Любовная зависимость

      Наступил канун Нового года, началась предпраздничная суета: подарки не куплены, заготовки к празднику не заготовлены, дом не украшен. Цель только одна — выбраться из дома и отправиться в торговый центр, закупать всё, что осталось на полках и попадается на глаза. Семейство Сано (и прилагающая к ним Такемичи), тянут до крайнего и выезжают за покупками в последние дни. Эмма всю дорогу ворчала по поводу и без: то ей душно, то народу много и толпы мешают свободно передвигаться, то осталось то, что ей не нравится, то ничего не осталось. Весь гнев девушки сопровождался хохотом Шиничиро и угрюмым молчанием Манджиро и Такемичи; хоть между парочкой и нависало молчание, тем не менее, Майки держал Ханагаки за руку и то и дело крепко сжимал, боясь потерять её в толпе.       — Боже, мы должны это купить… — Эмма, у которой и без этого все руки заняты держанием нескольких забитых пакетов, замечает симпатичное нежное-розовое платье за витриной бутика, и решает, что ещё один пакет лишним не будет. Младшая Сано даже не ждёт разрешение или комментариев от её сопровождающих, и семенит в магазин, прямо к платью.       Платье показалось симпатичным даже Такемичи: платье было светлых оттенков, нежно-розовый аккуратно переливается в белый, а сверху, в зоне декольте, ткань была украшена оборками и прилагающими на них жемчужинками. Сама длина платья и фасон были приличными — прикрывали плечи и колени, но обтягивало на талии, не скрывая красоту фигуры и выглядев стильно. Такое платье действительно хорошо смотрелось бы на Эмме, и было понятно, почему она к нему ломанулась, попутно прихватив к нему ещё и подходящую сумочку и кружевные перчатки.       — А себе ты ничего не присмотрела? — Ухо обожгло горячим дыханием, и Мичи слегка пугается резкого звука. Медленно приподняв голову, перед собой она замечает Шиничиро, наклонившегося над ней. Сразу стало не по себе. В панике Ханагаки вертит головой, пытаясь найти поблизости Майки, но его нигде не было… — Они с Эммой в примерочную пошли. — Шин и без слов понимает, отвечая на немой вопрос Мичи.       Это было странно. Манджиро как молчаливый охранник таскался везде за Мичи и избегал ситуаций, в которых девушка могла бы остаться одна, без своей пары; а тут он свалил, ничего не сказав, ещё и оставив наедине с Шиничиро… Майки решил ослабить хватку? Или это какая-то проверка? В любом случае, Такемичи не должна его подвести и наступать на те же грабли. Эмоциональной встряски ей хватило на ближайшие месяцы.       — Мне нужно к Манджиро. — Такемичи взглядом находит примерочные и двигает к ним, пока не врезается в Шиничиро, перегородившего ей путь. Как нагло.       — Зачем? Они там и без тебя справятся. — Шин выглядит напряженным, но как только Такемичи замечает его хмурость, расслабляется и снова улыбается, пытаясь казаться дружелюбным. — Так что? Может, и ты чего-то хочешь?       — Не хочу. — Сказала, как отрезала. Такемичи скосилась и старалась выглядит недовольной, всеми силами пытаясь показать, что внимание Шина ей неприятно. — Шиничиро-сан, что Вам нужно? Вы же знаете, что Майки будет злиться. Не боитесь?       — Почему я должен бояться своего младшего брата? — Старший Сано усмехается и нахально смотрит на девушку сверху вниз, рукой упираясь об стену и продолжая преграждать ей путь. Нависает неловкое молчание, которое Шиничиро решил прервать, но лучше не сделал: — Ты мне нравишься и сдерживать себя я не хочу.       Такемичи молчит, слов подобрать не может — настолько не верит в то, что услышала и насколько это правда. Это шутка какая-то? Если да, то совершенно не смешная, а если нет… то где же хвалёная мужская солидарность? Где элементарное уважение к собственному младшему брату и его чувствам? Очевидно, что Шиничиро играется, издевается, но главный вопрос — зачем? Он всё время был таким. Он не был по настоящему хорошим, он просто старался казаться таким. Вся симпатия, которая у Ханагки возникла по отношению к Шиничиро, мигом испарилась.       