена на крыльце у вожатского домика. Нил, к слову, тоже завоевал сердца многих. Он давал поблажки на спортивных забегах, пока Тея и Кевин не видели. Прикрывал ребят от старших вожатых — Дэн и Рене, когда кто-то творил какую-то глупость. И он же подружился с «монстром» — у старших отрядов это было в почёте. — Эндрю! — рядом возник ребёнок, чей голос уже начал ломаться, поэтому через звонкий фальцет иногда пробивались грубые нотки. Миньярд знал, кому этот голос принадлежит. Никто, кроме вожатых, не набрался бы смелости подойти к нему. Никто, кроме Робин. Повернув голову на звук, Эндрю встретился лицом к лицу Робин Кросс, чей рюкзак на спине казался больше её самой. Молчаливо склонив голову в вопросе, парень взглянул в тёмные, похожие на его в детстве глаза. — Нам не нужны лишние уши! — воскликнула она, смотря за спину Миньярда — на его близнеца, что тоже повернулся к девочке, когда она подошла. Аарон, не забывая закатить глаза и показушно цокнуть, встал и направился в сторону Кейтлин. — Так-то лучше, — фыркнула Робин и, быстро оглядевшись, наклонилась к Эндрю: не так близко, чтобы это стало проблемой, но так, чтобы сказанное услышал только он. — Что у вас с Нилом? Будь Эндрю менее сдержанным — поперхнулся бы. Робин совершенно не знала о чувстве такта и о том, что такие вопросы не задают. Тон её голоса казался настолько непринужденным, что Эндрю едва не смутился. Он кинул быстрый взгляд на Нила, который даже в эту секунду не сводил с него глаз. В любой другой раз Миньярд вряд бы ли справился с желанием стереть с его лица эту глупую ухмылку. Даже фантазию бы проявил, подобрав самый изощрённый способ. Однако сейчас к такому не располагала ситуация. Отвечать на вопрос Эндрю не собирался. Ну уж нет. Глубоко вдохнув, он перевёл взгляд обратно на Робин, пытаясь понять, откуда столько задорного блеска появлялось в её глазах, когда она затрагивала эту тему. — Робин! Все уже в автобусе, быстрее! — окликнула её Дэн в момент, когда девочка только разомкнула губы и свела брови вместе, намереваясь воспроизвести на свет очередную глупость. Робин тут же напряглась. Не издав по итогу ни звука, она обернулась на Дэн, следом оглядела пустую площадку на дороге и полные автобусы, и, повернувшись обратно, крепко схватилась за лямку рюкзака. — Если ты упустишь этот шанс, я тебе жизни спокойной не дам! — крикнула она Эндрю, отбегая от него к остальным. — Давайте, малышня, до следующего лета! — прокричала Дэн, спрыгивая с внутренней ступеньки автобуса и закрывая дверь. Автобусы затарахтели и начали медленно отъезжать. Дети налипли на окна, лицами упираясь в стекла, и судорожно махали руками. У въезда в лагерь собрались почти все вожатые. От прощаний воздержались лишь Эндрю — всякая сентиментальная херня никогда не удостаивалась его времени, — и… — Что такого тебе сказала Робин? — спросил Нил, незаметно пробравшись на место Аарона. Сел, уперевшись локтями в колени, и склонил голову на бок так, что его съехавшая чёлка обнажила лоб. Эндрю на минуту замолчал, пытаясь отыскать блеск вины в голубых глазах. Почувствовав на себе посторонний взгляд, сморгнул и отвернулся. Аарон смотрел на него с бесконечным презрением, долей осуждения и крупицей насмешки. Эндрю смерил его предупреждающим взглядом в ответ. Стоило напомнить ему, как совсем недавно он обжимался с Кейтлин в подсобке медпункта. — Сказала, что ты придурок, которому нельзя доверять детей, — произнёс Миньярд, возвращаясь к маячащей прямо перед носом проблеме. — Эй! — на секунду на лице Нила проскользнула наигранная обида, а после он усмехнулся и облизнул пересохшие губы. — Пошли, — сказал Эндрю, наконец вставая со своего места и двигаясь в сторону лестницы. — Куда мы? — спросил Нил, быстро взбегая за ним по ступеням. — Нам ведь нужно помочь Дэн с вещами. — Пусть они как-нибудь разберутся с этим без нас. Или ты хочешь потаскать тяжести? — он обернулся через плечо, легко усмехаясь и незаметно приподнимая уголки губ. Нил на мгновенье застыл, поражённый, а после не смог сдержать широкой улыбки. Эндрю подошёл к двери