Магистр и Небожители. Заметки на полях

Прочие заклинатели также принялись обнажать мечи. В его сторону полетели ещё два клинка. Вэй Усянь же по-прежнему оставался безоружным и потому неспособным защищаться. Но тут, по счастливой случайности, на глаза ему попался Суйбянь, лежащий на деревянном шкафу. Вэй Усянь тотчас же схватил его и вынул из ножен! Лицо Цзинь Гуанъяо каменеет, и он громко выкрикивает: — Это Старейшина Илин! Заклинатели замирают как есть — с мечами наголо. Вэй Усянь чуть опускает Суйбянь и говорит: — Если кто-то сейчас начнет ржать… Цзян Чэн… я за себя не отвечаю!.. — Почему ты теперь баба? — раздается откуда-то из задних рядов. — А у меня был выбор?! — искренне возмущается Вэй Усянь. — Довели девочку, она психанула, призвала темного духа, отдала ему свое тело, а я очнулся… вот… вот с этим!.. Он сжимает одну из своих грудей, продолжая второй рукой сжимать Суйбянь. И, прилично сжав рукоять меча обеими ладонями, добавляет под ошарашенными взглядами: — Вообще ужас!.. А справляться с первой внутренней луной мне помогала какая-то случайная мимопроходящая заклинательница!.. Я рыдал три дня!.. Я не рыдал, когда меня мой же шиди насквозь мечом пронзил, а тут я рыдал над всем подряд!.. Даже над миленьким цветочком на обочине дороги!.. — Так не вселялся бы!.. — кричат снова откуда-то позади. — Да не было у меня выбора!.. — сердится Вэй Усянь. — Не дает тот ритуал выбора!.. Совсем!.. Вы — что? Думаете, после самоубийства я так уж хотел вернуться в мир живых?.. И вообще, вы почему меня не убили тогда? Пришлось самому!.. Вот никакой помощи от заклинателей даже в смерти, да, Лань… Чжань… Ханьгуан-цзюнь, ну что ты так на меня смотришь? — Ты себя убил, — мрачно сообщает Лань Ванцзи. — Сам. — Ну, так все, вроде, с облегчением вздохнули, — смущается Вэй Усянь. — Не я, — мрачно отзывается Лань Ванцзи. — А вот зря! — заявляет чуть сердито Вэй Усянь. — Я тебе только неприятности всегда и приносил!.. Я же ужасный человек, Лань Чжань!.. А ты — благородный Второй Нефрит из клана Лань. А еще ты… Ты… Погоди. До меня тут дошло. Я ж женщина!.. Он смотрит на Лань Ванцзи сияющими глазами. Тот вздыхает и говорит: — Вэй Ин, не здесь. — Почему? — удивляется Вэй Усянь, смотрит на заклинателей и кивает: — А. Да. Они хотят меня убить. Ну. Пусть хотят. Мы же с тобой сможем отсюда сбежать, да?.. А если я женщина, то… то… — Вэй Усянь!.. — рявкает Цзян Чэн, продвигаясь через ошарашенно перешептывающуюся толпу. — Никаких «то» до свадьбы!.. Ты всё еще воспитывался в Юньмэн Цзян!.. — Ты это о чем подумал?! — возмущается Вэй Усянь, потом осекается и кивает: — Хотя да. Это я тоже могу. Или не могу. Лань Чжань, ты меня ненавидишь?.. — Люблю, — просто говорит Лань Ванцзи. — Всегда любил. — И я тебя, кажется, тоже, — скромно отвечает Вэй Усянь, а потом смотрит на оказавшегося рядом Цзян Чэна. — Кхм. Цзян Чэн… а ты меня ненавидишь?.. — Я тебя прибью, если ты еще хоть слово скажешь, — обещает Цзян Чэн. — Лань Ванцзи!.. У тебя-то хоть стыд должен быть!.. Ты мужику в любви признался!.. — Я ждал двадцать лет, чтобы это сказать, — просто сообщает Лань Ванцзи. — Глава Цзян, благословите на брак. — Но это Старейшина Илин, — пытается напомнить Цзинь Гуанъяо. — Да тише ты!.. — шикает кто-то. — Мне интересно, чего глава Цзян ответит. — Дурдом, — припечатывает Цзян Чэн и рявкает: — А ну все на выход!.. И всем вина!.. А вы, двое, сейчас же идете со мной!.. Говорить будем. Цзинь Гуанъяо никто не слушает. Конечно, тут Хангуань-цзюнь и воскресший Старейшина Илин друг другу в чувствах признаются и жениться планируют. Это ж куда интересней, да?..