Дитя мафии

— Я ваша дочь. После этих слов Ворон мог бы подавиться коньяком и схлопотать парочку инфарктов. Но тогда это был бы какой-то неправильный Ворон. Правильный же с прищуром смотрит в глаза девушки, которой и двадцати наверняка ещё не исполнилось, и задаёт вполне логичный вопрос: — Чего? Сидящий рядом Саша маскирует смех деликатным покашливанием и старается ни на кого не смотреть, тыкая вилкой в кусок мяса. — Дочь, — повторяет девушка, поправляя ремень дорожной сумки на плече. Похоже, она только с поезда и сразу в «Воронок». — Оля я. — Ольга Вениаминовна, — бормочет Саша и получает пинок под столом. Тихо шипит, но взгляд от тарелки не поднимает. Покашливание становится частым. Ворон натягивает устрашающую улыбку, с грустью вспоминая недалёкое прошлое, когда сидел на заднем сидении автомобиля и обдумывал каждый из пунктов своего ужина. Мечтал о спокойном вечере под чудесный голос Веры Бельской и бокал лучшего в ресторане коньяка. В итоге же успел только сгрызть пару сухариков из салата и похлопать одной песне. А потом в «Воронок» заявилась Оля — молоденькая девушка в спортивном костюме и ярко-зелёной ветровке с двумя большими сумками: одна на плече, вторая в руках. Открыла Оля рот, и все планы Ворона пошли коту под хвост. — Девочка, не стоит со мной так глупо шутить, — по-ложному дружелюбно заявляет Вениамин Сергеевич, боковым зрением замечая, как Джокер поджимает губы. Оля же хлопает глазками, словно совсем не понимает, почему ей не верят. Цепляется за ремень и смотрит то на Ворона, то на Джокера. Второй на неё вообще внимания не обращает, только челюсти стискивает и улыбается. Вениамина Сергеевича радует, наверное, только что на них гости не пялятся — не услышали и хорошо. — Но я не шучу! — восклицает Оля и опускает сумку на пол. — Я дочка Елены Владимировны Волковой. Ворон хмурится, слыша знакомое имя, и пытается вспомнить, когда ж согрешить с ней успел. Момент этот не то что в тумане — стёрся из памяти напрочь, будто его и не было. А может и правда не было? Но девчонка есть, на мать очень даже похожа. Если присмотреться, на Ворона немного тоже, но он упорно старается этого факта не подмечать. Саша, при всём своём желании лечь на диванчик и не отсвечивать, старается держать спину прямо и сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Но улыбка как приклеенная, щеки краснеют, а смех вырывается всё чаще и чаще. «Ворон Волка нагнул», — думает он и едва сдерживает писк. Не по статусу ему истерить из-за явления народу потенциальной наследницы Охтинской мафии, но Джокер не виноват, оно само. Впрочем смешило его не само её наличие. За последние несколько лет у Ворона появилось столько дочерей, что Саша на полном серьёзе задумался о составлении «рейтинга по правдоподобности». Большинство дамочек от восемнадцати до тридцати с мизерным хвостиком выглядели либо как глупые девчонки, либо как деловые леди в костюмах с ценовым диапазоном от трёх до тридцати тысяч за экземпляр. Но ни одна из них не была родом из чего-то в пределах деревенских поселений. — Может водички, Саш? — интересуется Ворон, посматривая на пасынка с недовольством и едва заметной обидой. Да как он вообще посмел не разделить с почти родным батей тяготы судьбы? — Саша? — восклицает Оля и широко улыбается, глядя на Джокера. — Ты мой брат, да? — Нет, — давит Саша, вытирая подступившие слезы. — О, это хорошо! Ты симпатичный, — говорит чуть тише и опускает взгляд. Понимая, что зря он это и такого счастья ему ни даром, ни с деньгами не надо, поспешно меняет ответ. — Брат. — Кивает он и зачем-то добавляет: — Младший. — Правда? Намного? — Удивлению Оли нет предела, но и Джокер границ не видит. — Очень. — И едва не бьётся головой об стол, потому что опять же «не по статусу». А Оля будто даже и не осознает, что над ней в открытую издеваются. — Ого… А выглядишь старше. — Жизнь потрепала. Наблюдая диалог «детей», Ворон думает, что ему в принципе и Саши достаточно, а доча пусть возвращается туда, откуда приехала. — Сильно сомневаюсь, что ты моя дочь, — говорит он, делая первый за вечер глоток коньяка. И, если Вениамин Сергеевич не хочет замечать сходства между ними, Джокер даже не сомневается в том, что они родственники. Сделав пару глубоких вдохов, с придирчивостью рассматривает их и сравнивает. Ворон, кажется, это понимает и машет рукой, отсылая Олю куда подальше в компании со Стасом. Оля возмущается, отослать себя не даёт и начинает пытаться буянить. На подавленный в зародыше визг влияет вороновское: — Завтра поговорим. Стас, отвези девочку в гостиницу. Аппетит испорчен, но настроение почему-то начинает подниматься. Ворон пару раз усмехается и успокаивается. Ворон, но не Саша. — Саша, соберись! — бросает Вениамин Сергеевич, хотя самому в пору в голос смеяться от абсурда. Но Саша собраться не может. Сложившись пополам, ржёт в колени и не стесняется. Разве что по полу не катается — этого бы Ворон спокойно не перенёс и что-нибудь швырнул бы в пасынка. Пепельницу, например. Он ей всё равно никогда не пользовался.