Эта Безликая на страже своего господина.

      - У Ба Синг Се, у Ба Синг Се —        Далекой стороне...- Бора постукивала пальцами по подоконнику, смотря в ту сторону, где находился проклятый город. Мысли у нее были не веселые.       - Что-то случилось?- Чир подошла к старшей, опуская на подоконник корзину с клубника-виноградом. Старшая мать-настоятельница выцепила одну ягоду, перекатывая ее между пальцами.       - Я знаю, куда понесло Эту... И меня это тревожит.- ягода лопнула, пуская сок, и женщина положила ее остатки в рот.       - Ба Синг Се?- Чир выгнула бровь.- Как ее могло вообще в ту сторону понести? Она ненавидит это место!       - Лотос указал путь. Преследователи сжимают кольцо, а им нужно было скрыться.       - И Айро согласился?       - Видимо да.       - Чудны дела твои, Агни...- присвистнула Чир.- Он надеется, что Эта разрушит Ба Синг Се? Или наоборот?       - Что в голове у Дракона Запада, известно только Дракону Запада. Это их,- Бора скривилась,- семейная черта. Но почему-то мне кажется, что в голове у Этой зреет план по полному уничтожению города.       - Зная ее хорошую память и привязанность к Той... Не удивлюсь, если напустить на город принцессу Азулу будет более гуманно, чем то, что вертится в голове у этого маленького чудовища.       - Нашего маленького чудовища.- Бора усмехнулась.- Ба Синг Се еще не знает, что ему осталось не долго.       - Может быть все еще обернется по-другому, и Эта не захочет его разрушать.       - Ты в это веришь?       - Может она захочет его захватить? Провернет государственный переворот, посадит на трон либо Айро, либо своего господина и создаст собственную страну. Озай от шока сдохнет, если такое случится!       - Да ну!- старшая мать фыркнула.- Эта и трон... Нет, думаю, планы у нее другие... Может быть провернет там революцию, заставив рабочий класс скинуть верхушку.       - Ну, фантазии ей на такое точно хватит.       - Да, на фантазию Эта никогда не жаловалась.