Майки и Эмма выходят из примерочных, и Ханагаки тут же бросается к ним, благо Шиничиро не стал препятствовать. Девушка бросилась в объятия Манджиро, и тот непонимающе вскидывает бровью, но ничего не спрашивает и обнимает в ответ; Шин же в свою очередь нагло усмехается и переводит внимание на Эмму. Семья отправляется домой и больше Шиничиро и Мичи не разговаривали. Молчание продлилось до самого Нового Года; точнее, старший Сано пытался поговорить, пошутить, но все его попытки были неудачны.       В день самого празднования, как оказалось, отмечать будут не дома, а в гостях у друзей семейства — у Акаши. Эмма сначала бухтела, но позже решила собрать все заготовки с собой и притащить в гости; девушка аргументировала это тем, что «у Акаши всё равно никогда нет еды». Позже выяснилось, что младшая Сано была права, и новогодний стол украшали только её блюда. Из гостей были только Сано и Акаши и парочку прилагающих к ним друзей, в основном все парни и взрослые мужики; из девчонок были только сама Мичи, Эмма и Сенджу, самая младшая из Акаши.       Сенджу сразу приглянулась Такемичи; она казалась более проще и добрее, нежели Эмма. Девушки выглядели как полный контраст друг-друга: Эмма была вся такая девочка-девочка, а Сенджу больше «пацанкой». Заметно это даже сейчас — Эмма решила встретить новый год при полном параде: укладка, макияж, новое платье. Сенджу же выглядела так, будто только проснулась — спортивки и удобный топ. Сенджу и Эмма поздоровались и обменялись любезностями, а после разошлись, как в море корабли. Младшая Сано отправилась к столу и начала ухаживать за Дракеном и братьями, а Сенджу отправилась на кухню, разливать алкоголь по бокалам. Мичи сначала сходила к Манджиро и проверила как он там, и когда поняла, что тот за ней особо не следит, отправилась к Акаши.       — Привет. — Ханагаки появляется на кухне и чувствует себя максимально неловко и странно.       — Привет! — Сенджу расплывается в улыбке и приветствует Ханагаки довольно задорно. Девушка берёт два тумблера с «Голубой лагуной» и один протягивает Мичи; та берёт с удовольствием. — Ты новая подружка Эммы? Или Шиничиро? Я тебя раньше не видела с ними.       — Я с Манджиро. — Сенджу тут же выпучила глаза и поперхнулась коктейлем. Прокашлявшись, она снова припала к Лагуне и отпила добрую часть.       — Прости за такую реакцию. Никогда не видела Майки с девушкой. — Акаши наклоняется, и осмотревшись по сторонам, чтоб убедиться, никто не подслушивает, переходит на шёпот: — Я вообще думала, что он играет за «другую команду».       Тишина, недолгое молчание, и по комнате разливается девчачий смех. Такемичи в Сенджу не ошиблась — с ней они смогли найти общий язык, смогли от души посмеяться и окунуться в ту самую тёплую атмосферу, когда празднуешь новый год в кругу друзей и родных. Девушки закрылись у Сенджу в комнате и болтали обо всем на свете; начиная от сплетен про Эмму и заканчивая глубокими разговорами о будущем. Даже об отношениях речь зашла, но в основном говорила Сенджу — делилась своим опытом как с мальчиками, так и с девочками; Мичи же решила не болтать лишнего… Сенджу хоть и создала хорошее впечатление, но всё же, ещё рано посвящать её во все подводные камни и «выносить сор из избы».       — Мичи, ты тут? — В комнате появляется Манджиро. Девушки даже и не заметили, как быстро пролетело время: за окном уже была темень, до нового года оставалось всего ничего… так заговорились, что обеим казалось, что весь их мир сузился до одной комнаты Сенджу, в которой только она и Такемичи.       Майки был поддатым, но совершенно не агрессивным. Сано позвал Мичи и Сенджу за стол и те последовали за ним, тут же подхватывая атмосферу веселья и кидаясь на еду с алкоголем. Ханагаки унесло быстро, ей хватило пару бокалов белого вина, и её понесло танцевать; сначала девушка танцевала с младшей Акаши, а после и с Майки, кружась вокруг стола и хохоча. Так весело и легко, будто Такемичи и Майки всегда были обычной парой, без проблем и забот… После танца последовал лёгкий поцелуй в губы, а потом ещё один бокал, окончательно разморивший Мичи. Девушка прикрыла глаза и повисла у Манджиро на плече; тот погладил любимую по голове и отвёл Такемичи в комнату Сенджу, уложив подремать.

