Магистр и Небожители. Заметки на полях

Когда Цзян Чэну сообщают, что Лань Ванцзи был замечен рядом с Илин на ночной охоте, он отправляется в путь. Ладно-ладно, он не должен был, наверное, так срываться, но вот он, после трех часов перелета, спешит к рынку, потому что, конечно же, Вэй Усянь — самое неугомонное иньское создание — не может просто сидеть на своей защищенной от заклинателей горе!.. — И напомните ему, чтобы купил редис, — хмурится Вэнь Цин, провожая Цзян Чэна с горы. Цзян Чэн чуть не выругивается, потому что какой редис, если Вэй Усяня убивать собираются?.. Не то, чтобы тот не выкрутился, но подстраховать его не мешает, да. На рынок он добирается в тот момент, когда на ноге Лань Ванцзи висит подозрительно похожий на него ребенок, а Вэй Усянь выдает: — Это мой ребенок!.. Я его родил!.. Лань Ванцзи смотрит на ребенка, и даже сквозь маску вечного спокойствия проступает растерянность. Цзян Чэн смотрит на ребенка, переводит взгляд на Вэй Усяня, а потом неожиданно для себя даже рявкает: — Это вот вы двое друг друга в бою прикрывали?!.. «Чего ты волнуешься, шиди, Лань Ванцзи просто присматривает за мной в бою!» Доприсматривался?! Почему-то мыслей, что Вэй Усянь мужчина и рожать не может, даже не возникает. Ну. Потому что это Вэй Усянь, а он привык быть живым девизом клана Юньмэн Цзян. Додостигался невозможного, вон, сидит, невозможное, ревет. — Цзян Чэн, ты чего? — теряется Вэй Усянь. — Ты почему мне своего ребенка не показал? — ругается Цзян Чэн. — И чего на нем лохмотья?.. Погоди. — Он смотрит на Вэй Усяня. — Это тот самый ребенок, который у меня на ноге висел!.. Почему ты мне тогда не сказал, что он твой сын?.. Ванцзи, а ты собираешься брать на себя ответственность?! — Это не мой ребенок, — говорит спокойно Лань Ванцзи. Потом смотрит на ребенка. Ребенок смотрит на него. — Носы-то похожи, — раздается из толпы. Вэй Усянь ругается: — А ну-ка, разошлись всё!.. Я пошутил!.. Это не мой ребенок!.. То есть мой, но я его не рожал, я его подобрал, потому что он сирота, а я тоже сирота, и мы, сироты, должны вместе держаться. Цзян Чэн, как ты мог поверить, что я родил ребенка от Лань Ванцзи?.. Нет, ладно, я мог… наверное… Я могу?.. Вэй Усянь стоит и хмурится, обдумывая, а ребенок тем временем отцепляется от Лань Ванцзи и цепляется уже за Цзян Чэна — тот по привычке родом из Пристани Лотоса его на руки подхватывает и укачивает. — В теории, — хмурится Вэй Усянь, — я могу родить ребенка сам. — И светлеет лицом: — Цзян Чэн, спасибо за идею!.. Придется, конечно, с талисманами поработать хорошо, печати верные найти, но я точно смогу. Только живот опять резать придется. Вэнь Цин меня убьет, если ей в третий раз придется зашивать мой живот. Лань Чжань, ты чего такой грустный?.. — Жаль, — говорит Лань Ванцзи. — Я был готов взять ответственность. Цзян Чэн смотрит на него, переводит взгляд на растерянного Вэй Усяня, потом говорит ребенку: — Психи. Тот ничего не отвечает. Ну, правильно, что тут скажешь-то?..