Магистр и Небожители. Заметки на полях

Его зовут Чжао Чжулю. Он пришел с раненными заклинателями в Пристань Лотоса. Матушка улыбается ему почти добро, перешучивается о чем-то, что только им двоим понятно, а потом оборачивается на Цзян Чэна: — Да. Мой сын. Хочешь сразиться?.. Я учила его хорошо. — С тобой он никогда не сравнится, — говорит спокойно Чжао Чжулю. — Ты готов спорить? — поднимает брови матушка и кивает: — Цзян Чэн, не опозорь меня. У него с собой даже меча нет. Потому приходится обороняться от атаки какой-то метлой. Чжао Чжулю атакует снова, снова и снова… и всё это так знакомо, всё это так ужасно, всё это… …злит. Чжао Чжулю отлетает на чжан, смахивает с лица каплю крови, смотрит на сломанную метлу в руках Цзян Чэна, поднимает бровь. — Что думаешь? — спрашивает матушка мягко. — Вспоминает, — соглашается Чжао Чжулю. — Лучше б не вспоминал. — Нет уж, — усмехается матушка, — иногда лучше помнить… потому что иначе бы мы с тобой не убили Вэнь Жоханя, да?.. Они переглядываются и кивают друг другу. Цзян Чэн напрягается. Официально Вэнь Жохань сам погиб — в охоте на Черепаху-Губительницу. У него не было потомков, потому клан Цишань Вэнь захлебнулся в междоусобной войне. Умней всех оказалась ветвь целителей, которые в самом начале просто пришли в Гусу Лань и попросили защиты. — Мэн Яо, — говорит Цзян Чэн. Потом головой качает. Он не знает никакого Мэн Яо. Мэн Яо не убивал Вэнь Жоханя. — Сколько лет? — уточняет Вэнь Чжулю… Чжао Чжулю… — Четырнадцать, — вздыхает матушка. — Ты второго не видел, Вэй Ина. С ним еще хуже. Что там уж было после… я не знаю. Но, думаю, совсем плохо. Он на меня наорал, когда я предложила научиться на флейте играть. Потом видела, как он ночью играл. Виртуозно. — Кто всё это натворил с нами — пока не ясно? — уточнят Чжао Чжулю. — Я даже рад, но… кто?.. Цзян Чэн качает головой и сбегает. Знает он, кто всё это сотворил. Знать не хочет. Но никто другой не смог бы. Он находит Вэй Усяня в храме предков, садится рядом, говорит: — Кого зовешь?.. — Понятия не имею, — признается Вэй Усянь. — Слушай, ты на меня так смотришь… уже ненавидишь или еще не помнишь?.. — Кто умер-то, что ты так психанул? — уточнил Цзян Чэн. — Вообще-то ты, — смотрит на него Вэй Усянь, отводит взгляд и неловко признается: — И Лань Чжань. Я хотел только свою память сохранить… кто ж знал, что так много народа зацепит?.. Цзян Чэн фыркает. Да уж. Кто ж знал. Но ладно. Им по четырнадцать. Через год — в Облачные Глубины учиться… а потом жить. Наверное, даже счастливо, а?..