***

      Мичи просыпается посреди ночи. Во рту ужасно пересохло, голова раскалывается, — будто Ханагаки и вовсе не спала — а в доме подозрительно тихо. Сначала Такемичи пытается придти в себя и вспомнить, где находится. Когда мысли стали ясными, далее девушка пыталась выяснить, почему так тихо.       «Наверно, все пошли гулять». — Подумалось Мичи, когда та глянула в экран телефона и заприметила время; на часах был час ночи, как раз самое то для прогулки в новогоднюю ночь. И вот прям вот так все ушли? Даже никто не пытался разбудить Ханагаки и Манджиро не вызвался остаться? — «Хочу пить».       Девушка кое-как встаёт с кровати и плетется в сторону двери, как неожиданно, её руку хватают, стоит ей потянуть ладонь к ручке двери. Такемичи вскрикивает и пытается выдернуть руку, но ловкими движениями, — она даже не замечает и не понимает, что произошло — её местоположения меняют, и теперь она стоит к дверью спиной, а сзади прижимается кто-то неизвестный. Предположительно, мужского пола. Такемичи краем глаза пытается разглядеть своего обидчика, и несмотря на темноту, узнаёт очертания лица Шиничиро.       — Не бойся. — Убаюкивающим голосом Шиничиро скорее приказывает, чем рекомендует. Да как тут не бояться, когда ты одна ночью дома и тебя хватает какой-то псих?! Ханагаки начинает мычать в протесте и дрыгать руками и ногами, требуя, чтоб её отпустили. Старший Сано решает девушку отпустить, хоть и неохотно.       — Ты больной?! — От пережитого стресса, Ханагаки даже забывает, что всегда обращалась к Шину с уважением. — Почему ты прятался в углу и не подавал виду, что ты здесь?! — Мичи замолкает на секунду, накидывая в голове самые ужасные варианты. — Ты что… ты смотрел как я спала? Зачем? — Конечно в голову лезли не столь невинные домыслы; Мичи была твёрдо уверена в том, что Шиничиро начал бы к ней приставать и пользоваться тем, что она спит.       — Конечно. Охранял тебя. — Сано улыбнулся, но в его улыбке не было ничего хорошего: улыбка была приторная и неестественная, как у маньяка. — Мало ли кто пробрался бы к тебе в комнату, пока ты спишь. А кроме нас дома никого нет. Кто должен тебя охранять, если не я?       «Да меня именно от тебя защищать надо, психопат». — Промелькнуло у Ханагаки в мыслях. Девушка нахмурилась и скрестила руки, пронзительно смотря на Шина. Несмешно уже, пора остановить этот цирк. — Шин, хватит придуриваться. Почему ты ведёшь себя как маньяк? Меня это пугает. Что тебе нужно?       — Я же говорил: ты мне нравишься. И я… — Взгляд Сано опускается и задерживается на груди. — Я бы хотел твоего внимания…       Любому дураку ясно — под «вниманием» Шин имеет в виду не милые посиделки за чашкой чая, а что-то более мерзкое и противное. Надо это прекращать.       — Ты в своём уме?! Я девушка твоего брата! На что ты вообще рассчитываешь?! — Такемичи была оскорблена; с чего Шин вообще решил, что Ханагаки кинулась бы ему в койку по первому зову? Конечно, если у неё есть симпатия к человеку, как было с Сейшу, она где-то могла позволить себе лишнего. но она никогда бы не переступила окончательную черту. — Шиничиро, проваливай, пока не поздно! Можешь даже и не мечтать, что что-то будет!       — А я и не буду мечтать. Просто сделаю. — Сано-старший сокращает расстояние и хватает девушку, кидая ту на кровать; та ахает и приземляется на пружинистый матрас, подпрыгивая и слегка ударяясь об Шиничиро. Такемичи пытается встать, но мужчина реагирует быстро, хватая Ханагаки за запястья и фиксируя. Такемичи рычит, огрызается, шепчет оскорбления и проклятья. Ведёт себя не так, как обычно, и Сано это возбуждает ещё сильнее. Шиничиро наклоняется и шепчет прямо в ухо: — Женщины созданы для мужского развлечения и удовольствия. Если ты не хочешь, то будет совершенно нормально, если я возьму тебя силой. — После этих слов Сано старший завлекает Такемичи в грубый, слюнявый поцелуй.       