Dream

      Экзамены сданы, каникулы наступили, Новый год совсем скоро. Что может быть лучше? Больше не увижу полумертвые лица выпускников, пугающие меня все сильнее и сильнее. Никаких уроков, никаких домашних заданий — а будто я их делал — и никакого стресса целый месяц! Это нужно отпраздновать.       Так мне сказал Бомгю, когда решил позвать меня на какую-то «супер-мега-классную вечеринку старшеклассников в честь сданных экзаменов, боже, Субин-и, мы обязаны пойти!»       Мне не хотелось, все-таки, не мое это — ходить в какие-то непонятные чужие дома ради выпивки, музыки и всего прочего. Но где-то в душе я подумал, что действительно — надо веселиться, пока могу. Тем более, когда в следующий раз я смогу сходить на что-то подобное? В следующем году, ну да. Тем не менее, я решил пойти с Бомгю, ведь он уже почти стоял на коленях, уговаривая меня.       Вечеринка начиналась в девять, а в восемь я стал собираться. Ничего лишнего и недостающего: свободные темные джинсы, черный топ, который я откопал где-то в глубине своего гардероба, а сверху теплая олимпийка, которая заметно была мне немного не по размеру — чересчур свободная, но именно это дополняло мой образ, так что я решил пойти именно так. Волосы причесал, но укладывать не стал, они хорошо улеглись после просушки феном. Нацепил немного побрякушек, брызнул сладкий одеколон и надел конверсы. Я готов.       Идти мы с Гю решили вместе. Он оделся поскромнее, хотя и я не так уж открыто. Просто у меня джинсы немного сползли на бедра, открывая обзор на талию и пупок, а Бомгю скрыл все свое тело под серыми спортивками и свободным худи. Впрочем, выглядел он все равно неплохо. Как и я, по его словам.       — Ты решил поменять стиль? — удивленно спросил он.       — Нет, просто решил, что на такое мероприятие можно одеться и открыто. Чтобы не выглядеть, как массовка, — говорил я спокойно, но кулаки, спрятанные в карманах, почему-то сжимал. Все же было немного волнительно, так еще и с таким нарядом.       Мы доехали до красивого большого дома, яркого и полного людей. Мне было интересно какой именно знакомый пригласил Бомгю на вечеринку, и пустят ли нас вообще.       — Чей это дом?       — Моего давнего друга старшеклассника. Он очень богат и щедр, видишь, ворота открыты? Так вот он пускает абсолютно всех, даже кого не знает. Это просто удивительно, посмотри на его дом! Бедные его горничные. — не умолкал Бомгю. Его большие возбужденные глаза бегали от одного украшения к другому, восхищаясь дизайном и количеству народа. — Тут, кстати, может быть твой япошка.       Я рассмеялся и приобнял Бомгю за плечи, — А ты все не уймешься, ревнивец?       — Тебя-то ревновать? Я просто к слову сказал.       Но, действительно, дом был суперским. Большой, вместительный и с изысканным дизайном — так выглядит настоящее богатство, а не огромное количество позолоченной мебели и слишком много пафоса в хозяевах и их жилье. Глаза у меня разбегались, прямо как у Бомгю. Красивые цветы и кустарники украшали забор и тропинку к двери, а с огромных окон до пола уже можно было увидеть народ, танцующий и веселящийся. Но кое-что меня настораживало — насколько много было людей. От этого хотелось закрыться, уйти — нет — убежать подальше, ведь мне такое было непривычно. Красивые старшеклассники в дорогих брендовых вещах прижимали меня своей уверенностью и взглядами, да так, что я от безысходности схватил Гю за руку.       — Так много народу… Даже пугает.       Но он только рассмеялся, — Да ну, мы ведь официантами с тобой работали и так же много людей видели. Так ты еще и заказы с них брал и болтал иногда. Чего тебе бояться?       