***

       Они добирались до Ба Синг Се пешком, следуя маршруту, который им предложили члены неизвестного ордена Белого Лотоса. Айро молчал, как рыба в пироге и свои секреты явно выдавать не собирался. Зуко бесился из-за того, что пришлось идти своими ногами. Он хотел отмотать назад и отказаться даже смотреть в сторону Ба Синг Се, сесть на лошадь, посадить туда же дядю и сестру и умотать туда, куда хотела увести их Эта.        Сама же девушка варилась в собственных мыслях. Во время привалов она доставала трубку Той, и вертела ее в руках, прикрывая глаза и думая о том, что бы сделала сестра. Что бы она сказала? Поддержала бы, или обматерила?        Не находя ответа Эта только кусала губы и убирала свои сокровища обратно. Зуко на это ничего не говорил, Айро тем более. Между ними не то, чтобы начался раскол, но каждый погружен в свои мысли, терзаясь каждый личной проблемой. А-то и не одной.        В бухту Полнолуния они вошли все так же, практически не общаясь. Но стоило только Этой вступить под своды пещеры, как она практически сразу притянула к себе дядю и брата, вздрагивая от количества людей, набившихся в одно место. Их было слишком много!        Всюду, куда Эта только могла кинуть взгляд, были люди. Они были как волнующееся человеческое море, полное страданий, перетекающее туда-сюда. Были огромные очереди перед кассами, всюду снова охрана. Эта чувствует дрожь и не может разобраться из-за чего. Это было предвкушение, боязнь толпы, боязнь быть узнанной или сочувствие?! К кому?       - Лин, как ты?- Зуко - Ли - аккуратно берет ее под локоть, таща практически на себе беспрестанно вертящую головой телохранительницу - сестру. Она пытается вычленить речь, понять общее настроение, но перед глазами начинает плыть, в голове поселяется гудящая боль.        Эта отвыкла от "чтения" толпы. Слишком много вырванных из контекста слов, слишком много лиц.       - Не очень... Скоро пройдет... Отвыкла от скопления людей, честно говоря.       - Ничего, все наладится.- дядя похлопал ее по плечу, направляя их в сторону длинной очереди за билетом в счастливую жизнь.- Надо просто немного... подождать.       - Если вечность, это нынче немного, то думаю да, подождать нам придется немного.- фыркнул Зуко.        Время тянулось ужасно медленно. Тревожность взлетела до небес, и Эта не смогла нормально прикрыть глаза, постоянно ощущая дискомфорт от взглядов на лицо и на вещи. За последними девушка очень внимательно следила, боясь, что их могут украсть. Спали они по очереди, чтобы кто-то обязательно оставался в очереди. И люди вокруг были точно такими же. Эта ловила на себе сочувствующие взгляды, особенно когда она опускала край шарфа пониже, чтобы попить воды или перекусить. Спустя какое-то время она перестала заматывать лицо, перестав видеть в этом потребность. Ее лицо видели уже все, какой смысл? Пусть уж они закрывают глаза на какие-то странности, больше таращась на шрамы.        Когда до них дошла очередь, Эта почувствовала, что у нее трясутся руки. Это было очень плохо. Совершенно непрофессионально и небезопасно. Она подняла на женщину за стойкой регистрации немного нервный, уставший взгляд, достала из-за пазухи паспорта и аккуратно протянула их вперед.        Проверяющая быстро просмотрела паспорта, видимо, не нашла к чему придраться и достаточно споро выдала билеты на один их паромов, отпуская их. Эта быстро и благодарна кивнула, тут же пряча билеты и паспорта и стремительно освобождая место следующим, пытающим счастье.        На место тревоге пришло торжество. Она стала на шаг ближе к своей мечте! Скоро Ба Синг Се поплатится за то, что сделал с ее семьей и ее жизнью!!!        Эта встряхнулась, осмотрелась и потащила дядю и брата искать паром, на котором они должны были отплыть. Скоро все должно было случиться.

***

       Ого вздохнула, поправляя макияж своей госпожи, аккуратно тушую красный пигмент.       - И стоит оно того?       - Стоит.- госпожа поджала губы.- Я не могу оставаться в стороне, когда происходит такое. Поэтому я постараюсь сделать все, что от меня зависит.       - Эта просит вас быть осторожной. Вы втягиваетесь в то, что может стоит вам вашей безопасности.       - Ну, ты всегда успеешь ударить меня по голове.- Бо А мягко улыбнулась.- Я буду осторожна. Но, ты же знаешь, что я не могу упустить возможность подняться в карьере.       - Поднимайтесь в карьере так, чтобы не оказаться в итоге в самом низу.       - У меня есть поддержка в лице тебя. Поэтому, я не боюсь. Игра стоит свеч.

