Dream

      Уже завтра наступает Новый год, хотя мне было совсем не до этого. Подготовкой я занимался только для того, чтобы не расстроить и не нагружать чересчур маму, ведь та праздник любила. Подарки, атмосфера, еда — все нравилось ей так, что она ждет именно этот день больше всего в году. Мы всегда развешивали гирлянды и мишуру, а в гостиной ставили и 65еенукрашали елку (хотя по большей части этим занималась мама, потому что у меня выходило так себе).       Она решила, что Новый год встречать мы будем с семьей Нишимура. Эти люди стали для нас по-настоящему родными, особенно для мамы. В последнее время мы собирались у нас достаточно часто, еще чаще ко мне приходил Рики. Мы, как всегда, проводили время у меня в комнате, много разговаривали, делились новостями, а в конце ужинали маминой стряпней. Все больше я ему открывался.       Пока мама копошилась на кухне, видимо, проверяя продукты для завтрашней готовки, а я делал последние штрихи в украшении стен, зазвонил мой телефон. Я поскорее бросил свое дело и кинулся отвечать. Звонил Бомгю:       — Привет, ты не занят? В общем, я хотел на каток сходить, ты сможешь? — говорил он со сбивчивым дыханием. Похоже, он уже собирался.       — Я не против. Только предупрежу маму.       — Отлично, я зайду за тобой.       Решив, что развеяться с лучшим другом мне не помешает, я быстро получил согласие и деньги за проход у мамы и ринулся собираться. Хотелось отвлечься и поменьше думать о плохом, особенно перед праздником. Хотелось не думать о том, что произошло на той вечеринке, ведь забыть не получилось. Чуда не произошло, и я помнил каждую деталь той ночи. Каждое мгновение, каждый вдох и выдох. Но это не помешает мне веселиться с друзьями.       Мы не пришли, а примчались на каток. Бомгю был так возбужден, что я стал в чем-то его подозревать. А не приведет ли он меня сейчас не на каток, а в бар, где воду брать категорически запрещено, а за сок тебя засмеют?       Но нет, пришли мы действительно туда, куда изначально позвал Гю. Только были мы не вдвоем. Оказалось, что он позвал с нами Кая и Тэхена, но мне это совсем не мешало. Наоборот, мне стало вдруг легко и приятно, когда увидел этих двух. Ведь не виделись мы достаточно давно.       Кай выглядел отдохнувшим и счастливым, что не могло меня не радовать. Его милое лицо с ярким румянцем на щеках радовало глаз, и я поспешил заключить его в объятия. Тэхен же выглядел спокойным и уверенным, впрочем, как всегда. Глаза блестели от ярких огней катка, а губы растянулись в широкой улыбке, как только он увидел нас.       — Ка-ай, так давно тебя не видел! Ты скучал по мне? — завел свою шарманку Бомгю. Ну не мог он не потискать младшего. Особенно когда он отвечает взаимностью.       — Честно, да. Было скучно без вас.       — О-о-ой, да ладно тебе. Не говори так, а то сам потом меня отталкивать будешь.       Я молча наблюдал и хихикал, но Кая тоже потискал. Долго стоять мы не стали, сразу направились ко льду.       Я не мог похвастаться умением кататься на коньках, но, тем не менее, на ровном месте не падал, как это делал Бомгю. Или же он просто делал вид, чтобы покрепче держать Тэ за руку. Мне было интересно узнать об их отношениях, потому что видно и так, что ни стали ближе. Да и Бомгю стал еще более улыбчивым. Мне нужно будет спросить об этом друга, но не сейчас, когда паре нужно покататься, держась за руки, в одиночку. Кай тоже так подумал, поэтому мы немного отделились.       Мы катались спокойно и медленно, разглядывали яркие новогодние висюльки, наблюдали за другими людьми, восхищались теми, кто делает разные трюки и тихонько прыскали в кулак от тех, кто падал. Что сказать, я и сам навернулся, когда надолго засмотрелся на разноцветную гирлянду в форме шариков.       