Он был прав, но, даже работая официантом, я часто нервничал и волновался насчет своих неудач, которые часто случались на работе из-за моей неловкой неуклюжести. Спасибо другу, что поддерживал меня своим смехом, а потом говорил, что все нормально, и пять минут назад он разлил чай на посетителя.       Тем временем мы уже зашли. Громкая музыка била по вискам, но я быстро привык. В большой полупустой комнате — наверняка хозяин унес драгоценные мебель и вещи в свободную комнату — люди сидели на мягких на вид диванчиках, около которых стояли столики с напитками и закусками. Где-то висела светодиодная лента, которая окрашивала помещение в яркие смешанные цвета. Говор и музыка тоже смешались, превратившись в неразборчивое месиво. В общем, хаос. Хаос, веселье и атмосфера типичной подростковой вечеринки.       — Вон он! — наверное, имея в виду хозяина дома, крикнул Бомгю, чтобы я его услышал. Услышал кое-как. — Пошли, надо поздороваться.       — Это ведь твой знакомый, не мой.       — И что?! Я вас познакомлю, — и он увел меня в комнату потише, именно там стоял Джей. Так его представил Гю, пока мы подходили к нему.       Он выглядел точно так же, как его дом — красиво, по-деловому и пафосно. В контраст с его гостями, он надел белоснежную рубашку с длинными, расширенными на концах рукавами и черные свободные брюки. Выглядел он строго и серьезно, совершенно идеально. Можно было сказать, что он не школьник, учащийся в старшем классе, а успешный взрослый бизнесмен, которому очень повезло с генами. Лишь его громкий смех и искрящиеся глаза выдавали в нем веселого молодого человека. А еще глупый красный стаканчик с намешанным там алкоголем.       Увидев нас, он распахнул руки для объятий, неожиданно прижимая к себе и меня. Видимо, он уже подвыпивший, — Привет, ребята! Гю, как давно не виделись! Ты похорошел. — Голос у него, впрочем, звонкий и мелодичный.       — Привет, Джей-хен, — их манера речи была достаточно похожей, оба говорили свободно и с веселой ноткой. — Знакомься, это Субин — мой лучший друг.       Джей оценил меня взглядом своих выразительных больших глаз, а потом улыбнулся и обнял за плечи. Тяжелая рука обнимала так уверенно и крепко, что я даже почувствовал себя особенным.       — У тебя такой красивый друг, мой дорогой, — от комплимента я немного смутился, но не подал виду, искренне улыбаясь, — не упускай его из виду, а то точно кто-нибудь украдет. Ладно, пойду еще гостей встречу, если что, подходите ко мне! — Отсалютовав напоследок, он скрылся в толпе людей, оставив после себя вкусный шлейф духов.       — Видишь, он хороший! Пойдем, нам тоже выпить надо.       Бомгю вел меня повсюду, знакомил со всеми, наливал алкоголь и вечно болтал. В принципе, все как всегда. Старшеклассники уже успели немного опьянеть, поэтому больше половины из них были добрыми и веселыми. К счастью, атмосферы разврата и чего-то грязного не было, меня это радовало. Не было горячо целующихся пар, а если были, то так мало, что просто не попадались на глаза. Никто не употреблял, курили только на улице, никаких драк и громких споров. Все только танцевали, разговаривали, смеялись и знакомились.       Я наслаждался этим. Сам немного пританцовывал под бит музыки. Я редко открыто танцевал на людях, но, может, так получилось от того, что в мой желудок уже попал алкоголь, хотя то был только один стакан. Неожиданно меня обняли со спины, отчего я вздрогнул и чуть не пролил содержимое в моем стаканчике. Но быстро высвободили, дав возможность обернуться.       — Рики! Так и знал, что это ты, — младший рассмеялся, а я снова обнял его.       — Стоишь тут один, танцуешь и не разговариваешь ни с кем. Где твой чистосердечный друг? — Рики знал Бомгю, но лично с ним знаком не был, хотя всегда просил познакомить. Я рассказывал, что он немного ревнует меня к нему, на что Рики смеялся и просил подружить их еще сильнее.       — Он отошел за напитками, — я указал на барную стойку, находившуюся в нескольких метрах от нас. Гю разговаривал с барменом, пока тот мешал ему коктейль.       — Вон как. Дождешься и приходи к нам. Мы вон там, напротив окна, видишь? Все, жду, — и убежал, не оставив за собой и следа.       Бомгю вернулся через пару минут, и я все ему рассказал. Он так же был нетрезвый, поэтому быстро согласился, даже пошел быстрее меня. Добежав до указанного Рики столика, я оценил количество друзей, пришедших с ним. Он, рядом сидящий парень с красивой и милой внешностью, потом парень пониже с длинными волосами и улыбчивым лицом, напротив Джей с улыбкой до ушей и справа от него спокойная и молчаливая модель (так мне показалось, ведь он был просто неземной красоты). Я скромно поздоровался и представился, пока Бомгю уже жал всем руки.       — Присаживайся, Субин. Наш друг отошел, место пока свободно, — лениво протянул тот самый молодой человек модельный внешности, который представился Сонхуном.       — А если он вернется и ему не понравится, что его место заняли? — поинтересовался я, хотя уже поудобнее присаживался на мягкий стул.       — Мы его выгоним, — отшутился Джейк, который так и не переставал растягивать губы в ухмылке.              Друзья Рики мне нравились. Они все были милыми и добрыми, вечно улыбались и надарили нам кучу комплиментов. Мы долго разговаривали и пили, они рассказывали что-то о себе, я о себе. Их лица излучали тепло и наслаждение, они были такими расслабленными, что невольно я сам устроился еще удобнее, закинул ногу на ногу, а руки раскинул на бортиках стула. Алкоголь был таким вкусным, что я выпил несколько стаканов, не замечая, как утекает время и кончаются напитки. Впрочем, алкоголь меня не сильно брал, или он просто был не таким уж крепким. Но через некоторое время мне захотелось в туалет. Джей объяснил мне, как туда попасть, и я пошел один, уверив Бомгю, что до санузла я смогу дойти сам.       Он находился неподалеку, и я готовил себя абсолютно к чему угодно. В туалетах ведь происходит всякая херня? По крайней мере, так было во многих фильмах и сериалах, которые я смотрел. Мне не хотелось портить впечатление об этой вечеринке. Но все-таки зайдя внутрь, я успокоился. Никто не принимал, не целовался и не валялся в отключке весь в крови. Я удивился лишь тому, что в туалете были две кабинки и обе были пустые. Я быстро зашел и так же быстро вышел. Не прошло и минуты, но, закрыв за собой дверь и обернувшись, я вздрогнул. Напротив зеркала стоял парень, оперевшись о раковину. Его спина показалось мне знакомой, и я аккуратно посмотрел в отражение.       О мой Бог, снова эти яркие розовые волосы!       Ёнджун точно был не в себе. Его плечи дрожали как тогда, в коридоре, а волосы постепенно, по одной прядке спадали, закрывая обзор на лицо. Его шатало — он был очень пьян, а изо рта постоянно выскакивали какие-то невнятные бурканья. В туалете мы были одни, хотя кто угодно мог зайти в любой момент. Но оставлять его здесь вот так я не мог. Мне не позволяли ни здравый рассудок, который тоже был не совсем здравый под влиянием алкоголя, ни мое тело, уже тянущееся к рукам Ёнджуна.              