Магистр и Небожители. Заметки на полях

— Пиздит как дышит, — сообщает Цзян Чэн. Вэй Усянь, ухмыляясь, пихает его локтем в бок: — Эй, ты говоришь о Цзэу-цзюне! — Он только что сказал, что на тебя пало посмертное проклятье Вэнь Жоханя, потому ты решил спасти Вэней, — ухмыляется Цзян Чэн. — И единственный выход спасти такого прославленного заклинателя как ты, дать Вэням приют. Кстати, в Пристани Лотоса я им квартал уже отстроил. — Осталось это отстоять, — соглашается Вэй Усянь. — Но теперь я понимаю, от кого Ляньфан-цзунь нахватался так говорить. Это же надо… — Сказать, что ваш с Лань Ванцзи брак, — очень ехидно говорит Цзян Чэн, — это вынужденная мера для сдерживания твоей естественной тьмы, и вывернуть всё как обоюдную жертву во имя мира и спокойствия?.. — О, поверь, мир будет спокойней, если я буду доволен жизнью и мужем, — ухмыляется Вэй Усянь. Цзян Чэн фыркает: — Ты и так доволен, охальник. Кого я под причалом застал? Не вас? Это ж надо!.. Целоваться в воде под причалом!.. Как додумались?.. — Ну, я там раньше от мадам Юй прятался, и она меня ни разу не нашла, — пожимает плечами Вэй Усянь. — О. Погоди… куда я должен переехать?.. — В Облачные Глубины на три луны, — ухмыляется Цзян Чэн. — Отъешься, отоспишься, подлечишься. Лань Ванцзи говорил, что можно ядро тебе снова собрать. Как — вообще не понимаю. — Вэнь Цин с ним согласна, она рукописи смотрела и громко материлась, — ухмыляется Вэй Усянь. — О. Заканчивают. Что? Мое слово? — Рожу скорбную сделай, чтобы никто не понял, как хочешь замуж за своего Нефрита! — советует Цзян Чэн. Вэй Усянь смотрит на него горестно. Потом встает и выдает пафосно: — Если всё это поможет сохранить мир!.. Я согласен… Я больше не… Я не хочу больше нести смерть… Он почти падает обратно. Цзян Чэн похлопывает его по плечу со скорбным лицом, говорит тихо: — Вот сейчас договорят, и пойдем к цзецзе. У нее а-Лин забавный, а ты его еще не видел. — Ага, — выдает полным горя голосом Вэй Усянь. На него смотрят с сочувствием примерно половина собравшихся заклинателей. Вэй Усянь закрывает лицо рукавом, чтобы в него можно было ухмыляться. Цзян Чэн же уверенно выдавал злое лицо. Ничего. Все живы. А лгать, чтобы выжить, им не впервой.