главного дома и открыл её, не встретив препятствий. — Эй, Дэвид! — прокричал он, заходя внутрь. — Мы собираемся позаимствовать твою тачку, если ты не против, — в ответ ему не произнесли ни слова. — Никого, — произнёс Нил, закрывая за собой дверь и вопросительно смотря на Эндрю. — Верно, — сказал он, проходя мимо Джостена и поворачивая замок на двери. Нил бросил настороженный взгляд. Он прошёл к центру помещения, осматриваясь. На дальней стене висело охотничье ружьё, заряженное или нет — неизвестно. Вряд ли Ваймак стал бы хранить у себя нечто настолько опасное для детей, при этом вот так оставляя дверь открытой для любого желающего войти. Парочка окон была намертво закрыта жалюзи, скрывая от любопытных детей всю муторную и скучную работу директора лагеря. Справа от входа расположился криво стоящий комод с накренённой дверцей, открывающейся с противным звуком. На нём стояло радио, которое транслировало Ваймаку оповещения из громкоговорителей, наставленных по всему периметру лагеря, — мера предостережения на случай, если Миньярд решит сказать что-нибудь провокационное. А Эндрю любил так делать: ходил по тонкой грани, всегда оставляя в своих подкастах скрытый подтекст, понятный лишь определённым людям. Ваймак не всегда знал, о чём именно идёт речь, зато прекрасно понимал, что что-то хорошее вряд ли имелось в виду. Эндрю остался стоять у двери, засунув руки в карманы джинсов и наблюдая за действиями Нила. Ковёр, застилавший большую часть комнаты, был пыльным и явно повидавшим время. На нём, в углу, стояло красное кресло с ободранными подлокотниками и обшарпанной подушкой, создавая впечатление, будто Ваймак нашёл его на помойке возле приюта для животных. Рабочий стол, выполненный из тёмного дерева и выглядящий как единственное, на что их директору, по правде говоря, хватило денег, являлся самой важной вещью лагеря. Однако, несмотря на его огромную любовь к этому столу, он обычно заваливал его кучей бумаг, с которыми находил время разобраться поздней ночью, когда весь, почти весь, лагерь спал. Сейчас же его занимали лишь зелёного цвета лампа с ослепительно-жёлтой лампочкой, кружка из-под кофе и старый телефон, по которому иногда звонили родители или дети. Нил прижался бёдрами к столу, скрестив руки на груди. Эндрю остановился по центру комнаты, прямо напротив него, и просто смотрел, не отрываясь. — Так… зачем ты привел меня сюда? — Джостен неопределённо покрутил пальцем в воздухе и мотнул головой, откидывая мешающую чёлку в бок. Эндрю сделал пару шагов вперёд и, не разрывая зрительный контакт, остановился в полуметре от Нила. Джостен шумно вдохнул и опустил руки назад, с силой сжимая край стола. — Ты против? — склонил голову Миньярд. Парень отрицательно покачал головой. — А по твоим словам кажется, что тебе не терпится поскорее помочь кому-нибудь, — сделал ещё шаг вперёд, — идиот. Нил почувствовал его дыхание, легко коснувшееся подбородка, и слегка прикрыл веки, ловя момент. Эндрю осторожно положил руку на плечо Нила, сжимая несильно ткань толстовки. Затем медленно повёл ей вверх, пальцами невесомо, словно пером, касаясь нежной кожи шеи. Нил передёрнул плечами от накативших мурашек и слегка склонил голову, ластясь. На его губах медленно расцвела удовлетворённая улыбка, которая неумолимо раздражала и нервировала. Стереть её было необходимостью. Второй рукой Эндрю схватился за ворот футболки и потянул на себя, завлекая. Губы Нила были сухими и потрескавшимися из-за перманентной тревожности (и, возможно, из-за Эндрю), но то, как он продолжал улыбаться сквозь поцелуй, явно очень довольный собой, заставляло лишь ближе прижимать его к себе, ведя в этом поцелуе только им понятную борьбу. За дверью скрипнула лестница. Эндрю отпустил футболку, делая шаг назад. Нил шумно выдохнул через нос, руками до скрипа продолжая сжимать край стола. После одного поцелуя он выглядел так, словно пробежал марафон. Эндрю с трудом подавил желание ухмыльнуться: — Один — ноль, Джостен, — победно бросил он, направляясь к двери, чтобы по-своему встретить незваного гостя.