Я тронул его за плечо, и он резко повернулся на меня. Не сразу узнал, ведь молчал примерно минуту, но как понял, то завалился в мои объятия, чуть не уронив. Его тяжелое тело полностью накрыло мое, и мы еще немного пошатались, пока я не нашел точку опоры. Он всхлипывал и шептал что-то, что я не мог понять. Одно я мог понять точно — Ёнджун в стельку. Внезапно он оторвался от меня. Крепко держа меня за плечи, смотрел в мои изумленные глаза, а затем заговорил:       — Субин-а, — получилось невнятно, он будто до сих пор плакал, хотя слез уже не было, — я так скучаю… — Он снова обнял меня, погладил по голове и вроде поцеловал плечо (может быть, мне показалось). Продолжал шептать, говорить, как сильно пьян, как он позориться. Но не мог остановится, и я не мог остановить его. Мои руки только поглаживали его напряженную спину, а брови хмурились от непонимания. Почему я стою сейчас здесь? Что я делаю? Почему не отталкиваю? Я списывал на алкоголь и на жалость, которую вызывал Ёнджун.       — Ты сегодня такой красивый, — продолжил он, оторвавшись на секунду и оглядев меня с ног до головы, — тебе так идет. Ты просто ангел. Такой прекрасный, — он погладил мою щеку, но я взял себя в руки и остановил его.       — Ёнджун, ты очень пьян. Почему ты так напился? — получилось с небольшим упреком.       Мои слова его, кажется, пристыдили. Он опустил глаза и ладонь с моего лица, но тихо объяснился, — Мне так плохо, Субин-а. Я чувствую себя таким дураком, почему я все делаю не так? — Его речь не особо мне помогла, я лишь понял, что ему настолько тяжело, что он пришел на эту вечеринку напиться и забыться в туманном эффекте алкоголя. — Вечно делаю ошибки, вечно загоняюсь, у меня все идет по одному месту. Даже выгляжу сейчас, как пьяный бомж со свалки. Перед тобой. Таким идеальным. — Заплаканные глаза посмотрели на меня снизу, и мое сердце сжалось. Он казался таким маленьким и беззащитным, что, оставив его здесь, я бы винил себя, словно оставил потерянного грязного котенка под ливнем.       — Перестань, хен, — на мои слова он отозвался удивлением и, как мне показалось, надеждой. И только потом я понял как назвал его. — Пойдем, отмоем твое лицо и сходим на свежий воздух. Тебе нужно протрезветь.       Но он не сразу поддался, все еще висел на моих плечах, часто всхлипывая. И тут я задумался. Смог бы он так же открыто себя вести, будь он в стельку, но если бы его нашел кто-то другой? Имеет ли он понятие, что унижается перед Чхве Субином, или его разум настолько затуманен, что он вообще ничего не осознает и не понимает? Неожиданно для самого себя я захотел, чтобы он знал, кто перед ним.       Громкая музыка, видимо, привела его в чувство, ведь он хотя бы понял, что мы куда-то идем. Его неуклюжее тело кое-как передвигалось, ноги подкашивались и он все время чуть ли не падал на меня. Я поддерживал его, закинув его руку себе на плечо, пока он даже не пытался помочь мне вести его тяжелое тело.       За нашим столиком, который я покинул уже минут пять назад, все так же сидели ребята, только откуда-то возник Тэхен, по-хозяйски закинувший на Бомгю руку. Тот же сидел абсолютно спокойно, совсем не беспокоясь пропажей своего друга. Обратив на себя внимание, помахав издалека, я жестами объяснил Гю, что мы с Ёнджуном отправляемся на второй этаж, где есть балкон. Сначала он широко раскрыл рот от удивления, а потом показал на меня, затем на пьяное нечто в моих руках и сымитировал поцелуй своими кистями рук. Я показал ему средний палец и увел нас с Джуном оттуда. В недалеком будущем меня ждет допрос.       На втором этаже было намного тише. Огромное количество комнат привело меня в ступор, но внезапно взбодрившийся Ёнджун смело пошел по коридору, ведя меня, как я понял, как раз на балкон. Там прохладный ветер заставил меня поежиться, но я быстро привык к прохладной ночной погоде. Ёнджуну помог свежий воздух, и через пару минут он выглядел намного разумнее.       — Это самое лучшее место в доме Пака, — я не знал фамилию Джея, но догадался, что речь о нем. — Здесь так хорошо. И вид красивый, — в доказательство своих слов, он отошел немного влево, чтобы я смог осмотреть пейзаж.       