Магистр и Небожители. Заметки на полях

Лань Цижэнь мрачен, и мрачность его не унимает даже то, что он пришел поговорить с Вэй Усянем и Лань Ванцзи на поляну с кроликами. Он садится на траву, позволяет одному из ушастых созданий взобраться себе на колени, гладит, а сам явно не знает, как разговор начать. — Давайте помогу, — легкомысленно предлагает Вэй Усянь, почти падая рядом, — вы выгоняете меня из Облачных Глубин, наконец-то, но Лань Чжань расстроится, ай-яй. Грустно, не спорю. — Я не выгоняю вас из Облачных Глубин, господин Вэй, — мрачно смотрит на него Лань Цижэнь. — И я очень… виноват перед вами, господин Вэй. И перед тобой, Ванцзи. Перед вами обоими. Не к вам я должен идти с этим разговором, совсем не к вам, но… я думаю, что дети должны расти с отцом… с матерью, хотелось бы… но не с дядей — пусть любящим, но не настолько родным. — Дядя, — садится осторожно поблизости Лань Ванцзи, — ты дорог мне и я рад, что ты растил меня. Так и о таком племянник научился говорить только с Вэй Усянем, только из-за Вэй Усяня. Лань Цижэнь чувствует себя еще гаже — он не хочет начинать этот разговор совсем, но годы идут, а другого выхода он не видит, прекрасно понимая, что разбитый на осколки Лань Сичэнь не может собраться совсем, как бы ни пытались они ему помочь, ему нужны будут еще годы и годы, может, до конца жизни своей он не сможет… не сможет… — Учитель Лань, кажется, это сильно вас мучает, — хмурится Вэй Усянь, — скажите. Может, ноша разделенная на троих, станет легче?.. Лань Цижэнь смотрит на него, вздыхает — он так не хочет произносить этого. Он видит, с какой бережной осторожностью эти двое выстроили свое счастье, свой быт, свою жизнь, как они были до сих пор влюблены и как просто хотели жить так, чтобы мир не особо касался их мира-на-двоих. — Клану Лань нужен наследник, — говорит тихо Лань Цижэнь. — И наследник должен родиться от прямого потомка Лань Аня. И я бы хотел, чтобы он рос… любимым. На поляне повисает тишина. Вэй Усянь медленно и спокойно закрывает глаза — словно случилось то, чего он ждал давным-давно, чего боялся, что случилось вопреки всему. Лицо Лань Ванцзи становится… пустым. — Я мог бы подобрать жену Лань Сичэню, — тихо продолжает Лань Цижэнь, — уговорить его жениться, родить детей… и он бы пошел на это. Но… но тогда бы я обрек еще одного ребенка на жизнь с отцом, душа которого разбита на тысячи осколков, с отцом, который не может дать ему любви и тепла. — Вместо этого вы подобрали жену Лань Чжаню, — кивает Вэй Усянь. — Он-то пока еще не разбит, да?.. Нет, не так. Он уже исцелен. И он умеет любить, раз может любить даже такого, как… — Вэй Усянь! — обрывает Лань Цижэнь. — Не смей принижать то, что меж вами! Вэй Усянь растерянно распахивает глаза. Лань Ванцзи спрашивает: — Ты предлагаешь наложницу, дядя?.. Женщину, что разделит со мной лишь ночь, а потом отдаст нам на воспитание дитя?.. Лань Цижэнь встречается с ним взглядом, и в лице Лань Ванцзи есть горечь, головой качает, говорит: — Есть… способы… ты можешь даже не присутствовать лично. Нужно лишь твое семя. — Он жмурится, вздыхает и признается: — Я сейчас очень жалею, что дух господина Вэя не призвала женщина. Это решило бы много проблем. — Погодите, — просит Вэй Усянь. — Вы говорите, что хотели бы, чтобы я… стал матерью будущим наследникам Гусу Лань?.. — Ты в любом случае будешь растить их, — вздыхает Лань Цижэнь. — Если бы они были еще и твоей крови, это сделало бы ваш союз еще прочнее. Но я надеюсь, что ты сможешь полюбить детей Лань Ванцзи. Вэй Усянь с Лань Ванцзи переглядываются странно. Лань Цижэнь хмурится, словно спрашивая, что он упустил. — Да знаете, — говорит Вэй Усянь, — я… довольно… нестандартно мыслю. И однажды, когда Лань Ванцзи… не важно, вы проклянете меня за подробности. Так вот. Я спросил у Лань Чжаня, хотел бы он моего ребенка?.. И… Вэй Усянь кладет ладонь на свой живот. И только сейчас Лань Цижэнь понимает, что ханьфу на нем какое-то уж большое, он внимания на это не обратил, поглощенный мыслями о тяжелом разговоре. А сейчас вместо мыслей в голове — звенящая тишина. — Я думал, что ничего не получится, берегся сильно, пока не уверился, что всё хорошо, — продолжает Вэй Усянь. — А… вы даже не заметили, что я отказался от последних трех ночных охот с учениками? Внутри поднимается волна облегчения, даже негодования от того, что Вэй Усянь снова попрал законы мироздания, нет, но мысли еще не вернулись, так что Лань Цижэнь отвечает полуосмысленно: — Мы с вами, господин Вэй, поругались тогда знатно. Я же не знал, что к вам нужно быть снисходительней из-за… дитя. Лань Цижэнь поворачивается к Лань Ванцзи, чтобы тот сказал, что это не шутка, что Вэй Усянь просто располнел от хорошей сытной жизни, что… чтобы хоть что-то сказал!.. — Мы обошлись без наложницы, дядя, — спокойно сообщает Лань Ванцзи, — но вы можете сказать, что наложница была. И в срок нужна будет помощь лучших целителей. И всё. И Лань Цижэнь просто почувствовал, как с плеч огромная гора падает. — Будут целители! — твердо говорит Лань Цижэнь. — И у клана Гусу Лань будут наследники, рожденные желанными, от любящих друг друга людей и воспитанные любимыми. В душе его появляется счастье — огромное счастье просто от того, что не пришлось заставлять племянника рушить то мирное счастье, что он выстроил себе, радость появляется от того, что Вэй Усянь не от мира сего и правила ему не писаны. — Эй, учитель Лань, — улыбается Вэй Усянь, — вы правда рады? А то я даже предлагал ненадолго в Пристань Лотоса уехать и вернуться уже с младенцем. Цзян Чэн ждет нас. — В Пристани Лотоса ужасные целители! — тут же реагирует Лань Цижэнь. — И… я рад. Он не лжет. Лань Ванцзи благодарно кивает ему за эту правду, а Вэй Усянь солнечно улыбается. Кажется, всё будет хорошо.