Магистр и Небожители. Заметки на полях

На третьем году становления знаменитого праведного Ханьгуан-цзюня Верховным Заклинателем остальные заклинатели задумались: а не влияет ли на этого светлого человека Старейшина Илин. Тот два года от своего воскрешения бродил по дорогам, спасая и защищая больше из прихоти, чем из веления долга. А на третий год пришел в Облачные Глубины. И остался. И тут же решения Ханьгуан-цзюня стали… одновременно и мягче, и хитрее, и злее к тем кто посмел преступить законы морали и человечности. Не ясно, кто первым поднял этот вопрос, но оглашать его поручили главе Яо, как одному из самых старейших заклинателей на Совете Кланов. Тот порядком нервничал, когда вставал со своего места, чтобы обратиться к невозмутимому Ханьгуан-цзюню со словами: — Нет в нас упрека к вам, Верховный Заклинатель, но есть уверенность, что Старейшина Илин помогает вам разбирать дела Совета. Так ли это?.. — Да, — просто говорит Ханьгуан-цзюнь. — Это так. Все начинают шептаться. Глава Яо вздыхает и переходит к неприятной части: — Что же, — говорит он, — тогда Совет Кланов требует: либо вы перестаете общаться со Старейшиной Илин совсем и остаетесь Верховным Заклинателем, либо отрекаетесь от должности Верховного Заклинателя. Мы не можем позволить столь неправедному человеку вершить над нами суд. Ультиматум звучит. В зале повисает тишина. Ханьгуан-цзюнь смотрит перед собой, собирается было что-то сказать, а в тишине звучит гневный голос главы Цзян: — Ну уж нет!.. Я еще раз этот фарс с выбором нового Верховного Заклинателя переживать не собираюсь!.. — Ну что же вы, глава Цзян, — удивляется глава Яо. — Полагаю, Ханьгуан-цзюнь понимает свой долг и прекратит общаться со Старейшиной Илин. — Ха! — отвечает глава Цзян. И это настораживает хотя бы тем, что Старейшина Илин приходился в свое время главе Цзян шисюном, а с Ханьгуан-цзюнем они воевали в войну, а потом судьба часто сводила их на одних дорогах. — Ха! — повторяет глава Цзян. — Да я свидетелем был, как почтенный Лань Цижэнь орал на Ханьгуан-цзюня, мол, либо клан, либо Вэй Усянь. — Он ухмыляется неприятно. — Ханьгуан-цзюнь в тот же миг снял налобную ленту. Между своим кланом и Вэй Усянем, он выбрал Вэй Усяня. Лань Цижэнь чудом его уговорил остаться. Думаете, между навязанной ему из долга должностью и Вэй Усянем Ханьгуан-цзюнь выберет то, чего никогда не хотел? — Но зачем Ханьгуан-цзюню, — растерянно говорит глава Яо, — выбирать этого порочного человека?.. — Думаю, затем же, зачем он на нем женился, — глубокомысленно, но насмешливо отзывается глава Цзян. — И вы сейчас Ханьгуань-цзюню предлагаете перестать общаться с собственным мужем. А нам придется выбирать нового Верховного Заклинателя. И вот что я вам скажу: я им становиться не собираюсь, нет. Глава Яо собирается было возмутиться, но тут дверь приоткрывается, в зал входит дымящийся и злой Старейшина Илин, обводит взглядом всех, потом светлеет лицом, встретившись взглядом с мгновенно поднявшимся ему навстречу Ханьгуан-цзюнем, и говорит: — Лань Чжань, там кто-то на тебя ловушку поставил в отведенных для тебя покоях. Я там всё почистил, но если еще кто-то тронет тебя, я начну убивать. — Вэй Ин цел? — мягким голосом спрашивает обычно холодный Ханьгуан-цзюнь. — Цел, — кивает Старейшина Илин, — но зол и голоден. Вы тут еще не закончили?.. — Я закончил, — говорит Ханьгуан-цзюнь. — Я больше не Верховный Заклинатель. — Да наконец-то!.. — радуется Старейшина Илин и тут же советует: — Цзян Чэна не выбирайте, он вас поубивает. Не Хуайсан вытянет, но вы потом сами пожалеете. Главу Яо, что ли, поставьте?.. А что? Языком он хорошо метет. А сейчас мы уходим. Старейшина Илин берет Ханьгуан-цзюня за руку, целует костяшки его пальцев и уводит за собой. — Ха! — в полной тишине говорит глава Цзян. — Я предупреждал!.. Голосую за Не Хуайсана. На него смотрят все в полном молчании. Они еще не понимают, что именно случилось, но чувствуют, что ничего хорошего.