Любовная зависимость

      — Ненавижу…ненавижу, ненавижу, ненавижу!       Перед сном, после пробуждения, да и вообще в течение всего дня, Манджиро красочно представлял одну и ту же картину — избитого, трясущегося, и окровавленного Сейшу.       — Как ты посмел… трогать чужое… отомщу! Нет, убью вообще! — Костяшки на кулаках Майки уже давно разбиты и кровоточат вместе с лицом Инуи; но даже так, Манджиро не останавливается, успокаиваясь только тогда, когда не слышно дыхание Сейшу, не видно, как поднимается его грудь, а лицо становится едва узнаваемым, больше напоминая красноватую кашу. После расправы, Сано, протирая лицо от ошметков чужой крови, с гордостью и полным удовлетворением от проделанного идёт к Мичи, ожидая похвалы, или же наоборот, осуждения.       Но это всё пока только фантазии; когда Майки приведёт их к реальности — неизвестно. Но он очень хочет. Наверно, только тогда он полностью успокоится… избавиться от чувства унижения, жажды мести, и жизнь снова вернётся к привычному сценарию. По крайней мере, моральное состояние Манджиро явно станет лучше. А что будет с психикой Такемичи, или же близких Сейшу — плевать. Ему же сделали больно — вот и он имеет полное право сделать больно в ответ. В жизни же всё возвращается бумерангом, ведь так?       Сано такие жестокие мысли и насильственные порывы принял не сразу. Он долгое время отнекивался от них, не признавая, что произошедшая ситуация с Такемичи и Сейшу настолько сильно его задела. Он надеялся, что отпустит её быстро… но стоило Ханагаки вернуться — злость, обида, ревность, жажда крови… все эти чувства будто разом обострились и стали острее ножа. И, конечно же, стало всё сложнее держать это в себе…       — Майки… Майки мне больно!       Такемичи жалобно пищит при очередном акта соития. Манджиро не волновало её готовность — не говоря уже о удовольствии, — через секс он хотел самоутвердиться, сделать больно, показать, что Такемичи так просто не простят, и что её «интрижка» с Сейшу надолго и крепко въелась в разум и сердце Манджиро. Её отголоски будут мерещиться до самого конца… их с Майки отношений, или же, жизни Мичи.       Такемичи не возникала — считала, что заслужила. Ебля с Манджиро напоминало девушке изнасилование диким зверем, после которого всё изнутри будто разорвано в клочья, отчего больно ходить и сидеть, а остальная часть тела после грубых поцелуев и крепких хваток покрывалась засосами и царапинами — точно будто зверь напал.       «Могло быть и хуже» — Думается Мичи, когда после очередной близости, Ханагаки наносила на своё лицо кучу тонального крема, а на тело — мазь от синяков. Но, конечно же, не о такой близости с Манджиро она мечтала.       Осень прошла для Мичи как в тумане — как в прямом, так и переносном смысле; она ощущала себя заточенной принцессой в мрачном замке, никогда не видевшей солнечного света. Естественно, после примирения с семейкой Сано, о прогулках с Хиной, походах в клубы, частом выходе на улице и речи быть не может. Вот и прошёл целый временной сезон в четырёх стенах, и единственное развлечение — подглядывание за Манджиро из окна.       Сано-младший как раз суетился во дворе, собирая опавшие, успевшие засушиться, листья.       — М..Майки! Майки! — Манджиро не оборачивался — знал голос кричащего, и о встречи с ним явно не мечтал. — Сто лет тебя не видел! Ты где пропадаешь?! Я тебе пишу-пишу, а ответа никакого…       — Занят. — Всё же, Майки соизволил бросить недовольный взгляд на своего собеседника. Спрятать раздражение не получалось — Харучие, друг детства Сано, почему-то вызывал раздражение; возможно, дело было в навязчивом и одержимом поведение товарища.       — Ребята хотели бы тебя видеть. — Проглотив небольшой ком обиды, Акаши всё же продолжил. Взгляд юноши метнулся в сторону окна — там он заприметил Такемичи, которая сразу же спряталась, заметив тяжёлый взгляд на себе. Харучие тут же почувствовал волну злости — понял, из-за кого теперь так редко видит друга. Какая-то невзрачная потаскуха решила испортить жизнь Манджиро.       — Когда?       — Сегодня как раз собираемся. Я вот и пришёл, чтоб позвать тебя. — Харучие на секунду замолк, прочистив горло, после чего продолжил: — Изана уже на этих выходных уезжает в Окинаву. Надолго. Он бы хотел встретиться и поговорить с тобой.       