***

Окей, да, почему бы и нет. Дверь перед Ники захлопнулась с громким стуком, поток появившегося воздуха взъерошил его волосы. Нил тут же начал оправдываться, говоря, что они с Эндрю по просьбе Дэвида должны сделать что-то с… дверцей его стола, она что-то там — парень не разобрал, потому что Джостен говорил с дальней части комнаты, буквально распластавшись на столе и звуча задушено, постоянно прерываясь на шумные вдохи. Ники не дурак и может сложить два плюс два, но комментировать это хоть как-то он не решился: Эндрю выглядел так, будто ещё одно слово, вылетевшее изо рта его кузена, и он труп. С сумками ему никто помогать не собирался. Тея и Рене ушли в лагерь поболтать о чём-то секретном и забрать вещи оттуда. Аарон не отлипал от Кейтлин, потому что, очевидно, Эндрю не было рядом. Ники двинулся дальше по террасе, подходя к окну с другой стороны домика. Открыто. Отлично. Он схватился пальцами за деревянную раму и потянул наверх, полностью открывая. Осторожно пригнувшись и сначала просунув одну ногу, залез внутрь, выпрямляясь. В личной мини-библиотеке — пылесборнике, если быть проще, — Ваймака стоял спёртый и душный запах. Сюда явно давно не заходили. — Ужас… — выругался Ники, зажимая нос, чтобы не чихнуть. Он быстро оббежал стеллаж, мельком бросая взгляд на постер какого-то фильма ужаса про зомби, который сюда принесли Рене вместе с Эндрю, вежливо попросив (отобрав) его у какого-то бедного ребенка. Ники не любил ужасы, никогда не понимал, в чём смысл всех этих жутких загримированных рож, постоянно выскакивающих в неожиданный момент. Дверь из библиотеки выходила в огромное помещение с высокими потолками и лестницей на второй этаж — столовую. Вход на следующий этаж был забаррикадирован старыми столами и стульями, чтобы хитрые дети не решили проскользнуть туда, пока вожатые заняты. Две большие сумки, набитые вещами, лежали прямо у нижних ступенек. Ники подошёл ближе, хватая одну из них и перекидывая лямку через плечо, а вторую, потяжелее, беря в обе руки. Он двинулся ко входу, краем локтя надавливая на ручку и отворяя дверь. — Дэн! — крикнул он, неуклюже подбегая к главной вожатой, стоящей у багажника машины и пытающейся засунуть все вещи так, чтобы они уместились, — самый сложный уровень в тетрис. Девушка обернулась. Всего на миг на её лице отразилось отчаяние — кажется, эти сумки её не порадовали, однако в следующую секунду она быстро взяла у Ники одну, грохая её на землю рядом. — Всё один, да? — спросила она, смотря на раскрасневшееся лицо Ники. — Мои кузены решили, что их любовные интрижки важнее, чем помощь старику, — он шутливо надулся, водружая рядом вторую сумку. — Ты всё ещё надеешься на то, что у них реально «интрижки»? — она мягко улыбнулась, будто полностью была уверена в своей правоте. — Эй, — он легонько стукнул её в плечо. — Я поставил на них и должен до конца нести этот крест. Любая надежда лучше безнадеги! — Да-да, — устала промямлила она. Как главной вожатой, девиз лагеря уже ей приелся, и слышать его хотелось меньше всего. — Я пойду найду Мэтта и Кевина, чтобы разобраться с этими шарадами, покарауль пока тут. — Есть, босс! — крикнул он в след, присаживаясь на край багажника. Улыбка медленно сползла с его лица, как только Дэн ушла. Ветер аккуратно затрепетал в кудрявых волосах, мазнул открытую шею и стих. Ники многим пожертвовал ради своих кузенов, в том числе и своей любовью. Поэтому он не понаслышке знал, как больно расставаться на полуслове, за спинами оставляя горы невысказанных слов, несделанных шагов, неозвученных чувств. И он не хотел, чтобы