Север Помнит

      Ее отец был мертв.       Санса сидела, глядя в окно своей комнаты, ничего не чувствуя. У нее была единственная важная задача, и она ее провалила. Следующими будут сир Родерик, мейстер Лювин, затем Робб, его жена, их мать, Рикон…       Когда она открыла глаза в Винтерфелле, она не чувствовала ничего, кроме надежды, восторга от еще одного шанса спасти свою семью. Теперь она знала, для чего все это было, — пытка. Боги сочли целесообразным наказать Сансу за все ее прошлые преступления, гордыню и пренебрежение. «Я была маленькой девочкой!», — она пыталась умолять их. «Глупой, глупой девочкой. Я сделала все, что смогла. На этот раз я была мила с Джоном, я даже сохранила лютоволка Арьи. Пожалуйста, остановите это. Верните меня в мир, где они уже мертвы. Где мне не придется смотреть, как они страдают во второй раз».       «Помотрите, моя леди!» — сказала служанка с другого конца комнаты. Санса едва взглянула на женщину, увидев, что она размахивает письмом. «Ваша подруга из дома написала Вам. Ее новости всегда поднимают Вам настроение».       «Уходи», — ответила Санса.       «Миледи…» — продолжала служанка.       У ног Сансы ее лютоволк поднял голову, издав низкий рык.       С поклоном служанка удалилась.       Санса продолжала смотреть в окно. Все было бессмысленно. Время — абстрактное понятие. Час спустя или пять, или, может быть, минуту Санса механически потянулась за письмом. Санса, Мне очень жаль. Я все время говорила о себе, когда именно ты была тем, кто нуждался в утешении. Как у тебя дела? Ты завела себе друзей в Королевской Гавани? Могу ли я чем-нибудь помочь? Винафрид       Санса закрыла глаза, чувствуя, как из них текут слезы. Она поклялась не плакать на этот раз, поклялась, что это не заденет ее — но это было бы несправедливо по отношению к ее отцу. Она позволила своим слезам течь свободно, не заботясь о том, что они могут испачкать письмо.       Она клялась не заботиться, клялась не вмешиваться в судьбу своей семьи, но письма от Теона отгоняли все подобные мысли. Возможно, все еще оставалась... надежда? — слишком громкое слово. Шанс, что кто-то, даже если он не Старк, сможет пережить намеченную гибель. Если такой шанс был, разве не обязана была Санса попытаться?

***

Винафрид, Все так же прекрасно, как можно было этого ожидать. Если ты спросишь, как я... Я припоминаю разговоры об Амберах или одной из других северных семей, которые взяли себе подопечного. Я слышала, что он сильно пострадал от их рук, его регулярно били, и все, кто его окружал, были пропитаны ненавистью и злобой. Как я рада, что я не на его месте! Ланнистеры уже относятся ко мне как к семье, и мой любимый Джоффри поддерживает меня. Я бы все-таки предпочла говорить о тебе. Приближается бал, который мне так нравился каждый год! Это мероприятие всегда было таким изысканным, а Боррис всегда был прекрасным танцором. Но я бы была осторожна. Если тот славный рыцарь, от которого в прошлый раз все упали в обморок, заявится на бал, будь осторожна, не позволь своей матери прогнать его! Было бы неплохо, наконец, тебе пофлиртовать с ним, забрать свой приз, пока твоя мать все не испортила. Она бы сделала это, чтобы защитить своих девочек, конечно, но ты явно не нуждаешься в защите, а твоя сестра такая дикая, что никто даже не знает, где она, пока она не появится в целости и сохранности! Расскажи мне все о рыцаре, когда он приедет, и я смогу представить себя в твоих счастливых туфлях, танцующих весь вечер. Твоя вечно благодарная подруга, Санса

