Магистр и Небожители. Заметки на полях

— Нахер иди, — говорит Цзян Чэн через дверь. — Я-то схожу, — заверяет Вэй Усянь, — а вот ты… у тебя наоборот всё. — Ой, заткнись!.. — стонет Цзян Чэн. — Какое зло я тебе сделал? — Кроме того, что перепугал собакой, пырнул меня в живот и пошел на меня войной? — уточняет Вэй Усянь. — Да… никакого. Вот даже шицзе побеспокоилась и сотворила мне… зло. Бегает сейчас, Сычжуя достает. Думаешь, у них все серьезно? Или так? За косички подергать?.. — Ты за косички додергался в свое время! — огрызается Цзян Чэн. — Плохо дергал, — не соглашается Вэй Усянь. — Пока не умер, так ничего и не вышло. Ты там как? В порядке? Нервничаешь?.. — Одеваюсь, — отвечает мрачно Цзян Чэн. — Всё еще не понимаю — зачем, если потом всё равно раздеваться? — хмыкает Вэй Усянь. — Или… ты по старым книгам пойдешь, где ни приласкать, ни наслаждение подарить, а обнажить только определенные части тела, а семени пролить столько, чтобы хватило для зачатия дитя?.. — Отъебись, — страдальчески просит Цзян Чэн. — Почему я вообще на этот брак согласился?.. — Потому что ты так девицу по вкусу не нашел, — послушно перечисляет Вэй Усянь, — тебе сорок, клану нужен наследник, а девушки из Гусу Лань — чудо как хороши!.. А Лань Аи — еще и родня моему Лань Чжаню. Так что и так породнимся. — Век бы тебя не видеть!.. — логично отвечает Цзян Чэн. — Точно? — уточняет Вэй Усянь. — Тринадцати лет не хватило?.. — О, заткнись!.. — открывает дверь Цзян Чэн. — Я ужасно выгляжу. Вэй Усянь оглядывает его с ног до головы, поправляет на красных одеяниях пояс, чуть разглаживает складочки, улыбается мягко, говорит: — Шиди, ты прекрасен. Думаю, шицзе сейчас бы плакала от счастья за тебя. Но ее тут нет… хочешь, я поплачу? — Завались!.. — фыркает Цзян Чэн, обнимая шисюна. — Я вообще не готов. — К чему? — мягко уточняет Вэй Усянь, отстраняясь. — К свадьбе или к брачной ночи?. Не Хуайсан разве не приходил к тебе с этими книжками?.. — Приходил, но там всё так странно, — жалуется Цзян Чэн. — Вот оно что, — улыбается Вэй Усянь. — Так запоминай три главных вещи: нужно много влаги в соприкосновении ваших тел, узко — это еще и больно, будь очень-очень нежен. От страха влаги может быть мало, так что я прикажу в покои масло поставить… и не забывай, что нужно просто нежно и много гладить и ласкать. — Меня учишь возлежать с женщиной ты, — смотрит на него Цзян Чэн. — Ты. Обрезанный рукав. Который за обе жизни только с одним человеком ложе делил. С мужчиной. — Это не мешает мне знать теорию, — улыбается Вэй Усянь. — Ты готов?.. — Нет, — честно отвечает Цзян Чэн. — Я буду рядом, — обещает Вэй Усянь. — Надеюсь, не рядом с моей спальней, — ворчит Цзян Чэн. — Ладно. Ладно. Я справлюсь. — Ты справишься, — соглашается Вэй Усянь и снова поправляет его одеяния. — К слову, ты, наверное, не знал, но твоя невеста влюблена в тебя до звездочек в глазах, но я об этом тебе не говорил, хорошо?.. А то испорчу девочке признание. Ну что ты так на меня смотришь?.. — Спасибо, — просто говорит Цзян Чэн. — И если ты напоишь кого-то из Ланей на банкете, я тебе точно ноги переломаю!.. — Ну, зачем ты делаешь всё таким скучным, шиди, — дуется Вэй Усянь и тут же смеется. На свадьбе главы ордена Юньмэн Цзян к Храму предков Цзян Чэна провожает Вэй Усянь.