Магистр и Небожители. Заметки на полях

— Итак, сколько ты хочешь? — заклинатель в черном играет с подвеской на своей черной флейте. — Ты меня знаешь… кто меня не знает?.. Я могу заплатить почти любую цену. — Нет, — тихо смеются в ответ, — мне от тебя ничего не нужно, Старейшина Илин. Хотя… ладно. Нужно. Отступись. — Отступаться — не в моих правилах, — смеется Старейшина Илин. — Ты же не соблюдаешь правила, — поддевают его ехидно. — Только те, которые соблюдать глупо или скучно, — заверяет Старейшина Илин. — А вот свои… свои я соблюдаю всегда — неукоснительно. Так что… не отступлюсь. Ты меня знаешь. Все меня знают. — И никто. — А? — Старейшина кривит в усмешке губы. — Да. И никто. Неужто не договоримся?.. Я могу открыть тебе такие тайны, что мир падет к твоим ногам!.. — Мне?.. — удивленно звучит в ответ. — Не много ли ты берешь на себя, Вэй Усянь? — Поверь, — тянет соблазнительно Вэй Усянь, — я знаю такие тайны, что не снились даже небожителям… потому что все вы забываете, что когда-то вы были людьми. Просто. Людьми. Демоны… Небожители… Люди по сути своей. — А как же души оружия? — удивляются в ответ. — Как же демоны, что при жизни были… да даже курами? — На самом верху всё равно всегда люди, — качает головой Вэй Усянь. — И нет. Не заговоришь. Две луны я пытаюсь вызнать у тебя, как мне спасти их… я не отступлю. Сколько жизней я должен оборвать, чтобы они выжили?.. — Упрямый какой… — вздыхают в ответ. — Потому что юный. Но судьбу одну на другую не сменить. Не для стольких. Не разом. — Ха! — выдыхает Вэй Усянь, запрокидывая голову, смотрит вверх, а потом говорит: — А одну жизнь?.. Как там… Самая страшная сила — это добровольная жертва. Меня в тех списках нет. Сколько жизней я могу спасти?.. — Одну. — Одну, — кивает Вэй Усянь. — Отняв столько жизней, став причиной стольких смертей… я рад, что могу спасти хотя бы одну жизнь. Как… Как мне это сделать?.. — От твоего тела, — звучит почти равнодушно, — не должно остаться и кусочка. Что будет с твоей душой — не знаю. Сожги себя. Или пусть тебя твои мертвецы на части разорвут. Формулу преподнесения твоей жизни взамен исключения одной жизни из списков проклятого рода я дам. — И умрут не все Вэни, — кивает Вэй Усянь. — Один останется. — Ну как сказать?.. — вздыхают в ответ. — Он уже не будет Вэнем. Он будет болеть долго… но кровь и суть в нем сменится. — На чью? — хмурится Вэй Усянь. — На твою… на того, кто будет добр к нему?.. — звучит в ответ. — Тот, кто наречет его своим сыном, станет ему отцом, а маленький а-Юань будет жить. Ты же за него хочешь отдать жизнь?.. — Да, — говорит после паузы Вэй Усянь. — Да, Владыка Небес. За него. И… почему же сам Цзюнь У отвечает на мои молитвы?.. — Мне жаль тебя, дитя, — говорит Владыка, быстро набрасывая формулу на листе. — Я привык наблюдать за теми, кто может вознестись или стать невероятной угрозой. После этого ритуала небожителем тебе не быть. А если вернешься демоном, я тебя уничтожу. — Я запомню, Владыка, — кланяется Вэй Усянь, принимая лист с формулой. И уходит. Владыка смотрит ему вслед, качая головой. И думает, как же хорошо всё вышло — ему этот чудак в небожителях не нужен даже на миг… а он бы вознесся, если бы сам Владыка не позаботился о том, чтобы весь клан Вэней прокляли на смерть. Впрочем, надо подождать, когда Вэй Усянь воспользуется формулой. И дать силы Лань Ванцзи, чтобы тот добрался до Луанцзан — Цзюнь У обещал жизнь взамен на жизнь, а он привык держать слово.