***

      Теон прочитал ее письмо, успокоив дрожащие руки, чтобы не раздавить его. Ее рассказ о северном подопечном был настолько очевиден, что парень забеспокоился, ведь любой шпион смог бы все понять. Он был этим подопечным. Старки никогда не били его (по крайней мере, когда он этого не заслуживал), и единственной злобой, которая его окружала, была леди Кейтилин. Но это было чудом, что он получил так мало.       Сансу регулярно избивали. Санса была окружена только ненавистью. С Сансой обращались как с врагом семьи Ланнистеров, и он поставил бы свой лучший нож на то, что Джоффри был худшим из них всех. Она назвала Рамси Сноу, будущего мучителя Теона, «единственным, более садистским, чем Джоффри». Не похоже, что Джоффри был очень любвеобилен.       Его рука, держащая письмо, сжалась в кулак. Теону пришлось заставить свои пальцы разжаться, чтобы продолжить перечитывать ее слова, мягко разглаживая складки, которые он сделал.       Вторая половина письма, часть, намекающая на его собственное положение, имела меньше смысла. Ловкой победой в их последней битве Робб захватил Джейме Ланнистера. Был ли он тем рыцарем, о котором говорила Санса? Кейтилин определенно его не очень сильно любила. Но о каком ее заговоре Санса предупреждала его?       Несмотря ни на что, он мог только ждать. Прочие ее «болезненные бредни» со временем обрели смысл; это, вероятно, тоже вскоре обретет.       Остальная часть письма содержала небольшой кусочек хороших новостей, которые он смог разобрать: ее сестра, Арья, пропала, но Санса думает, что она вернется в целости и сохранности. Несмотря на это, настойчивое утверждение Сансы о том, что она сама не нуждается в защите, было бессмысленным. Она страдала так сильно, как никто из тех, кого Теон когда-либо видел. Конечно, она нуждалась в защите.       Голос Кейтилин, донесшийся сквозь полотно палатки командующего, снаружи которой он стоял, привлек внимание Теона. «Я не доверяю лорду Грейджою, потому что он не заслуживает доверия! Твоему отцу пришлось пойти на войну, чтобы положить конец его восстанию!»       Теон поморщился. Кейтилин никогда не любила его, всегда презирала его семью, но так прямо отвергать его резонное предложение заручиться поддержкой Бейлона Грейджоя… Это было неразумно.       «Да», — ответил Робб, как всегда рассудительно. «Но теперь я поднял восстание против трона. До меня это был отец. Ты вышла замуж за одного мятежника и вырастила другого».       «Я вырастила не только тебя», — Теон едва мог слышать шепот Кейтилин сквозь ткань палатки. «Ты, кажется, об этом забыл».       Робб вздохнул. «Если я променяю Цареубийцу на двух девчонок, мои люди просто повесят меня за ноги».       «Ты хочешь оставить Сансу в руках Королевы? А Арью?! Я ни слова о ней не слышала. За что мы сражаемся, если не за них?»       «Все не так просто, ты знаешь это!» — взревел Робб.       Теон услышал достаточно. Он направился в свою палатку, готовя сумки и припасы, которые ему нужно будет взять с собой в путешествие на Железные острова. Что бы ни говорила Кейтилин, Робб поддерживал его план, и на то были веские причины.       Внезапно Теон остановился. Письма Сансы, имеющие смысл, всегда несли плохие новости. Кейтилин освободит Цареубийцу. Она освободит его, взяв клятву о безопасности своих девочек, и украдет самый ценный приз Робба. А что он сможет сделать – наказать собственную мать? К рассвету он поднимет мятеж.       Другое, более ужасающее осознание, пронзило Теона глубже, чем меч. Он упал на свою койку, его тело онемело. Первые слова Сансы, сказанные ему, эхом отзывались в голове парня, проносясь сквозь уши, овладевая сознанием. «Робб посылает тебя в Пайк, к твоему отцу, чтобы заручиться поддержкой». «Ты предаешь его». «И проваливаешься».       Робб прошел мимо, пожелав Теону удачи или чего-то в этом роде, но тот не услышал ни слова. Он молча кивнул. Робб хлопнул его по плечу и ушел. «Ты провалился. Ты провалился. Ты провалился».       Теон закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от правды. Он не видел своего отца с тех пор, как был младше Брана. Он едва помнил, как выглядел этот человек. Конечно, он бы облажался. Он все еще не мог поверить, что предаст Робба — Теон поклялся ему как брату. Небольшое сомнение в глубине его мозга говорило о том, что если бы это было правдой, разве Теон не стал бы ближе к своим кровным родственникам, его настоящей семье?       Это было вполне возможно.       Теон вздрогнул от этой мысли, от слабости, которая, как он знал, у него была. Именно поэтому он предложил этот план в первую очередь, не так ли? Чтобы доказать, что он предан Роббу и что он настоящий Грейджой. Что он будет делать, если не станет и тем, и другим?       Он не знал. И это было ужасно.       Наконец Теон оторвался от своих рук. Робб оставил кошелек для оплаты проезда в Пайк и любых припасов, которые могут понадобиться парню. Теон смотрел на мешок с золотом, и у него начала формироваться идея. Что, если он… не поедет в Пайк?       На его лице расплылась улыбка, с каждой секундой становившаяся все более дерзкой. Схватив перо и пергамент, он быстро нацарапал записку. Робб, Пусть мой отец идет в пекло. Я отправляюсь в Королевскую Гавань, чтобы спасти твою сестру. Не наделай глупостей (например, позволь своей матери освободить Цареубийцу), пока меня нет. Теон       Нужно было добраться до реки, а затем на корабле вдоль восточного побережья до Столицы. Он вернется раньше, чем Робб об этом узнает.       Хорошо, что парень уже собрался. Выскользнув из своей палатки, Теон передал записку оруженосцу Робба, сказав не беспокоить Его Величество до утра. Оседлав свою лошадь, он ускакал из лагеря в другую сторону от Пайка, насвистывая веселую мелодию.