Наш диалог был бесформенным и приятным. Иногда мы замолкали и ехали молча, но потом снова о чем-то спрашивали и обсуждали. С младшим было хорошо, легко и комфортно. Его умение не навязываться, но в то же время привлекать интерес мне нравилось, поэтому если болтали, то болтали с ним долго и не замечая ход времени. Хотя Кай был любопытным, и у него часто не выходило отдергивать себя от красноречивых вопросов. Как, например, с Бомгю, когда он «сблизился» с какой-то девушкой, а Кай подумал, что это его очередная пассия. Но, спросив прямо, он лишь поставил себя в неловкое положение, ведь «пассией» оказалась двоюродная сестра Гю, которая приехала на неделю к родственникам погостить. Так случилось и тогда:       — Вы с Ёнджуном близки? — его внезапный вопрос поставил меня в тупик, но я быстро взял себя в руки.       — Нет… С чего ты взял?       — Я часто вижу вас вместе. Подумал, что вы общаетесь или типа того. Просто хотел тебя предупредить, в случае чего.       Мне хотелось поменьше думать о глупом Ёнджуне, но мое любопытство взяло вверх.       — О чем?       — Я часто вижу Ёнджуна с разными людьми. То одну за плечи обнимает, то с другой в кафе сидит, то вообще с парнем ошивается. Он непостоянный, а ты доверчивый. Мало ли что.       Я постарался выдавить усмешку, но получилось из рук вон плохо, — Не волнуйся, мне не нравится Ёнджун. Уж он-то точно места в моем сердце не найдет.       Не думать, не переживать, не навязывать плохие мысли. Сегодня не о нем, без него, без него.       — Правда? А кто сможет?       Я заволновался и слегка покраснел, но понадеялся, что Кай сочтет это за румянец от мороза. Но он лишь сильнее завелся, начав тыкать в меня указательным пальцем.       — Кто? Кто сможет? Ты покраснел! Субин влюбился, Субин влюбился…       — Ну все, ну хватит! Тише! Я расскажу.       И рассказал. От начала, до самого конца. Как появились чувства, как пообещал себе отыскать его. Как меня тянет, как сильно жду следующего раза, когда увижу его. И мне было страшно все это рассказывать. Хоть я доверял Каю и не боялся насчет того, что он расскажет об этом всему миру, я боялся, что друг сочтет меня сумасшедшим. Скажет, что это бред, что я зря надеюсь и что все это лишь плод моих фантазий. Но, к моему удивлению, друг совсем не хотел меня осуждать.       — Наверное, тебе сложно. Людям и так трудно жить с невзаимной любовью, так ты вообще не знаешь, кого любишь. Звучит даже странно и страшно, — рассуждал Кай. — У тебя хоть есть идеи, кто это может быть?       Нет, идей совсем не было.       — Может, это Рики? Вы так внезапно познакомились и так быстро сблизились, похоже на судьбу, знаешь ли. У него тоже тело достаточно сильное…       — Но он такого же роста, как я. А он ниже.       — Точно. — После этого мы погрузились в размышления и догадки. Но через время Кай снова заговорил, — Слушай, а может быть такое, что это Ёнджун? Ты не задумывался? Он же ниже тебя, тело такое же, как ты описал. Так ты ему еще и нравишься.       — Это не может быть он. Я не верю.       — Все, что тебе осталось увидеть — туловище и лицо того парня. Нужно готовить себя к чему угодно. Он может быть хоть нашим учителем по физике, — на мое скривленное лицо он усмехнулся, — хоть Ёнджуном, хоть парнем с другого континента. Нельзя отрицать возможность любых твоих знакомых, которые ниже тебя ростом.       — Я знаю. Но совсем не хочу, чтобы им оказался Ёнджун.       — Почему? Ты ведешь себя очень странно. Тебе ведь он совсем не противен, — он проницательно посмотрел на меня, а я поспешил увести взгляд. — Бомгю рассказал мне, как после вечеринки вы шли вместе и мило ворковали.       — Это не правда! — покраснел я. Глупый Бомгю. Как он вообще что-то помнит, если был тогда в дрова?       — Ты покраснел. Ты очень подозрительный, дружище. Не удивлюсь, если вы уже целовались. — он засмотрелся на какой-то плакат, посвященный празднику на главной площади к Новому году, а я старательно отметал свой румянец, ставший еще ярче от смущения. Кай слишком догадливый и слишком проницательный.       