Магистр и Небожители. Заметки на полях

Ши Цинсюань раздраженно: Он опять делает это!.. Мин И: Кто что делает? Ши Цинсюань мрачно: Молится. Мин И: Что плохого в молитве? Ши Цюнсюань: В том, о чем эти молитвы. Мин И: Например? Ши Цюнсюань: Мне… неловко говорить об этом. Мин И: Скажи. Мы же друзья. Ши Цюнсюань: … Ши Цюнсюань: Это запрещенный прием!.. Мин И: Так… например… последнюю?.. Ши Цюнсюань: /поднимает глаза к потолку, закусывает губу/ Ши Цюнсюань хрипловатым голосом: «Я стану пред тобой на колени и коснусь губами твоих стоп, я буду целовать каждый цунь твоей нежной кожи, оставляя на ней метки, поднимаясь всё выше и выше, пока не доберусь до той прелестной родинки… и вберу тяжесть твоего возбуждения целиком в свой рот.» Мин И: И? Ши Цюнсюань: Он знает о родинке на внутренней стороне моего левого бедра. И «вберу» обычно не говорят женщинам. Мин И: Есть храмы, где ты мужчина. Ши Цюнсюань: Он молится в тех, где я женщина. Мин И: И часто он так делает? Ши Цюнсюань: Часто. Ночами. И я потом долго заснуть не могу. Ужасный человек. Совершенно ужасный человек. Изводит меня, а я его даже потом найти не могу! Вот если этот Хэ Сюань хоть однажды попадется мне! Мин И: Что ты с ним сделаешь? Ши Цюнсюань: Я не знаю. Может, отвечу на часть молитв?.. Мин-сюн? Мин-сюн!.. Ты чего? Ты чего побледнел?.. И покраснел… Ну я же тоже живой, мне иногда хочется… чего-то такого… не одному же Пей Мину… Мин-сюн, перестань сереть, хочешь, я налью тебе чай и принесу вкусняшек?.. Мин И: Хочу. Ши Цюнсюань: Вот и славно. А какие самые смущающие молитвы были у тебя?.. Мин И: Не скажу. Ши Цюнсюань: Вот какой ты друг, а?.. Мин И: Мы не друзья. Ши Цюнсюань: Конечно-конечно, повтори это, когда я вернусь с чаем.