***

       Корабли царства Земли Этой не нравились никогда. Не было в них ни маневренности и скорости кораблей племен Воды, ни надежности и проходимости кораблей народа Огня. Деревянная неуклюжая бочка, набитая людьми под завязку. Эта чувствовала, как прогибаются под ногами доски. Корыто! Она скучала по Вани. Он, несмотря на возраст, мог выдержать многое, а в том, что эта посудина, на которой они имели несчастье плыть, выдержит хотя бы небольшую волну, она сильно сомневалась.        Эта смотрела за борт, следя глазами за вьющимся около борта косяком упитанной рыбы. Сейчас нужды рыбачить у нее не было, поэтому оставалось только любоваться на то, как поблескивает под солнечными лучами чешуя. Помогало отвлечься от мыслей, что одно неверное движение волн, и они потонут на радость Ла.        На плечо опустилась рука, и девушка подняла голову, встречаясь глазами с Айро.       - Не вериться, не так ли?       - В то, что это корыто способно плавать? Да, не вериться.- она усмехнулась, принимая вертикальное положение и поправляя пипу и дао.       - Не спорю... Но кто бы мог подумать, что мы здесь когда-нибудь окажемся?       - Не знаю...- Эта вздохнула.       - Тем более, в качестве туристов!- дядя достал откуда-то простую соломенную шляпу с цветочным украшением, и Эта хихикнула, не сумев сдержать эмоции. Уж очень забавное было зрелище.       - Оглянитесь!- зашипел на низ Зуко, не выспавшийся, а от того еще более мрачный, чем обычно.- Мы не туристы, а беженцы!- он попытался поднести к губам миску похлебки, которую раздавали на судне, но Эта ловко выхватила ее из рук.- Эй! Отдай! Я мало того, что спать хочу, так еще и голоден! Я растущий организм, мне еда необходима!       - Еда, а не помои!- строго сказала Эта, кривясь от ужасного запаха гнилья из миски. С ее-то обонянием - то еще испытание на прочность.- Это даже пищей не назвать, оно умерло еще с неделю назад, минимум. Пищевое отравление - не лучшая добавка к недосыпу.       - Как меня это задолбало! Мы спим хрен пойми где, в какой-то грязи, едим помои... Я устал так жить!- не успела Эта возмутиться по поводу пищи, как брат, внезапно развернул голову куда-то в сторону. Она перевела взгляд туда же, натыкаясь на подозрительную компанию явно бандитской наружности. Кажется, она видела эти лица на розыскных листовках... Вспомнить бы только, за что конкретно.       - Меня зовут Джет.- лохматый парень со смуглой кожей, выражением лица, от которого Эту передернуло, и соломинкой в зубах, вышел вперед. За ним подошли ближе еще двое. Мальчик в касе с колчаном за спиной и девочка, явно косящая под мальчика с двумя красными полосками на каждой щеке. Ни дать, ни взять бандиты с большой дороги. А главным у них этот лохматый с травинкой. Девушка поджала губы. На лице парня так и было написано "ищу проблемы профессионально", а шуан-гоу на поясе это только подтверждали.- Это мои Борцы за Свободу.- "От чего?" - подумала Эта, практически сразу находя ответ. - "От народа Огня, конечно же! За что еще же!"- Смеллерби и Лонгшот.        До этого момента Эта считала, что у них в храме плохо с именами. Но Лонгшот... Имя Тот было значительно оригинальнее.       - Привет!- поздоровалась девочка. Мальчик только молча кивнул. Эта улыбнулась, совершенно обезоруженная этой похожестью с Тем.       - Привет.- буркнул Зуко, отворачиваясь. Девушка тыкнула его под ребра, чтобы повернулся к людям лицом, а не жопой.       - Послушайте, капитан этого судна питается как царь, а нам достаются объедки. Несправедливо, не правда ли?       - А про царя вы серьезно?- уточнил Айро и эта перевела на него возмущенный взгляд.       - Серьезнее некуда.- важно кивнул Джет. А потом он посмотрел на Эту, окидывая ее взглядом с ног до головы, расплываясь тут же в такой... очень знакомой ухмылке. Вздрогнув от отвращения и появившегося во рту кроваво-желчного привкуса, девушка поняла, что он напомнил ей Джао. Тут же захотелось держаться как можно дальше от этого парня. Настолько, насколько это вообще возможно.- Тем более, что не кормить же этими помоями леди?- она дернула головой туда-сюда, пытаясь понять, о ком он, а потом хохотнула, поняв, что "леди" он обозвал ее. Леди Эта не была ни разу и ни в одном месте.       - Во-первых, убрал свои глаза от моей сестры,- Зуко прищурился, весь готовясь к броску.- во-вторых, я Ли, это мой дядя Муши и моя старшая сестра Лин. Протянешь к ней руки - протянешь ноги. В-третьих, какой у тебя план по добыче еды на этом корыте?       - Сразу к делу?- Джет усмехнулся слегка ошеломленно от напора.- Остынь, парень, я даже не начал двигаться к твоей сестре, что ты так сразу. Как собака на сене.       - Да, сразу к делу. А что касается Лин, я предпочитаю предупреждать. Трупы прятать неудобно и долго.- парень хохотнул от грубоватого ответа, видимо посчитав это шуткой. Зря.- Хотя... За борт и все на этом.- Зуко подошел ближе к парню и опустил руку ему на плечо, наклоняясь так, чтобы Эта не увидела, что он говорит. Джет слегка нервно усмехнулся. Так что Эта подозревала, что брат ему сказал.