И как бы он отреагировал, если бы я сказал, что это на самом деле так? Что мы правда поцеловались? Стал бы он смеяться надо мной или отреагировал бы он резко отрицательно. Хотелось спросить, узнать чье-то мнение и понять, по правильному пути ли я иду. Но, глядя на ангельское и невинное лицо Кая, любопытно рассматривающего разноцветные украшения, ко мне приходила мысль, что нет. Он бы точно не осудил меня, точно поддержал бы. Я опустил взгляд на свои коньки, которые стояли весьма неровно для хорошей фигурной стойки.       Я был плох не только в понимании своих чувств и желаний.       Дальнейшая прогулка была наполнена весельем и смехом. Особенное веселье началось, когда вернулся весь бордовый Бомгю, которого тащил за собой за руку Тэхен. Он катался лучше всех из нас, поэтому пытался научить некоторым легким трюкам. Но мы поотбивали себе ноги и задницу, хотя постарались на славу.       На следующий день, ближе к вечеру, мы с мамой заканчивали оформление дома. Стоя на табуретке, чтобы дотянуться до того места, куда мама наказала мне повесить мишуру, я неуклюже покачивался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. Мама тем временем хозяйничала на кухне, и, судя по грохоту духовки, она поставила запекаться главное блюдо.       Неожиданно прозвенел звонок в дверь, который напугал меня так, что я чуть не свалился с дряхлой табуретки. И кто вообще сказал мне взять ее, если у нас есть стремянка? Не дожидаясь просьбы открыть дверь, я поспешил спуститься и направиться встречать гостей.       Все как и планировали: мама позвала Рики и его отца. Я встретил Нишимуру-сана вежливым поклоном, а Рики заключил в объятия. Он был одет в мягкий красно-зеленый свитер, который совсем не шел к его серьезным глазам и отросшим черным волосам. Лишь улыбка подходила к одежде — такая же яркая и нежная.       — С наступающим, Суби, — с недавних пор он взял привычку называть меня так. — Как-то скудненько ты одет. У тебя что, нет новогодних свитеров?       — Я похож на человека, у которого они есть?       Он улыбнулся мне так хитро и смешливо, что я что-то заподозрил. Внезапно он впихнул мне квадратный подарочный пакет. И я готов был сказать, что еще слишком рано для подарков, но, видимо, у кого-то были другие планы.       — Это не основной подарок. Я просто хотел, чтобы ты соответствовал мне и празднику, а то сидел бы в своей мятой серой футболке. Тем более, я хотел с тобой пофоткаться.       Я стал было отнекиваться, но резко замолчал, когда Нишимура-сан снял свою тонкую ветровку — под ней был такой же свитер, как на Рики, и тот, что скоро окажется на мне. Только рисунки немного отличались.       — Что такого? Ну же, Субин, надевай давай. Не зря же мы его купили.       Мне пришлось послушаться и надеть теплую вязанную одежду прямо там, в прихожей, натянув его на футболку. Для мамы это был своеобразный сюрприз, когда на кухню вошло три мужчины и все в нелепых новогодних свитерах.       — Боже мой, ну что за прелесть! Дайте я вас щелкну, — она спешно достала телефон из кармана и включила камеру. — Раз, два, три!       — Мам, это глупо, — я закрыл лицо руками, но улыбка все равно вырывалась наружу. Семья Нишимура будто добавляла больше уюта и позитива в наш дом.       Сделав пару фотографий, в которые потом вошла и мама, мы наконец сели за стол. Мама могла похвастаться умением готовить, не зря прошли ее семнадцать лет воспитания ребенка, поэтому наш стол был наполнен достаточным количеством блюд. Рики напал на еду, что было не удивительно. Приехал он голодный (как всегда, когда приезжал к нам), а во время фотосессии его взгляд постоянно возвращался к еде. Его отец вел себя скромнее, видимо еще не привыкший к моей компании — человек он был таким, что ему на всех хотелось воспроизвести хорошее впечатление. Часто он поглядывал на меня — ему было неловко.       — Милый, ты чего не ешь? — вдруг сказала мама, но, опомнившись, взглянула меня, даже остановившись жевать. Я растерялся, это был первый раз, когда мама зовет Нишимуру-сана ласково при мне.       Рики заметил странную и напряженную тишину, поэтому прокашлялся. Но я быстро взял себя в руки.       — Вот, хотите салат? Я вам наложу. Не сидите просто так, мама очень долго готовила. И я ей помогал.       Мама выдохнула и улыбнулась.       — Правда помогал? А я-то думаю, чего вкус какой-то пересоленный. Неужели ты влюбился?       Я шикнул на младшего, когда взрослые захихикали. Атмосфера уладилась.              Через некоторое время почти все блюда доели. За столом было достаточно громко: все смеялись и ярко дискуссировали. Но пришла пора дарить подарки, и тогда первым поднялся Рики.       — Субин-и, за это недолгое время, что мы знакомы, ты стал для меня настоящим другом, и я с нетерпением жду, когда станешь братом. Спасибо за все эмоции, что ты мне подарил, спасибо, что слушаешь мою болтовню и так быстро и легко принял нас в свою семью. Я долго рылся в книжном, чтобы найти именно то, что я хотел тебе подарить. И я нашел. — В моих руках оказалось три тома манги, о которой он мне без конца рассказывал, мол эта самая интересная и ему очень хотелось бы ее прочитать. Но подарил он ее именно мне.       — Но ведь ты хотел ее.       — Да, я хочу, чтобы мы прочитали ее вместе.       Я поспешил крепко обнять друга. Он ответил мне тем же, а под конец погладил по волосам, смотря на меня самым детским и невинным взглядом, так, что мне на секунду подумалось, что он действительно мой младший брат.       Отец Рики подарил мне наивкуснейшие дорогие духи, которые, как мне показалось, идеально мне подходили. Он обосновал этот подарок тем, что совсем не знал что мне подарить, но он не раз замечал, что от меня приятно пахнет, хотя мама говорила, что я не пользуюсь духами. А эти духи идеально дополнят мой запах.       Мама подарила мне новую пижаму, так как заметила, что ночью я укрываюсь с головой. Ей подумалось, что я мерзну по ночам, хотя мне так просто уютнее. Тем не менее, подарок был очень нужным.       Подарив Рики светлый клетчатый плед (ему очень полюбился мой, он всегда закутывался в него полностью и нередко засыпал прямо так), а Нишимуре-сану и маме парные теплые домашние костюмы, которые они сразу поторопились надеть, я и Рики поспешили ко мне в комнату, успев захватить с собой бутылку шампанского. Или мама правда этого не заметила, или позволила насладиться праздником по полной.       — Ну, рассказывай, — как всегда начал Рики, присаживаясь на мою кровать и попутно открывая бутылку алкоголя, — чего нового?       — Совсем ничего.       — Правда? Ты ведь врешь мне, да? — он выставил свой указательный палец в дразнящей манере. После этих слов он сделал первый глоток. — Мм! Твоя мама умеет выбирать алкоголь.       То, насколько спокойным и даже немного распутным был младший давало мне чувство свободы. С ним хотелось распластаться на диване и абсолютно ничего не делать, к такому он меня приучал, лишь разговаривать ни о чем и попивать чего-нибудь спиртного. Рики всегда передавал свое настроение другим. Грустит он — грустят все, весело ему — весело всем. Таким умением управлять поведением других я восхищался, хотя меня это еще и тревожило.       По мере того, как опустошалась бутылка, наши разговоры становились свободнее и более открытыми. Я уже не так задумывался о сказанных словах, как и Рики, смех стал громче, а вещей, над которыми мы смеялись, больше.       Я отпил еще немного, перед тем, как начать, — На самом деле, мне есть что рассказать. Только обещай не смеяться и не называть меня сумасшедшим.       Рики любопытно посмотрел на меня. Он расслабленно махнул рукой, мол, рассказывай, чего томить то?       — Мне уже достаточно долго снится один и тот же человек. Представляешь, я не вижу его лица, хотя, изначально не видел его вообще. Типа, мутное пятно, понял? Но я чувствую его эмоции, а когда он говорит, чувство, будто голос звучит в моей голове. Но не только в голове… Отовсюду тоже. Это так странно.       Младший вдруг переменился в лице. Он выгнул бровь и, судя по эмоциям, задумался. Я скинул это на размышления и идеи о моих снах.       — Он приходит не каждую ночь, лишь иногда. Мы… достаточно близки. Понимаешь, когда я сближаюсь с ним во сне, то начинаю видеть части его тела. То есть, начинаю различать, видеть детали, будто картинка проявляется. Я уже вижу его руки и ноги, шею… Но остальное так и не известно мне. Странно, да? — в конце своего монолога я усмехнулся. Я точно выглядел, как сумасшедший, но Рики, к удивлению, отреагировал очень серьезно. Даже… чересчур серьезно.       — Да… Очень странно… А у тебя уже есть догадки, кто это может быть? Может, это я? — он загадочно улыбнулся.       — Не-е-ет. Сто процентов, это не ты. Ты со мной одного роста. А он немного ниже. Ну примерно… — я показал на сколько, на что Рики кивнул, снова задумавшись.       — Не кто-то из твоих друзей? Бомгю, Кай?       — Ммм, нет, у них другой характер. И тело отличается. Я ведь уже вижу некоторые части. Тем более, я им тоже рассказывал о снах, но они отреагировали не так, как отреагировал бы человек с такими же снами. Только с моим участием.       — Хорошо. Может…       Он продолжал подбирать людей. От друзей с его компании, до каких-то первых встречных с улицы, которые ему, по каким-то причинам, запомнились. Но ни одно из предположений не было верным.       — А если это твой любимый? Ёнджун?       — Нет. Точно нет. И он не мой любимый.       Рики рассмеялся, — Но почему? Примерно на столько ниже тебя, характер такой, который ты описал, тело… ну тут я не уверен конечно, тут только ты подбирать можешь. Тем более, что ты ему нравишься… и он тебе.       — Что?! Не неси чушь, молю тебя. Он последний человек, кто мог бы мне понравится.       — И все же мог бы.       — Это образно говоря! Мне он не нравится. Ты видел его? Скверный характер, смазливая внешность, глупое лицо…       — И раздражающая розовая прическа. Ты мне это уже столько раз говорил, что я наизусть выучил. Но ты не думаешь, что ведешь себя подозрительно? Говоришь о нем чаще, чем о ком-либо другом. Так сильно ненавидишь. будто просто пытаешься скинуть все подозрения. Признайся себе в первую очередь. Это не сложно.       — Нет. И еще раз нет.       — Вы, ребята, очень подозрительные. Типа такие отстраненные и холодные, но с той вечеринки чуть ли за ручки не держались. И ушли вместе, как парочка года. Не удивлюсь, если вы еще и целовались.       Его слова заставили меня густо покраснеть. Я лишь понадеялся, что в темноте комнаты он это не разглядел. Но внезапно мне пришло сообщение на телефон, и это был шанс спрятать розовые щеки от дразнящего младшего.       — Вспомнишь солнце, вот и первый лучик, — с улыбкой сказал он.       — Вернее, вспомнишь говно, вот и оно.       Мы лишь шутили, ведь писать мог абсолютно кто угодно, чтобы поздравить. Я без промедления схватил телефон и посмотрел на новое сообщение.       Рики продолжал с чего-то смеяться и о чем-то шутить, но резко замолкший я и мое удивленное лицо, подсвечиваемое экраном телефона заставили его замолчать. Он приблизился ко мне, посмотрел через мое плечо в телефон и присвистнул.       — Как удивительно, — саркастично сказал он, похлопал меня по плечу и расслабленно завалился на кровать. Он не стал на меня смотреть или дразнить, смотрел куда-то в потолок и ждал, когда я вернусь.       Но для возвращения мне точно нужно было успокоиться. Успокоить бьющееся сердце, шум в голове и скрутившийся живот. Мне точно нужно было время посидеть и подумать, поразмышлять и помолиться.       На экране блокировки моего телефона светилось новое сообщение:       «Ты мне нравишься.»