так было и у его близких. Он понимал, что Нил, закрытый и таинственный, неизвестный никому, кроме Эндрю, мог просто исчезнуть после лагеря, забыть всё и без сожалений сжечь мосты. Он знал, что Эндрю будет тяжело после этого. Хоть тот никогда не показывал того, что чувствует на самом деле и вообще казался не особо щедрым на эмоции, Ники хорошо знал его и чувствовал даже на интуитивном уровне, что кузен, конечно, не хотел признавать. С Аароном было не легче. Ники знал и видел, что между его братом и Кейтлин что-то происходит. Но даже не заикался об этом. Знал, что Аарону самому трудно принять наличие романтических чувств к кому-то. Знал, что Аарон в хороших руках, потому что видел блеск в глазах девушки, понимал, что та не станет причинять вред. Но снова был Эндрю. Эндрю, который был слишком зациклен на безопасности и защите брата, что не желал подпускать к Аарону посторонних. Положение Кейтлин было нестабильным, словно она участвовала в судебном процессе, где Эндрю должен был сделать выбор: принять её или оттолкнуть. — Ну же! — он хлопнул себя по щекам. — Не время опускать руки, — Ники попытался взбодриться, слегка покачнулся на носочках и подпрыгнул. На секунду он остановился, задумываясь, а потом быстро огляделся по сторонам, как нашкодивший ребенок, и на его губах расплылась хитрая, яркая улыбка. Он лёгким шагом, ведя пальцами по грязной поверхности машины, дошёл до капота и поднял его крышку, слегка морщась от скрипа. — Посмотрим, что я могу сделать для своих братьев.

***

Рене медленно вышла из-под теней склонившихся крон деревьев, закрывая глаза от солнца, медленно движущегося к горизонту. Несмотря на конец лета, было тепло, и лишь прохладный ветер напоминал о наступающей осени. Место с домиками вожатых и детей представляло собой большую поляну, окружённую деревьями. Сами здания выстроились полукругом возле большого и старого дуба — одного из самых значимых символов лагеря. Чуть в стороне был домик радиоведущего или, как его называли за глаза, логово монстра. Раскидистая крона дуба откидывала большую тень на столик у самого ствола, где вечерами дети любили собраться и поиграть, а также на простую верёвочную качель, привязанную к одной из самых крепких ветвей. Сейчас лагерь опустел, исчезли шумные голоса и мелькающие силуэты людей. Теперь тишина и ветер стали хозяевами леса. Казалось, будто эта поляна никогда не была тронута рукой человека. Однако отборно ругающаяся Тея, стоявшая на крыльце одного из домиков, всё ещё не отдавала полное господство истинным хозяевам этого места. — Что тут? — спросила Рене, быстро взбегая по ступенькам. — Дверь закрыта, ключа нет, а все сумки остались внутри! — он вскинула руки и упёрла ладони в бедра, поджимая губы. Рене встала рядом и нахмурилась: оставлять сумки — не вариант, но как по-другому открыть дверь? — Что думаешь? — Выбить к чертям собачьим эту дверь и дело с концом, — сказала она, закатывая рукава водолазки. Нрав Теи — жёсткий и не терпящий возражений, похожий на смерч, было невозможно смягчить, как и заставить её пойти против задуманного. Почти невозможно. Впрочем, Рене не была слепой, а наоборот, видела и слышала больше, чем другие. В последние дни смены отношения между Теей и Кевином накалились до предела, отчего девушка постоянно искала возможности избежать встречи, побыть одной и всё обдумать. Это выходило у неё не очень хорошо: она взрывалась от собственных мыслей, не имея достаточной воли, чтобы подавить в себе деструктив и воспользоваться здравым смыслом. По итогу эта внутренняя борьба сказывалась отрицательно не