Я подошел к нему, так же оперся о перила и выдохнул горячий воздух. В темноте было мало что видно, но свет луны немного помог рассмотреть величественные деревья вдалеке, а огромное количество звезд добавлял виду загадочности и фантастики. Разглядывал я долго, стоя совсем близко к человеку, с которым веду себя сегодня так, будто мы — абсолютно хорошие знакомые без капли неприязни. Может, мой поступок был из жалости, а может, это моя доброта. В любом случае, я не жалел, что стоял с ним. Меня не бесило его дыхание, его имя, те малые сантиметры, которые разделяли наши локти.       Красиво, свежо, интересно. Словно при таких обстоятельствах происходит самый романтичный первый поцелуй. Словно такой момент сильно сближает людей, когда они проживают его вместе.       — Тебе тоже нравится смотреть на природу? — вдруг спросил Ёнджун.       — Да. Еще с детства я не мог оторвать взгляд от окна, когда куда-то долго ехал. Меня так завораживало, что я просто не следил за временем и не замечал, когда мы уже приезжали.       — Так же. Но еще я постоянно смотрел в окно от того, что меня сильно укачивает в машинах.       — Правда? Странно, что тебя не укачало от того количества алкоголя, которое ты выпил.       Ёнджун рассмеялся, а мне стало так тепло на душе. Его смех звучал как-то по-родному, мне тоже захотелось хихикнуть, и в итоге я не смог сдержаться. Беззаботное и детское веселье пробрало мое тело, и мне никогда не было так плевать на все свои проблемы и заботы.       — Знаешь, на самом деле я напился из-за того, что очень сильно устал, — начал вдруг Ёнджун. — Понимаешь, просто вдруг стало так тяжело. Еще и эти экзамены, а я вообще сосредоточиться на них не мог, — он закрыл лицо руками и тяжело выдохнул, но тут же убрал руки, жадно вбирая воздух. — На самом деле все мои мысли были только о тебе.       Мне резко стало очень холодно, хотя буквально минуту назад чувствовал нескончаемое тепло.       — Обо мне.?       — Да. Я не обвиняю тебя ни в чем, но было очень сложно именно из-за мыслей о тебе. Постоянных, нескончаемых, тяжелых. Я стал думать о тебе везде и всегда. Просто не мог успокоиться, я реально.       Это именно то, чего я так боялся. Именно то, чего я избегал. Всегда старался придумать другие причины поведению Ёнджуна, но в итоге главной проблемой стал я сам.       — Твой стиль, твоя красота, твой твердый отказ мне. И почему ты тогда лайкал мои фотки? — Он неожиданно повернулся всем телом на меня и медленно подошел поближе. Я смело держался на своем месте и не отошел ни на шаг. — Почему тогда вечно смотришь на меня? М? Сам подошел ко мне, когда мне было плохо. Там, в коридоре, помнишь ведь? Неужели ты передумал? Все-таки хочешь со мной дружить? — На последнем слове он сделал особый акцент, а я уже был прижат к перилам сзади. Его руки оперлись о них, выстроив для мня клетку.       — Хен, что ты делаешь? — Мой голос звучал так жалко и напугано, что я захотел дать себе пощечину.       Он молчал некоторое время, а его глаза жадно вчитывались в мое выражение лица, пытаясь понять мои мысли и намерения. На самом деле, в моей голове не было ничего, кроме восхищения. Его лицо такое красивое, его лицо так близко, руки такие сильные и венистые, талия такая тонкая! Я читал его желание, но чего именно он хотел, понять не мог. Или я отупел из-за спирта в моем желудке.       — Назови меня так еще раз, и я тебя поцелую.       Я молчал. От неожиданно проснувшегося страха и сильного смущения. Мой голос в голове кричал: «Хен, хен, хен!», а я онемел, не мог напрячь связки и выдать хоть что-то. Только распахнул губы, на которые Ёнджун уставился голодным и жаждущим взглядом. Но мое молчание длилось так долго, что глубокие глаза Ёнджуна, в которых где-то глубоко таилась маленькая надежда, вмиг опустели, а его руки тут же высвободили меня. Он тяжело вздохнул, ударил себя по щекам и потер переносицу. Его эмоции рвались наружу, но он не хотел их выпускать при мне.       — Прости, алкоголь ударил в голову. Забудь об этом.       Я уже ни о чем не думал и ничего не слышал, лишь видел перед глазами его красивое лицо, вспоминал томное пьяное дыхание и чувствовал аромат его духов, смешанный с резким запахом виски или чего покрепче. Мне ничего больше не нужно было, кроме того, чтобы прижаться к нему и почувствовать его губы на своих.       — Наверное, нам нужно спуститься, тебя ведь ждут? Все, нужно завязывать со всем этим. Пойдем, возьмем газировку?       — Хен.       Поток его бессмысленных слов (или только для меня они казались бессмысленными) вмиг остановился, как и он сам, глупо пялясь на меня. Я медленно подошел к нему, смотрел только в его распахнутые глаза. И пока он совсем ничего не понимает, притянул его к себе.       Губы Ёнджуна были сладкие, но язык и рот горькими, и это точно были виски, которое мне тоже удалось попробовать за столом. Первый поцелуй получился неуклюжим, но чувственным, когда второй, которым уже вел Джун, более открытым и страстным. Мы целовались быстро и развязно, словно не виделись очень долго, словно скучали по друг другу. Его руки гладили мою талию, пока я притягивал его ближе за затылок, а вторая рука нашла себе место на крепком плече.       Нас не волновали люди, которые в любой миг могли зайти покурить и увидеть этакое представление. Нас волновали лишь наши тела, наши губы, поцелуй и чувства, которые мешались в нашем животе и стягивали узел в паху. Нужно было это останавливать, иначе мы бы не сдержались.       Безумие. И только. Буквально вчера ненавидел, сегодня целовал, как своего горячего любовника. Вспоминая эти события, лежа уже на своей мягкой кровати, весь потрепанный и вспотевший, я жмурил глаза и закрывал лицо ладонями. Молился, чтобы на следующий день все забыл, чтобы совесть не мучила меня еще несколько месяцев.       Ведь мне нравится другой. Я не испытываю чувств к Ёнджуну, а может, просто отрицаю их, но пока что решил для себя, что мне нравится Таль-хен. Как бы глупо это не было — вот так умора, влюбиться в непонятно кого, непонятно откуда. Совсем ничего не знать об этом человеке и испытывать к нему какие-то чувства. Я сам все это понимал, для меня самого это был кавардак, но поделать ничего не мог. Меня тянуло к нему. Хотелось долго переписываться с ним, хоть как-нибудь узнавать о нем что-то новое и интересное, становиться к нему ближе. Просто, даже не видя лица, даже зная минимум его биографии, я хотел быть с ним. Со мной никогда такого не было, никогда я даже подумать не мог, что буду вот так лежать на своей кровати пьяным и размышлять о чем-то таком. И я чувствовал, будто изменил ему. Боже, как глупо.       Но Ёнджун такой классный. Его тело в отличной форме, я понял это, когда сжимал его плечо в поцелуе, его губы уверенные, а пахнет он так хорошо. У нас много общего, разговор не прекращался до самых ворот, до которых он меня проводил. Даже Бомгю шел молча, лишь слушая нас. А его стиль? Он ведь был так красиво одет! Даже опухшее покрасневшее лицо не сделало его внешний вид хуже. Он просто эталон красоты! Мой типаж внешности, тела, языка, даже немного характера.       Я шлепнул себя по обеим щекам. Что же я творю! Нельзя так поступать, нельзя думать о двух людях в таком ключе одновременно.       Я лег спать, больше не мог послушно принимать весь поток грязных и неправильных мыслей. Оставалось действительно надеяться, что на утро я ничего не вспомню и буду жить своей привычной размеренной жизнью.

