Дитя мафии

«Сегодня явно не мой день», — думает Джокер, возвращаясь в «Воронок» после очередной встречи с клиентом. Пассажиры будто сговорились, решив пообщаться со своей крышей в вечер вторника, потому что семь переговоров подряд — это уже перебор. А посылать нельзя, обидятся. Выдворив Мэтра на переднее сиденье, Саша буквально разваливается на широком диванчике гелика и закрывает глаза. Они-то со Шрамом молча стояли и кивали, а ему приходилось разговаривать и корчить раздражение. Хотя за такое моральное насилие над своим мозгом он повысил цены на услуги на целых двадцать процентов, Ворон будет доволен — денежка на дополнительную бутылочку коньячка. До ресторана от места встречи чуть больше десяти минут, но Джокер успевает задремать, положив под голову пистолет. В самом «Воронке» готовится получить заслуженную порцию пищи — не жрал с самого утра, — но видит не самую приятную персону в мире и разворачивается, чтобы свалить куда подальше. В ту же «Рынду», например. Но перед ним всплывает не пойми откуда вынырнувший Стас, перекрывая все пути к отступлению. — Наконец-то, — выдыхает он с подозрительным облегчением и тянет Сашу обратно в зал. Просить о помощи Джокер себе в жизни никогда не позволит и не простит, но очень хочется. Потому что по левую руку от отчима сидит неожиданно рухнувшая три месяца назад им на головы Ольга Вениаминовна. «Как ты мог так со мной поступить?!» — мысленно злится Саша, посылая в сторону Ворона взгляды, полные праведного гнева. — Братик! — верещит Оля, едва заметив его в компании Стаса. — Скажи ему! — Извини, — шепчет он, подталкивая Джокера вперёд. — Я тебе это припомню! — шипит в ответ Саша, натягивая улыбку. — Чего тебе надобно, женщина? — Я хочу работать у папы, а он не разрешает! — жалуется Оля, надув губы так, словно это не эмоция, а результат неудачных инъекций ботокса. — Скажи, чтобы он меня взял! Я старше, ты должен меня слушаться! Джокер радуется, что в зале играет музыка и совсем мало людей, иначе репутация его скатилась бы на дно каньона Колка. Шрам посматривает с сочувствием, но не сдерживает улыбки — то ли подбадривает, то ли издевается. Саша же мысленно делает пометки в своей персональной тетради смерти, божась отомстить и за предательство, и за «братика», и за эти улыбочки. В последний момент ставит красный крест рядом с пунктом «месть за создание сестры». — Ворон ещё старше, я его слушаюсь, — протягивает Джокер, присаживаясь привычно по правую руку отчима. — Молодец, — кивает тот и неожиданно гладит его по голове, — хороший мальчик. «Руку ему что ли отгрызть?» — всерьёз задумывается Саша, щурясь в сторону Вениамина Сергеевича. Вид у него такой, что пора бы, наверное, звонить знакомому психиатру. В глазах бесоёбинка, брови почти в центре лба сошлись. Странно ещё, что не похихикивает. Чуть опустив голову, Джокер отодвигается подальше, не отводя взгляда. Стас же садится рядом, не позволяя уползти ещё дальше. Боится, похоже, рядом с дочкой шефа находиться без подходящей поддержки. Саша в себе такую поддержку не видит, но доверие принимает. — Но я хочу у тебя работать! — возмущается Оля, подсаживаясь всё ближе. — Я же всё-таки наследница! — Прошу уведомить меня о вступлении в наследство не позже, чем за две недели, — бросает скороговоркой Джокер. Ворон смотрит на него с намёком, что хрен им всем на палочке, а не его бизнес, но всё же чисто ради приличия интересуется: — Это ещё зачем? — По закону я должен отработать две недели после подачи заявления на увольнение. Я должен знать, когда собирать манатки и валить из страны. — Я тоже, — поддакивает ему Стас, за что получает передавшееся по некровному родству действие. — Молодец, — усмехается с лёгкой дымкой злорадства Джокер, похлопывая его по голове, — хороший мальчик. — И поворачивается к Оле. — Чем ты вообще заниматься планируешь, если Ворон согласится? Он, конечно, не согласится, но чем? Вениамин Сергеевич уже намеревается сообщить пасынку, что тот формулировку вопроса попутал, но передумывает, когда Саша исправляется. Переводит слегка заинтересованный взгляд на дочь, ожидая ответа. — Тем же, чем и папа. — Оля пожимает плечами и зажевывает лист салата из тарелки. — А чем он занимается? — А ты не знаешь? — Не отвечай вопросом на вопрос, невоспитанная женщина. — Не хами старшим! — злится Оля. — Ворон привык, и ты привыкнешь, — отрезает Джокер, краем глаза ловя довольную ухмылку отчима. — Так чем он занимается? — Ну, — она задумчиво отворачивается, — деньги зарабатывает, бизнесы у людей забирает, с полицией работает, на машине катается, с людьми разными разговаривает. Думая, что лучше бы он всё же устроил когда-то конкурс на «Лучшую дочку Воронова», чтобы вот такие тупые отсеялись на первом же отборочном туре, похлопывает Ворона по плечу и продолжает допрос: — Допустим. Как именно деньги зарабатывает? — Ты ему приносишь! — с абсолютной уверенностью отвечает Оля и так широко улыбается, что Джокера аж передёргивает. — И опять допустим. А ещё как? — Ещё кто-то приносит. — Я прошу прощения, — обращается к ним очень вовремя пришедший Мэтр. — Джокер, можно мне домой? Я спать хочу. — Можно, — кивает Саша и икает, когда снова заговаривает Оля. — А у тебя девушка есть? — Нет, — чуть удивлённо отвечает Мэтр и косится на Джокера, который одним выражением лица говорит, что лучше б сначала подумал, глупенький человечек. — Беги, глупец, — шепчет он, почти давясь истеричным смехом, когда Оля срывается с места и летит следом, сшибая стулья. — Ой, дурак. Под крики «подожди» обнимается с диванной подушкой с ржёт как не в себя. На фоне Ворон просит Стаса накапать всем троим успокоительное или коньяк. Хотя по сути это одно и то же.