Манджиро ответил не сразу, между ним и Харучие на минуты повисла тишина. Нужно развеяться… последние дни Сано только и делал, что нервничал от собственного мрака, проносящегося в мыслях. Просыпаться и ложиться спать с фоновой тревогой, которая моментами била так сильно по психике — дело гиблое, и ни к чему хорошему не приведёт. Тем более Изана серьёзно обидится, если Майки сольётся и с этой встречи. А Курокава ещё нужен — он полезный, хоть и вредный.       — Пару минут. — Майки удаляется обратно в дом, а Акаши растянулся в улыбке, прикрывая ладонью. Мичи тут же отлипает от окна, стоит Майки переступить порог дома — не хотелось быть замечанной за слежкой. По неясным причинам, товарищ Сано, он же Харучие, вызвал раздражение у Ханагаки. Есть в этом парне что-то такое… противное. Такемичи никогда не была человеком, который осуждал других или же мог кого-то невзлюбить с первого взгляда, сделав вывод по внешнему виду или сказавшим глупость; даже Эмма, которая пакостила девушке на протяжение всех годов знакомства, не раздражала так сильно, как сейчас Харучие. Казалось, что от этого парня можно ожидать подлянки, причём последствия от неё могут быть серьёзными; но странно, что Мичи вообще так думала, ибо парнишка ничего плохого ничего не сделал, и, вроде как, самого Майки обожает и лелеет, так что вряд ли ему навредит. Неужели это проделки интуиции?       — Манджиро! — Мичи тут же бросается обнимать своего избранника, стоило ему войти в комнату; тот, хоть и слегка, но довольно резко отталкивает девушку в сторону и отправляется к шкафу. — Манджиро, ты уходишь? — Ответ был очевиден, и Такемичи знала, что Сано уйдёт, даже если Ханагаки будет умолять остаться. У неё нет права возвражать и запрещать что-то… теперь нет. Но так не хотелось, чтоб Майки уходил с этим Харучие…       — Да. Не обещаю, что вернусь сегодня. — Накинув тёмное худи и такого же цвета брюки, Манджиро закрепляет барсетку на груди. Завершив свой ритуал, юноша сокращает расстояние и оказывается прямо перед Мичи, положив свои руки на её плечи. — Ты что-то хотела?       Несмотря на то, что действия Майки были безобидными и даже милыми, Такемичи всё равно чувствовала и видела доносящийся от него холод: он отражался в тоне, в его тёмных глазах, в его движениях… даже, казалось, на физическом уровне ощущался, будто от Майки и вправду веяло сквозняком.       — Нет… просто хотела бы, чтоб ты был аккуратнее. особенно с этим Харучие. — Мичи прячет взгляд — не может долго держать зрительный контакт. Майки заметно расслабился — скорее удивился, и его хватка стала слабее, а лицо не таким напряженным.       — Волнуешься? Это мило. — Майки даже слегка улыбнулся, но улыбка была мимолётной. — Ладно, я пошёл. Жди меня. Надеюсь, обойдёмся без приключений. — Такемичи неловко и нервно захихикала, а Майки поцеловал возлюбленную в лоб, после чего отстранился и быстро слинял с комнаты. А потом и из дома.       Харучие всё это время ждал Майки. Добрались парни до назначенного места довольно быстро. А может, Манджиро так просто казалось. Всю дорогу он пребывал в своих мыслях, думая о Мичи, о их отношениях и о ситуации с Инуи. Те же самые мысли, которые преследуют младшего Сано уже долгое время. Манджиро правда переживает, что Такемичи что-то да выдаст, пока его нет; даже если не она, то какой-нибудь Шиничиро пристанет. Чёрт, надо было её закрыть в комнате на ключ.       И несмотря на все проступки Ханагаки, несмотря на то, как тяжело вместе с ней получать положительные эмоции, как подорвано доверие у обоих, прямо сейчас, в окружении своих друзей, в шумном месте, в весёлой обстановке, Майки чувствовал себя одиноко и брошено. Не успело и часа пройти, как юношу окутала тоска. Хотелось бросить все дела и вернуться домой, к Мичи. Если не домой, то просто проверить, как она и чем занимается. Забавно… с ней — плохо, без неё — ещё хуже, чем просто плохо. Самая настоящая любовная зависимость.       — Эй, ты чего такой унылый? — Изана тыкает Майки прямо в ребро локтём. — Так переживаешь из-за разлуки со мной? Да не бойся, я же вернусь! — Курокава хохочет с собственных шуточек, и вся остальная его шайка подхватывает настрой лидера.       — Сильно ты мне усрался. — Манджиро закатывает глаза и хватается за стопку сакэ, мигом осушая её; всё же, он пришёл сюда расслабиться и позабыть о переживаниях и проблемах, хоть и на время. Стоило потянуться за ещё одной стопкой, как телефон оповестил о том, что Майки написали:       «Как у тебя дела? У меня нормально. Сижу в комнате и решила почитать мангу, которая у тебя на полках валяется. Надеюсь, тебе весело. Люблю, целую и жду.       Твоя Мичи <3»       Настроение сразу же поднялось. Как и улыбка. А вторая стопка всё же была выпита, и теперь Майки стал таким оживлённым и энергичным, что казалось, он сейчас ворвётся на танцпол и будет готов плясать там сутками. Хотя, зная его натуру, он скорее полезет в драку, наплевав на количество соперников.       — О, кажется, наш Непобедимый Майки пришёл в себя? — Изана замечает перемену в Майки, и не может этому нарадоваться. — Это повод выпить! — Курокава поднимает бокал виски и парни повторяют за ним, а после всё выпивают залпом, требуя у официантов заказать ещё. Манджиро не сдерживает смешка — и приятно, что ребята так рады за него, и понимание того, что стоит остановиться, давило на мозг. У Изаны уже глаза в разные стороны от выпитого, а он всё продолжает вливать в себя…       Дальше градус только поднимался. Во всех смыслах. Манджиро больше не пил, но от того, что все продолжали пить и веселились, Сано будто пьянел вместе с остальными. Кто-то даже перешёл на вещи потяжелее. Народу с каждым часом становилось всё больше, в клубе образовалась толпа, и вместе с ними начали подтягиваться всякие диджеи и прочий развлекательный персонал. Голова становилась всё тяжелее, желудок переполненный от съеденных закусок, а ноги уже гудели от дрыганья на танцполе под техно, но парням не хотелось останавливаться. Единственное чего хотелось — курить. Так Изана с Манджиро и поступили, пока Хайтани уже цепанули девчонок и повели их в неизвестное направление, а Харучие и остальные остались на танцполе.       — Так что у тебя случилось? — Кое как выбравшись из клуба в курилку, Изана тут же зажигает сигарету, наслаждаясь свежим воздухом. Манджиро только сейчас вспоминает, что уже не май месяц, и продувает того нехило; но хоть в себя пришёл.       — С чего ты решил что у меня что-то случилось? — Манджиро скептично вскинул бровью, а Изана в ответ засмеялся, а после закашлялся. Оправляется только тогда, когда Майки любезно похлопывает друга по спине. Со всей силы.       — Я же вижу.       — Если ты так хорошо знаешь меня и мои эмоции, то должен знать, что и проблемами делиться я своими не люблю.       — Да ладно тебе. Ты мне не доверяешь?       — Не в этом дело.       — Это из-за той девчонки? Такемичи… — Изана протянул имя возлюбленной Майки так задумчиво и мечтательно, что у того прошёлся разряд злости. Да как он смеет так романтично говорить о девушке Майки? Манджиро тяжело задышал, прикусывая собственные губы. Надо быть спокойнее. Изана ничего плохого не сделал… — Ты чего? — Удивился Курокава, невинно хлопая глаза и докуривая сигарету. — Так дело всё-таки в ней… — Изана снова расплылся в улыбке, напоминая хитрого лиса.       — Я не хочу обсуждать эту женщину. — Решительно и твёрдо заключил Манджиро. — Мы сейчас переживаем не лучший период, но я уверен, мы справимся. Всё было хорошо, пока одна мразь не влезла в наши отношения. Я доберусь до него и уничтожу… и тогда всё будет хорошо. — Майки расплылся в маниакальной улыбке, но Изана не испугался. Привык к такому и прекрасно понимает друга. — Всё будет хорошо.       — Она тебе изменила?       — Она мне не изменяла! — Майки тут же вспылил и блаженное личико маньяка тут же забагровело. Сано отнимает сигарету у Изаны и втягивает в себя последние два затяга.       — Извиняй, это просто первое, что пришло мне в голову. Так какой-то парень лезет в ваши отношения? Такому и голову не грех открутить. Ну да ладно, пойдём обратно?       Манджиро кивнул и парни направились обратно в клуб. В помещение было душно. Курокава захотел обратно на улицу, а Майки игнорировал всё напрочь. Разговор в курилке всё же вывел юношу из себя, и сейчас кровь в жилах будто заледенела, придавая Сано бледный вид и холодные руки. Взглядом Майки находит знакомых ребят у барной стойки; он тут же двигается в их сторону, но резко останавливается, завидев новые лица.       — Ты чё завис?! — Изана раздраженно рыкает, врезаясь в остановившегося Майки. — Ты их знаешь? — Курокава так же замечает новых парней возле своих. Присмотревшись, Изана узнает их. — О, так это же Коконой и Сейшу!       — Это он… — Единственное, что шепчет Майки, сверля звериным взглядом Инуи.       — Он..? Кто-то из этих двоих к твоей девке лез? А я думал, что они педики.       Доводы Изаны остались без ответа. Манджиро спешит к Сейшу — толкает посетителей клуба, скалит зубы, отбирает у Рана коктейль и кидает его Инуи в лицо… В клубе начинается суматоха. Майки вцепился в Сейшу как голодный кот в добычу, которую пытаются отнять. На фоне кто-то кричит, ребята Изаны удерживают охрану и остальных желающих разнять драку, а сам Манджиро кричит Сейшу в лицо всяческие оскорбления, нанося удары по лицу.       — П...пусти! — Умоляет Сейшу, когда лицо снова окрашивается кровью, а дышать становилось труднее и любой звук превращался в кряхтение.       — Я только начал! — Манджиро улыбается — скорее скалится. Инуи предпринимает попытки оттолкнуть Сано от себя, и даже пытается навредить в ответ, но Майки это только ещё больше раззадоривает. Инуи чуть ли не пинками вылетает из клуба через запасной выход, оказавшись на холодной, заснеженной земле. Вот и первый снег решил выпасть. Манджиро вылетает следом — и кругами ходит вокруг Сейшу, то и дело периодические пиная бедолагу.       — Отъебись от него! — Звук тяжёлого удара — и вот у Манджиро перед глазами проносятся звёзды, а ноги не удерживают тело, и Сано падает рядом с Сейшу. Майки не теряется — встаёт на локти и через плечо пытается разглядеть нападавшего — им оказался Коконой. Коко подбегает к Сейшу и помогает встать; и главная ошибка этих двоих в том — что они предпочли продолжить драку, а не уходить.       — Урод. — Сейшу, державшись за собственное лицо, возвышается над Манджиро и ударяет в лицо ногой со всей силы — желает довести лицо Сано до такого же состояния, как и у него. Манджиро звереет ещё сильнее, пытается встать — не успевает. Сейшу садится на него и бьёт много, внося в каждый удар всю силу. Майки дёргается, пытается освободиться, но Хаджиме, удерживающий Сано за ноги только усугубляет положение. — Думал с рук тебе всё сойдет? — Сейшу глумится, язвит, а после харкает кровавой слюной Майки в лицо.       — Тебе тем более ничего с рук не сойдёт, снежинка. — Пока все трое были увлечены дракой, никто и не заметил, как на улице появляется Изана и его ребята. Хайтани и Харучие скидывают Коко и таскают по асфальту, игнорируя жалобные крики. Изана же берёт на себя Сейшу, подкрадываясь сзади, обхватывая руками шею, перекрывая тому доступ к кислороду. Сейшу снова начинает кряхтеть и закатывать глаза, теряя связь с реальностью. — Всё хорошо, Майки? — Теперь безумная улыбка красуется не только у Манджиро, но и у Изаны.       Наконец-то Сано удаётся встать и отряхнуться. За считанные секунды ребята успевают расправиться с Коконоем и Сейшу, и теперь оба валяются избитые и без сознания. Ран и Риндо подвозят машину, на которой компания и приехала, и открыв багажник, решают закинуть избитых туда. А куда их повезут и что будет дальше — неизвестно даже Майки.       — Я бы и без вас справился. — Важничает Сано, всё ещё пытаясь сохранить свою гордость. Он правда благодарен за помощь, но выразить словами ему тяжело; тем более, такие сошки не должны были вызвать трудностей.       — Да видел я, как ты справляешься. — Изана снова хохочет, а после садиться в машину, за руль. — Нет ничего плохого в том, что тебе помогли. Запомни: «Твой враг — мой враг». Давай, садись.       Манджиро садиться на переднее сиденье, рядом с Изаной. Машина резко «вылетает» на дорогу и гонит в неизвестном направлении; предположительно в сторону леса, или на окраину, к стройкам, как это было с Киёмасой. Всю дорогу парни обсуждали произошедшее и даже умудрялись шутить. Майки в разговорах не участвовал.       Но он был рад. Рад, что так всё вышло, и теперь, считай, отомщен. Теперь их отношения с Мичи наладятся. Наступит белая полоса. Все будут счастливы.