Магистр и Небожители. Заметки на полях

Как-то странно всё… совсем странно. Да, они защищали людскую столицу, Пэй Мин был ранен, его спасала раз за разом еще с горы Тунлу Юйши Хуан, но происходящее сейчас… этого он не ждет, никто из небожителей этого не ждет. — Половина из вас — голодны, другая половина — усталы, а кое-кто еще и ранен, — говорит Юйши Хуан, прерывая совет небожителей, который уже больше на балаган походит. — Еду можно получить во дворе. Я не подпустила к котлу Его Высочество наследного Принца Сяньлэ. Остальных прошу отдохнуть. Голос Повелительницы Дождя медленный, размеренный, и каждому ее слову хочется подчиниться. Пэй Мин украдкой оглядывается и понимает, что не один он тут такой, кто готов покориться каждому звуку. — Генерал Пэй, идите за мной, — приказывает Юйши Хуан. Ему. Только ему. Генерал Пэй никогда не бежал от опасностей, не сбегает и сейчас, идет храбро за Повелительницей Дождя в палатку, которую установили для нее больше из вежливости. — Заходите и раздевайтесь, — приказывает Юйши Хуан. Пэй Мин застывает. Становится странно волнительно, будто он не в палатку собирается войти, а… у него даже сравнений не находится. Ему требуется долгое мгновение, чтобы решиться… и увидеть, как Юйши Хуан невозмутимо раскладывает на столе склянки и баночки с мазями. — Ваши раны никак не заживают, — говорит Повелительница Дождя. — Вы слишком легкомысленно к ним относитесь. — Но вам не стоит лично врачевать их, — пытается возразить Пэй Мин. — А кого еще вы послушаетесь? — смотрит на него прямо Юйши Хуан. Никого. Раны могут и сами исцелиться, надо только смазывать и перебинтовывать их. Так всегда было. Но Пэй Мин этого не говорит, вместо того пытается снять с себя одеяния бога войны. Юйши Хуан легко бьет его по руке, говорит: — Вам больно. Садитесь. Я сама. Пэй Мин садится на предложенную низкую скамью и замирает. Его и раньше раздевали женщины, но обычно это было в порыве страсти, без этой скупой аккуратности и бережности к нему. — Я мог бы раздеться сам, — говорит Пэй Мин. — И потревожили раны, — качает головой Юйши Хуан, склоняется чуть ближе, сражаясь с завязкой. От нее… пахнет теплом земли, свежими травами, чем-то простым, земным, словно она пришла с солнечных полей, только-только собрав урожай. От нее не пахнет дождем, хотя Пэй Мин почти ждал этого. — Да, я не пахну дождем, — вздыхает Юйши Хуан. — Не вы первый. — Простите, — просит Пэй Мин. — Боги войны потому так беспрекословно слушаются вас?.. — Разве? — хмурится Юйши Хуан. — Что такого вы услышали в моем запахе?.. Пэй Мин думает, почти не обращая внимания на то, что его уже по пояс раздели, он своей наготы никогда не стеснялся, потом говорит: — Мир, наверное. От вас пахнет мирным временем, когда можно не воевать, думать только об урожае и том, с кем пойти на праздник. Поэтому мы, боги войны, так реагируем на вас, да?.. Потому что большинство из нас воевали, чтобы был мир. Юйши Хуан стоит перед ним, и приходится поднять голову, чтобы увидеть ее лицо, ее взгляд — мягкий, печальный, понимающий. Пэй Мин качает головой, словно открещиваясь от своих слов, словно говоря, что это — про других, не про него, словно… Он редко лжет так откровенно, да. — Бинты придется сначала размачивать, — говорит Юйши Хуан, мягко кладя пальцы на перебинтованное плечо. — Присохло всё. Кто вас бинтовал так криво?.. — Ничего не криво, — хмурится Пэй Мин. — Я за века научился сам себя бинтовать нормально. Юйши Хуан вздыхает, головой качает, говорит: — Я позабочусь о ваших ранах сейчас. А вы поклянетесь мне, что найдете того, кто будет заботиться о ваших ранах впредь. Вы — человек слова. Вы не солжете мне клятвой. Пэй Мин молчит. Вот уж… Может, кому бы и солгал… — Я всё равно буду заботиться о своих ранах сам, — говорит он. — И клясться не буду. Юйши Хуан вздыхает, головой качает мягко, но не осуждающе, касается щеки Пэй Мина, просит: — Тогда приходите