только на ней, но и на окружающих её вещах — в данном случае, пострадать могла бедная дверь. — Эй, погоди, — Рене аккуратно, почти невесомо коснулась ладонью плеча Теи, заставляя ту на миг замереть, а после развернуться и с недоумением взглянуть на Уокер. — Не думаю, что Ваймак будет рад сломанной двери за час до полного закрытия лагеря. — И что ты предлагаешь? — раздражённо спросила девушка, вскидывая руки. Рене приблизилась и присела перед замком, а потом, осторожно заведя руку за голову, выудила из пучка две шпильки. Светлые волосы осторожно рассыпались по плечам. Согнув одну из шпилек, а другую разогнув, он засунула их в замочную скважину, начиная медленно прокручивать. Явно поражённая таким решением Тея молча стояла рядом: не каждый день встретишь человека, который может взломать замок с помощью двух шпилек. А спустя четыре минуты Рене поднялась, с лёгкостью нажимая на ручку и отворяя дверь. — Ну ты даешь… — ошарашенно произнесла Тея. Уокер в ответ лишь легко улыбнулась. — Давай заберём сумки и скорее вернёмся. В домике было жарко и душно: за день он нагрелся, отчего находиться в нём было почти невозможно. Тея быстро прошла внутрь за сумками, стоящими у дальней стены, а Рене подхватила ту, что стояла у входа. — Эй, тут, кажется, чья-то потеряшка, — окликнула её Тея, показывая игрушку в виде Лисы с яркой белой футболкой и надписью «первый отряд». Девушка сжала плюшевую Лису в руках и раздался искажённый звук:

«Лис — это я,

Лисы — это мы,

Лисы — лучшие люди страны!»

Тея скривилась от звука. Подобные игрушки дети могли получить за какие-то выдающиеся успехи в лагерной жизни. — Вряд ли мы узнаем, кто её обладатель. Оставь тут, — сказала Рене и развернулась, выходя на крыльцо. Тея поспешила за ней.

***

На берегу небольшого озера, именуемого мёртвым (дети придумали эту байку, потому что, несмотря на прекрасную и тихую водную гладь, купаться в нём было категорически запрещено. Здесь всегда патрулировали вожатые. Единственное, что когда-либо разрешалось делать — это умыться или быстро помочить ноги, но не заходить глубже, чем по середину голени), было прохладно: ветер гнал влажный воздух, к концу лета солнце стало менее палящим. Однако Кейтлин с уверенностью могла сказать, что песок под ногами остался таким же мягким и тёплым. Здесь стояла тишина, абсолютная и непоколебимая, где-то вдали можно было услышать напев кукушки — главной жительницы леса. Они с Аароном брели вдоль берега, всё дальше и дальше уходя от кемпинга и кострища. В этом месте в особенно жаркие ночи на берегу у озера могли заночевать старшие отряды и вожатые. У костра всегда рассказывали разные байки про призраков, монстров и, конечно же, знаменитого Мясника Пальметто. Аарон всегда закатывал глаза, когда Кевин вновь начинал нагонять ужас про главную легенду этих мест. Особенно скучно становилось, когда парень уходил в теории и приводил доказательства, что такой человек реально когда-то существовал. Кейтлин взглянула на Аарона, молча следующего по песку рядом. Его лицо было расслабленно и спокойно. Он смотрел в сторону озера, подставляясь ветру, треплющему его непослушные волосы. Да, с закрытым ртом он выглядел куда привлекательнее. Почувствовав на себе взгляд, Аарон обернулся на Кейтлин. Еле заметная улыбка тронула его губы, и он ловко обхватил чужую ладонь, такую изящную по сравнению со своей. От неожиданности Кейтлин замерла - Аарон редко проявлял инициативу в присутствии других, а наедине им удавалось побыть не так часто, чтобы девушка смогла привыкнуть к этому. Спустя несколько секунд Кейтлин нашла