***

       Ага раздраженно взмахнула руками, после упирая их в бока. Ледяная гадюка, подкинутая ее госпоже, отказывалась отдавать свой драгоценный яд. И где только достали?        Девушка поправила плотные перчатки и снова взяла змею за шею, поднимая ее на уровень глаз.       - Ты собираешься давать мне яд?! Хватит упрямиться!- в зубы змее снова отправилась баночка. Змея, как будто бы с обреченным видом, снова в нее вцепилась, но яда не было.       - Хватит издеваться над бедной рептилией.- Анджонг подошла ближе, с осторожностью глядя на змею.- Я теряюсь в догадках, кто мог ее подкинуть. Вроде бы я не вступала в конфликты в последнее время.       - А эта говорила, что ваше будущее замужество многим поперек горла.- Ага разочарованно убрала банку от змеи и положила ту в ящик, прикрывая крышкой, чтобы не нервировать еще больше.- Такой союз... Ваш жених достаточно влиятелен, чтобы его мнение было выдвинуто на военном совете.       - Это так.- Анджонг тяжело вздохнула.- Но это опасно. Сейчас любое мнение поперек может стоить головы. Поэтому мы...       - Поэтому вы ничего не будете делать. Только смотреть и слушать.- Ага надулась.- А-то у этой на всех яда не хватит.       - Не надо никого травить!- госпожа начала мотать головой.- У меня нет наряда, чтобы надеть на чьи-то похороны!       - Госпожа, купить наряд, соответствующий этикету, дело нехитрое.       - Все равно! Я не хочу облачаться в траур! Он мне не идет.       - С этим не поспоришь.- Ага фыркнула и отвернулась, возвращаясь к своим расчетам. Раз уж с ледяной гадюкой не получилось, нужно попробовать с кем-нибудь другим. Новый яд сам себя не составит.