ко мне с вашими ранами. Пэй Мин молчит. Показать этой женщине, что он еще слабее, чем она о нем думает?.. Нет уж. Он сам вполне может справиться с теми пустяками, которые получает в сражениях. Тут просто пустяков было много, вот и получилось, что стали они одной неприятностью. — Вы крайне упрямы, — неодобрительно говорит Юйши Хуан, отходя к столу. Возвращается она с чашей теплого отвара, который использует для размачивания бинтов. Вот уж… излишества. Вполне можно было просто горячей водой размочить, а не тратить на это отвар из явно редких трав. А потом еще и мази в ход пойдут, тоже, наверняка, ценные да редкие. — Зачем вам это? — спрашивает Пэй Мин. — Зачем вам меня… спасать?.. Юйши Хуан молчит, прикладывает пропитанную отваром тряпицу к его бинтам, но Пэй Мин ждет ответа, потому что чувствует, что он непременно будет. Он ждет, ждет, еще ждет, а потом слышит тихое: — Я не знаю. Я просто хочу, чтобы вы были… спасены. Спасение вас наполняет мое сердце радостью. Вы в покое и счастье наполняете мое сердце радостью. Ваши страдания причиняют моему сердцу боль. И я не влюблена в вас, нет, не думайте. Наверное, дело в том, что из моего прошлого ныне только вы и остались. Сложно жить в мире, где никто больше не помнит тебя… живой, а не небожительницей. Пэй Мин позволяет ей говорить, слушает, потом говорит тихо: — Вы — невероятная небожительница. — Да, — даже не спорит Юйши Хуан. — Мне говорили. Но… что толку быть богом, если никто не помнит, что ты тоже живая?.. Я снимаю бинты. Если будет больно — говорите. Слои слишком… странные, боюсь, не всё размочила. Пэй Мин молчит и смотрит перед собой. Он пытается вспомнить ту испуганную девчушку на крыше монастыря. Не получается. Он помнит… смутно, очень смутно. Как и Королеву — тоже смутно и невнятно. Из него плохой свидетель смертной жизни Юйши Хуан, об этом он и говорит: — Я не помню вас смертной. Кажется, для меня вы всегда были небожительницей. Юйши Хуан хмыкает, качает головой, сматывает бинты и начинает промывать раны. Пэй Мин сидит недвижно, позволяя ей врачевать и не говоря ничего под руку, чтобы не сбивать — всё же лишней боли он не любит. Вместо этого он закрывает глаза и прислушивается к аккуратным и бережливым прикосновением. Пэй Мин так… давно не чувствовал такого. Ему приятно от этой аккуратной заботы, от мягких прикосновений, от запаха Повелительницы Дождя, что окутывает его миром и спокойствием. — Всё, — говорит Юйши Хуан тихо. — Теперь надо вас одеть. — Одеть? — растерянно повторяет Пэй Мин и понимает, что его уже перебинтовали. — А… — Вы задремали сидя, — мягко отвечает Юйши Хуан. — Вы ранены и усталы. Сейчас я помогу вам одеться, а вы пойдете спать. Вас есть кому раздеть в вашей палатке?.. — Да, — говорит Пэй Мин. Почти не лжет. В его палатке есть он. Обычно этого хватает. Юйши Хуан смотрит на него, видит насквозь, кажется, потому говорит: — Нет. Я вам вашу одежду не отдам, пока вы не выспитесь. Ложитесь в… кровать. — Она вдруг усмехается: — Забавно. Даже не могу назвать эту кровать своей, ведь я никогда не спала в ней. — Жаль, — говорит вдруг Пэй Мин, — тогда бы она пропиталась вашим запахом. Вероятно, он бредит. Вероятно, он говорит то, что недопустимо говорить этой женщине, а она только вздыхает, отвечает: — Могу отдать вам свой плащ вместо одеяла. Пэй Мин смотрит удивленно, но Юйши Хуан не шутит — мягко дергает за завязки плаща, снимая, потом аккуратно подбирает его и протягивает Пэй Мину. От плаща пахнет… спокойствием. — Поспите, генерал Пэй, — просит Повелительница Дождя. — Я пока приберу лекарства и проверю остальных. Она идет к столу и начинает спокойно убирать склянки в коробочку, промывать и очищать чаши и какие-то инструменты. Пэй Мин следит за Юйши Хуан недолго, а потом… подчиняется. Под плащом Повелительницы Дождя он засыпает быстро и легко. Ему снится… покой, мягкий смех и бескрайние поля под солнечным светом.