в себе силы двигаться дальше, поспевая за Аароном. Они шли в тишине, слушая, как слабые волны лениво подползают к берегу. В голове у Кейтлин было много вопросов, ответы на которые могли довести её до сердечного приступа или попытки убийства. Но задавать их или жаловаться она не могла, она любила… …тишину. Этой привилегии очень часто не доставало им в лагере, где всюду бегали шумные дети, ни на секунду не закрывающие свои рты. Любимое время Аарона — ночь, когда можно сполна наслаждаться успокаивающими звуками леса и шумом воды до рассвета. Они часто жертвовали сном, чтобы иметь возможность побыть с друг другом вдали от чужих глаз. Они подошли к краю берега, к началу дикой, не облагороженной территории, не проронив ни слова. Решение идти обратно приняли так же — в тишине, и Кейтлин почувствовала, как в животе зародилось вызванное молчанием тревожное чувство. У них было не так много времени, чтобы обсудить вопросы будущего, ждущего их буквально через сутки. Они ведь разъедутся по своим домам, а в их случае — по разным штатам. Хотя отношения на расстоянии Кейтлин пугали не так сильно: у неё были подруги из других стран, с которыми она годами поддерживала общение, так ни разу и не увидевшись. Но в то же время — некое подобие страха сжимало сердце: Аарон был другим. Аарон не стремился к людям, да и они не стремились к нему. Поэтому тревожные мысли закрадывались против воли: что если Миньярд уедет, пройдет время и он просто забудет её? Отпустит, смирится и все. Скорее всего так и случится, поскольку близнец Аарона - Эндрю, хоть и не говорил ничего в слух, но Кейтлин замечала направленные на нее взгляды, сквозящие недоверием. В семье Миньярдов были свои правила, в которых девушка пока не смогла разобраться, отчего её опасения могли быстро стать реальностью. — Эм… Аарон, — было начал она, когда они почти дошли до кемпинга, однако парень прервал её попытку начать диалог. — Погоди, это что, дым? Кейтлин посмотрела в сторону: в центре озера был скалистый остров, на котором стоял большой трёхэтажный дом со множеством открытых балконов, террас, мощёных тропинок; пирс на длинных сваях, уходивших глубоко в воду, где их уже не было видно. Домик напоминал наблюдательную вышку. Рядом хранились лодки, спасательные жилеты и вёсла: иногда здесь устраивали прогулки на воде. Сейчас же дом должен был пустовать, но с территории острова вверх стремился столб серого дыма. — …может быть, Ваймак что-то сжигает?.. — М, да, думаю, всё под контролем, — Аарон покрепче сжал руку Кейтлин и взглянул на нее. — Нам пора возвращаться. — Боишься, что они уедут без тебя? — усмехнулась Кейтлин, направляясь вместе с ним к главному дому. На широкой поляне уже собрались все, даже Эндрю и Нил. Рене и Тея припарковали гольф-кар и вытащили остальные сумки. — Тея, тебе помочь? — спросил Кевин, появившийся из глубины лагеря вместе с Мэттом. — Нет, спасибо, — излишне резко сказала она, поудобней перехватив явно тяжёлую сумку и с грохотом засунув её в багажник. Дэн поморщилась. Рене, в отличие от Теи, сумела справиться с этим заданием с меньшими потерями для нервных клеток главной вожатой. — Эй, вы что, бездельничали всё это время? — спросила Дэн, окликая Кейтлин и Аарона. Они медленно развернулись. Аарон скрестил руки на груди и недовольно цокнул, закатив глаза; Кейтлин отвела взгляд, будто не была к этому причастна. — Мы… Обсуждали кое-что, — неуверенно произнёс она. — И что же? — весело, с хитрющей ухмылкой, спросил из ниоткуда появившийся Ники. — Легенду про Мясника, — слишком равнодушно сказал Аарон, смотря куда-то