***

       Весь день проведенный среди беженцев на пароме, Эта поняла одно. Этими людьми двигала только надежда. Надежда на то, что в Ба Синг Се они найдут спасение и лучшую, более безопасную жизнь.        Ее это злило. Они стремились в город с надеждой, которую у Этой он забрал. Но вместе со злостью приходило сочувствие, шепчущее ей о том, что они не виноваты. Они не виноваты в том, что Ба Синг Се сделал с жизнью Этой. И от этого она злилась все сильнее.        В попытках успокоиться, Эта достала пипу, начиная перебирать струны. Постепенно ей удалось достичь более приемлемого душевного состояния, отводя себя от грани срыва на окружающих. Дядя понимающе и печально улыбался, заваривая чай. Запах жасмина успокаивал, заставляя дышать глубже.       - Лин, как ты? Волнуешься за Ли?- Эта вздохнула и кивнула. Беспокойство за Зуко, ушедшего в компании на авантюру, тоже играло свою роль в общей картине ее упаднического настроения.       - Немного... Но больше это из-за самого города. Я... Я не знаю, будет ли оно стоит всего того, что мы прошли. Я... боюсь. И мне больно. И я не знаю, чего я хочу добиться. Мысли разбегаются.       - На новом месте разберемся. Не все будет получаться с первого раза, но мы сможем попытаться начать жить заново.       - Забыв все то, что было до?- девушка вскинулась, напрягая плечи и спину. Ей с усилием пришлось удержать пальцы от сжатия, чтобы не повредить драгоценный инструмент.       - Не забыв,- Айро покачал головой,- а отпустив.- девушка сжала зубы.       - А ты отпустил, дядя? Ты отпустил кузена?- лицо дяди исказилось от боли. Эта знала, что спрашивать о таком неправильно, но ей нужно было это знать.       - Не знаю.- он сделал пару вдохов и взял себя в руки.- Наверное все же да. Он в лучшем мире. И Линг всегда на его защите.       - Я бы предпочла, чтобы они были живы.       - Я тоже. Но зацикленность на их смерти и ее причине не приведет ни к чему хорошему. Путь мести - он ложный. Поверь мне. ОН дарит лишь кратковременный импульс, который оставляет тебя выгоревшим изнутри. И месть их не вернет.        Эта понимала все это. Но сердцу было все равно. Оно кричало, отказываясь принимать, что ей придется отпустить это. Оно вцепилось в эту боль и целенаправленно расчесывало раны снова и снова.       - Я не могу простить.       - Простить ты не сможешь никогда. Но преодолеть и отпустить сможешь.       - Ты слишком хорошо обо мне думаешь, дядя. Я не смогла за столько лет это принять. Мне... Мне хочется, чтобы все это оказалось дурным сном, я открыла глаза, и сестра снова была со мной.       - Но историю не изменить.       - Да. Я знаю это, но принять не могу. Здесь,- она положила руку на сердце,- не могу. Только я начинаю более или менее это принимать, как тут же происходит что-то, что снова возвращает меня к полному отрицанию. И ненависти.       - Ненависть сильное, изнашивающее сердце чувство.- Айро покачал головой.- Но, может быть, город изнутри покажет тебе, что все не так, как ты думала. Да и люди не заслуживают ненависти, которую ты можешь обрушить на них, ненавидя город. Понимаешь меня, Лин? Попробуй быть чуть-чуть терпимее и, может быть, Ба Синг Се покажет себя с лучшей стороны.       - Хорошо. Но я ничего не могу обещать.       - Она бы расстроилась, что ты до сих пор терзаешься этим. Линг сказала бы, что ты зря тратишь свои нервы.       - Сестра меня бы поняла.- Эта покачала головой, усмехаясь.- Она сама ненавидела кого-то, о ком я не знала. Она никогда не рассказывала, но... Это было видно. Сильно.       - Но ненависть не двигала ей. Она всегда умела находить плюсы в самых страшных минусах.       - Да... Она была такой.- грустная улыбка получилась сама собой.        Они замолчали, уходя каждый в свои мысли. Эта вернулась к пипе, задумчиво перебирая струны. В голове рождались строки, будто просясь с языка наружу. Девушка начала наигрывать мелодию, надеясь, что звучит нормально.       - Травушка расскажет мне о том, что случится        Пропоет мне песню ночную...        Ляжет мне рассветною росой на ресницы        Расплетет мне косу тугую.        Солнце взойдет в огне        Позовет в дорогу далече        Но не подняться мне        Не лететь к нему да навстречу...- наметив нужную последовательность нот по одобрительным кивкам Айро, Эта продолжила играть.       - Сколько раз я видела пожар-пепелище        Сколько я ночей сна не знала.        