***

      Чьи-то крепкие руки прижимали меня к себе сзади, обхватив мою талию. Этот «кто-то» — Таль-хен, как я понял по комнате, в которой уже бывал несколько месяцев назад. Я не сразу опомнился, прошло, наверное, пару минут, когда я все-таки понял, что я нахожусь в чужих объятиях. Причем действительно крепких, ведь выбраться у меня не получилось даже с пятого раза.       — Хен, это ведь ты? — я почувствовал, как его голова, находившаяся очень близко к моей шее, кивнула. — Отпусти меня, — тогда отрицательно помотала головой. Я снова совершил попытку выбраться, но безуспешно. — Если ты меня не отпустишь, я буду драться.       Его это не напугало. Он прижал к себе еще сильнее, выбивая весь воздух из моих легких, отчего я растерял всю силу. Пришлось терпеть, пока он наслаждался моим телом, которое было так близко к его.       А терпеть мне пришлось потому, что мое сердце готово было остановится от такого частого биения. Мое дыхание ужасно срывалось каждый раз, когда его пальцы гладили мой живот, а нос касался затылка. Я уже чувствовал, как пульсирует область паха, как я начинаю возбуждаться. Я находился в ужасно неловкой ситуации, которая была неловкой только для меня. Нужно было выпутываться из плена его рук.       Дернувшись пару раз, я понял, что ситуация безвыходная. Его сила намного больше моей, и черт, как мне это нравилось. Его венистые руки смотрелись так хорошо, что я не мог оторвать взгляд, а торс за спиной был таким твердым, что захотелось прижаться к нему сильнее или даже потереться. Он все понимал, я чувствовал его улыбку, его игривость и желание дразнить меня. Я взвыл.       — Хе-ен, ты издеваешься надо мной. Пусти немедленно.       Он в мгновение схватил меня еще сильнее, так еще и обхватил мои запястья одной рукой, а второй закрыл мой рот. Стало не по себе, особенно когда он приблизился к моему уху, и, кажется, коснулся мочки.       — Не-а.       Дальше я совсем не понимал, что происходит. Он отпустил мои руки, но своей одной полез дальше. Его пальцы пробирались все ниже, пока я с протестом мычал и пытался остановить его ладонь своими двумя. Ничего не выходило. Позорный бугор забавлял его, а меня стыдил. Он коснулся меня через одежду, а я не смог сдержать стона даже от этого.       Но какие же я испытывал ощущения… Все было так близко, горячо и хорошо, что мне просто ничего не оставалось, как расслабиться и дать ему пользоваться моим телом так, как ему захочется. Я улегся на его тело, подставляя свое под ласки, а он лишь посмеивался на это. И трогал. Лапал меня своими большими ладонями с массивными острыми косточками. А пальцы его такие длинные и изящные. Напомнило мне что-то, словно я уже видел в своей жизни такие. Но воспоминания ускользали под сладким наслаждением и яркой эйфорией.       Через одежду ощущения заглушались, и мне захотелось снять с себя абсолютно каждую вещь. Видимо, Таль-хен понял мою хотелку, тогда сам пробрался под штаны рукой. Тогда все стало намного ярче. Я томно дышал и извивался навстречу его прикосновениям, он давал мне все, о чем я немо просил. Мне казалось, что он целует мою макушку, вдыхает мой запах. Его рука уже не закрывала мой рот, а залезла под свободную футболку, трогала мое тело там. Затрагивая и иногда сжимая мои соски, он приблизил меня к разрядке. И тогда я понял. Он тот, кто мне нужен, тот, кого я найду. Неважно, кем он в итоге окажется. Я. Буду. С ним.       Но испытать оргазм мне в итоге не удалось, ведь солнце уже встало, птички щебетали и пора было вставать. Голова раскалывалась, в паху сильно тянуло, все тело было влажное и потное. Срочно нужно было в душ.       Чуда не произошло, я помнил все, что было днем ранее. Всю выпивку, разговоры, пьяного Ёнджуна и мой с ним поцелуй. Но пока что надежда о том, что он все забыл была еще жива, а значит можно пока расслабиться и отдыхать после вчерашнего. И после сна.       Но я сделал все выводы. О том, что не могу дать то, что хочет Ёнджун. А то есть, дать ему себя. Потому что мне нужен другой человек. Человек из моих снов.