в сторону. На миг поляна погрузилась в тишину, а потом Ники взорвался заливистым смехом, сгибаясь в три погибели. — Ладно, отстанем от них. Все знали, как сильно Аарон ненавидел легенду про Мясника Пальметто. Послышался скрип двери и тяжёлые шаги по крыльцу. — Эй, малышня, какого хрена ваши задницы всё ещё тут? — стоя сверху, Ваймак закинул руки на перила, держа кружку с кофе. Кейтлин нахмурилась, вспомнив про дым на острове. — Мы почти всё! — крикнул Мэтт, запихивая последнюю сумку в несчастный багажник машины, явно не предназначенной для такого количества вещей и людей — тем более. — Аарон развлекал тут всех легендой про жуткого призрака, — Ники вновь засмеялся, прижимая руку ко рту под испепеляющий взгляд Миньярда. — Жуткого призрака? — Ага, Мясника Пальметто. — Делать вам больше нечего, — он шумно выдохнул и потёр лоб свободной рукой. — Ваймак, ключи от фургона у вас, — окликнула его Рене. — А, да, точно, — он похлопал себя по нагрудным карманам рубашки и по штанам. — Чёрт бы вас побрал, — еле слышно пробурчал он под нос. — Кевин! Дуй сюда. Ваймак уже скрылся за дверью, а Кевин быстро взобрался по ступеням. За последствия своей же оплошности Аарону пришлось разбираться самому: чувство прожигающего взгляда на затылке было не ново. Он нервно сглотнул.

***

— Это хорошо, пап, что мы сейчас можем поговорить, — на ходу начал говорить Кевин, закрывая за собой дверь кабинета. — Я хотел поговорить с тобой насчёт Теи, — его прервал зазвонивший стационарный телефон, Ваймак бросил быстрый взгляд на сына и махнул тому рукой. Кевин лишь кивнул, быстро выходя за дверь. Цель подслушивать чужие разговоры парень не ставил. Однако по сдавленному, напряжённому и излишне грубому голосу отца он понимал, что разговор не из приятных. С каждой секундой уверенность Кевина улетучивалась: он уже не был убеждён в том, что уместно будет поговорить о Тее сейчас. Разговор может подождать некоторое время, пока они, например, не доберутся до дома; пока Кевин вновь не возьмёт себя в руки. Но Тея-то не могла ждать так долго. Дверь резко отворилась. — Мать честная, — выругался Дэвид, когда увидел лицо Кевина прямо перед дверью. — Подслушивать нехорошо, знаешь ли, — он покачал головой, заходя внутрь. — Куда же я дел чертовы ключи… — он почесал скулу с короткой щетиной и завертел головой по сторонам. — Я не подслушивал. — Да… Конечно… Где ключи? — было видно, что вся эта ситуация ему не по душе. — Так, о чём ты там хотел поговорить? — спросил он, вспомнив, что Кевин пытался ему что-то сказать. — А, да так, дома обсудим, — Ваймак кивнул будто сам себе и подхватил ключи, мирно лежавшие в одной из забытых кружек с кофе. — Лови. Кевин ловко схватил ключи, через плечо брошенные отцом. — Пойдём. Спустившись обратно, они застали очень странную, напряжённую атмосферу, причину которой Кевин не мог понять. Но стоило опустить взгляд и найти Аарона, всё становилось ясно: Эндрю, наблюдавший за ситуацией чуть ранее, явно был не слишком рад тому, что его брат водится с Кейтлин, хотя никогда открыто не показывал, что имеет что-то против. Нил продолжал сидеть рядом с ним на лавочке у дома, молча рассматривая свои руки. За последнее время он не произнёс ни слова. Все знали, что Нилу легенда о Мяснике не нравилась больше Аарона. — Мэтт, лови, — Кевин кинул ключи Бойду, стоявшему рядом с фургоном. Поймав их, он открыл дверцу и плюхнулся внутрь, вставляя ключи в замок зажигания и поворачивая. Машина убийственно затарахтела, забулькала, как будто захлёбывалась, а после перестала издавать какие-либо звуки. — Не заводится.