Магистр и Небожители. Заметки на полях

1. Эту пищащую тварюшку Вэй Усянь притаскивает откуда-то со старых курганов клана Цишань Вэнь, где поднимал мертвяков против потомков биться в этой войне. — Мать умерла, — говорит он. — Еще два котенка было, но те не дожили… до меня. А я… почуял свежую смерть. Погрей-ка в руках, я сейчас чего поесть ему раздобуду. Цзян Чэн даже теряется, когда у него в ладонях оказывается маленькое пищащее создание. Он хмурится, потом распахивает ворот, прячет под одеждой, греет. — Вообще не знаю, как его кормить, — говорит Вэй Усянь, вернувшись с плошкой молока. — На тряпку и дать пососать?.. А как дать? В пасть затолкать? — Я тебе затолкаю!.. — возмущается Цзян Чэн. — Отдай!.. Сам покормлю… я щенков помогал выхаживать. У Вэй Усяня опять это лицо становится. Когда он и рад, что собак нет, и чует вину в том, что Цзян Чэн теперь собаку завести не может. — Кто это вообще? — спрашивает Цзян Чэн, вытаскивая из-за шиворота пригревшегося кутенка. — Кошка какая-то? — Рысь, вроде? — хмурится Вэй Усянь. — На наших территориях такая не живет, но я с охотниками видел — вместо собак. Он пожимает плечами, взгляд прячет. Цзян Чэн вздыхает, поднимает за шкварник проснувшуюся пищалку, оглядывает ее, потом говорит: — Вот и посмотрим, сравнится ли с собакой. Себе оставлю. Вэй Усянь расцветает, улыбается счастливо, как будто не планировал с самого начала ему котенка подсунуть. Цзян Чэн только хмыкает и кормит малявку — ему еще расти и расти до нормальных размеров… или ей?.. Как там у кошек то самое определяется? — Надо найти охотников, поспрашивать про рысей, — решает Цзян Чэн. — Я всё узнаю!.. — клянется Вэй Усянь. Цзян Чэн только пофыркивает смешливо его энтузиазму. Вот так у главы ордена Юньмэн Цзян заводится рысь. . 2. Ладно. Он хорошо играл, прекрасно отыгрывал обрезанного рукава Мо Сюаньюя, даже успел повисеть на шее у Лань Ванцзи. Но тут вообще вариантов не остается. — Солнышко, перестань ты меня лизать! — отбивается от урчащей рыси Вэй Усянь. — Как ты меня признала, хулиганка?.. И вообще, хватит ластиться!.. Твой хозяин меня Цзыдянем отхлестал, а ты лижешься?.. Чего морду умильную строишь? А потом его, хохочущего, окончательно валит на землю урчащая рысь. Цзян Чэн очень медленно и очень сосредоточенно выдыхает, говорит устало почти: — Солнышко, отпусти этого недоумка. Рысь оборачивается на него, издает то ли рык, то ли мурчание, топчется обеими лапами на груди у Вэй Усяня и старательно лицо ему вылизывает, попутно еще и волосы «в порядок» приводя. — Цзян Ваньин, отзови свою рысь, — говорит Лань Ванцзи. — А он не может! — радостно сообщает Вэй Усянь. — С ней поспорить только шицзе могла!.. Остальным приходится договариваться!.. Эй, переста… ай!.. Ухо!.. Не жри мое ухо!.. Рысь фыркает, но продолжает урчать и приводить в порядок второго своего человека. — Солнышко, это плохой заклинатель, ты не должна его облизывать, — пытается воззвать к совести своей животины Цзян Чэн, присаживаясь рядом на корточки. — Этот заклинатель над тобой в детстве экспериментировал. — Она тогда уже большой кошкой была! — спорит Вэй Усянь. — И из Кровавого Пруда сама лакала воду!.. Погоди, а чего она такая… бодренькая?.. Она ж старенькая?.. Рысь его по лбу лапой прикладывает. — Потому что ты это с ней сделал!.. — показывает на Вэй Усяня Цзян Чэн. — А что уж ты с ней сделал, сам разбирайся. — Вот и разберусь!.. — обещает Вэй Усянь, потом от души обнимает рысь и говорит: — Солнышко, как я скучал. Там было так плохо, знаешь, больно, страшно, темно, но иногда ты мне чудилась, иногда ты мне там мурчала. А потом рысь просто берет и ложится на него сверху, продолжая урчать. Еще и на Цзян Чэна осуждающе поглядывает, мол, вот чего с моим человеком натворили. Тот устало вздыхает, говорит: — Привезу его в Пристань Лотоса и накормлю. Хорошо, Солнышко?.. Урчание рыси становится довольным-довольным. Придавленный ей Вэй Усянь чувствует, как по щекам бегут слезы, но успешно прячет их в рысином мехе. Его пока всё устраивает. А сбежать он всегда успеет.