Мичи ещё никогда не было так мерзко. Как вообще можно додуматься сказать такое?! Впервые она почувствовала себя куском дешёвого мяса.       А Шиничиро продолжает лезть, пытается просунуть свой язык в рот Ханагаки, слиться в поцелуе, пока руки блуждают по телу, оставляя после себя ощущение грязи, которую не смыть. Мужская рука оттягивает одежду и нижнее бельё, пальцами проникая внутрь киски, оставляя следы грязи и там.       — Я же всё расскажу Манджиро… — Мичи еле шепчет и кряхтит, смотря на Шиничиро из полуприкрытых глаз. Очень хотелось выть и рыдать навзрыд, но сил не было ни на что; ни физических, ни моральных. Ханагаки быстро смирилась со своей участью и готова «потерпеть пять минут». Она надеялась что закончится всё быстро и сильно больно не будет; а если глаза закрыть, то можно убедить себя, что происходит весь этот ужас не с тобой.       — И что он мне сделает? Врежет пару раз? — Шиничиро залился смехом, таким режущим и мерзким. — Я всё выставлю в свою пользу, и хуже будет тебе. Кому он поверит больше: собственному брату или тебе, шлюхе которая провинилась уже раз? — Неприятно было это слышать, но это правда. Такемичи не в выгодном положении, и видимо, остаётся только стерпеть и замолчать. Всё было против неё.       Шиничиро высовывает пальцы из влагалища и сменяет их на свой член, пытаясь засунуть его в Мичи; внутри неё было настолько сухо, что даже мужчине было больновато и неприятно двигаться. Только вот Сано быстро вошёл во вкус от смеси боли и удовольствия, а Ханагаки выла навзрыд и орала как резанная, от каждого толчка. Ранее Такемичи никогда не чувствовала такой боли, будто тысяча ножей кололи её изнутри, желая разрезать плоть и искромсать на кусочки.       — Заткнись! Заткнись, мразь! — Ладонь рассекла воздух и прописала пару пощёчин, после которых щеки быстро окрасились в багровый. Старшему Сано даже на секунду — всего лишь на секунду — стало жалко Такемичи, ведь такие следы быстро не пройдут, и от глаз Манджиро они не скроются, у того возникнут вопросики. Впрочем, Такемичи сама виновата, своими криками доведёт любого до белого каления.       Такемичи же после ударов затихла и не шевелилась — Шиничиро будто бы долбился в остывающий труп, и только периодические шмыги говорили о том, что Мичи жива. Разве она это все заслужила? Так больно как сейчас не было никогда; за последнее время произошло столько всего, что даже и не знаешь, на кого злиться и кого винить. Саму себя? Майки? Эмму? Шиничиро? Шиничиро… слёзы усиленным потоком полились по щекам, стоило Такемичи вспомнить того Шиничиро, которого она знала пару дней назад и нынешнего, который прямо сейчас насилует её, не задумываясь о её чувствах. Эта семейка вытворяет с Ханагаки что им вздумается, будто она их личная игрушка для издевательств.       — Спасибо, было вкусно — Шиничиро делает последние толчки, а после обильно кончает внутрь; на данный момент Мичи плевать, куда Шиничиро посмел кончил, ей главное, что этот кошмар закончился. Сано выходит и сменяет член на палец, после доставая. На пальце собралась смесь из спермы, крови и выделений Мичи, и Шин, к ужасу девушки, облизывает палец и удовлетворённо причмокивает. Какая мерзость… — Выглядишь отвратительно. Иди в душ, приведи себя в порядок. — Старший Сано встаёт с кровати и достаёт из карманов брюк пачку сигарет. — А то Майки скоро придёт. — С издевательством и язвой Шиничиро опускает последний комментарий, после которого Такемичи встаёт следом и пулей вылетает из комнаты прямиком в ванную. — Хах, вот дурёха, даже одежду не забрала…       Ни Такемичи, ни Шиничиро ничего Майки не рассказали, да и сам он не догадался, ведь следов на теле девушки не осталось. Кошмар Мичи не закончился, теперь Шиничиро вошёл во вкус, и стоит Майки уйти из дома, как старший братец тут же бежит «развлекаться» с его девушкой. Спустя недели такой досуг дал о себе знать, и Такемичи на протяжении нескольких дней начало тошнить по утрам…