Сколько мое сердце ошибалось, но все ищет,        Да судьбы своей не узнало.        Поздно ли, рано ли        Отыскать тропинку другую        Чтоб из чужой земли        Возвратиться в землю родную...- ее родная земля... А где она была? Родилась она в царстве Земли, ненужная матери, потом попала в храм, где ее по-настоящему любили, но растили, чтобы выпустить и вручить большую ответственность в лице господина. Дворец в Кальдере, который был домом, когда все еще были живы? Он давно перестал им быть. Вани? Он уничтожен, да и землей его не назвать.        Где ее родина? Что такое чужая земля, когда твой дом рядом с людьми, которые вечно в дороге? Как назвать место, которое убило одних близких, но может спрятать других? Ненависть и надежда на то, что Ба Синг Се поможет отвести беду. Стены города, столь ненавидимые девушкой, могли спасти Зуко и Айро. Благо от того, что ты искренне ненавидишь.        Забери меня с собою ты, перепелка        Унеси в чащу глухую.        Стану серой птичкой незаметной - да и только        Растоплю тоску ледяную.        Речка, моя сестра        Примет и укроет волною        Будет ко мне добра        Разлучит навечно с бедою.- кинуться в реку, утонуть и избавиться от проблем... Одна беда, Эта только начала чувствовать себя живой. Она не могла пустить по ветру, или по течению, все труды Джи, Зуко, Айро, своих братьев и сестер, поддерживающих ее в меру своих способностей. Да и утонуть ей было бы сложно. Да и господин запретил.        Смерть - это не выход. А что выход? Сердце жаждало мести и Эта была склонна с ним согласиться. Даже если не в том масштабе, о которой она мечтала тогда, в пустыне Ши Вонг, уговаривая себя пойти сюда, который вел ее все это время. Она хотела отомстить. Если бы она это сделала, ей бы стало легче, она бы почувствовала себя исполнившей долг.        Пока она пела, люди, окружавшие ее, оставили свои дела, внимательно слушая, проникаясь и наслаждаясь пением. Красивое пение успокаивало взбудораженные души, дарило свободу от тревожащих мыслей.        Эта заметила, что вернулись их авантюристы, нагруженные едой. Очень быстро миски кочевали из мешков в руки уставших беженцев, благодарно принимающих пищу. Зуко передал сестре и дяде в руки еще горячие миски с мясом и гарниром, устраиваясь рядом и принимая горячий чай.       - Вас не заметили?       - Нет. Мы были осторожны, не переживай так. А еще их немного отвлекло твое пение. Никогда от тебя этой песни не слышал.       - Ну...- Эта чуть-чуть покраснела, отворачиваясь.- Я ее придумала. Не так давно. Просто не получалось спеть. Повода не было.       - А теперь он есть?       - Можно сказать и так.- Зуко кивнул, принимая ответ во внимание.       - Ешь, пока теплое.- Эта благодарно ему улыбнулась и взяла миску, аккуратно подцепляя палочками ужин. Рядом уселись Смеллерби и Лонгшот. Джет все еще раздавал еду.       - Смеллерби - это очень интересное имя.- попытался завести разговор дядя.       - Да, мне самой оно нравится.- девочка улыбнулась. По тому, как у Айро чуть вытянулось лицо, Эта поняла, что тот не распознал, какого Смеллерби пола. И, пока дядя не успел наворотить дел, аккуратно ткнула его палочками в руку, не давая сказать глупость.       - Тебе идет.- Эта улыбнулась. Девочка на это кивнула.       - Я сама его выбрала.       - А имя, которое дали родители?       - Я...- тут Смеллерби отвела взгляд.- Я его не то чтобы помню. Когда я попала к Борцам за Свободу, мне было куда меньше, и вспоминать имя, которым меня называли дома, было больно.       - Соболезную твоей утрате.       - Спасибо. А ваши имена... Лин, Ли - странно, что они так похожи.       - Ну... У наших родителей было плохо с фантазией. Поэтому у каждого следующего ребенка они убирали одну букву от имени.       - Серьезно?       - Ага...- голос у Этой дрогнул.- Раньше нас было трое. Линг, Лин и Ли. Сейчас только мы.       - А ваш старший?       - Сестра, она... Она мертва. Уже чуть больше пяти лет.- девушка сжала миску с едой.       - Люди огня?       - Рухнувшая стена.- Эта сжала зубы.- Линг была тем человеком, который в огне не горит и в воде не тонет, ее на последней просто дико укачивало, но не более, но... Но Кохова стена, обрушившаяся на нее, все-таки победила.       - Ох...- Смеллерби побледнела.- Пять с лишним лет назад была...       - Последняя битва за период осады Ба Синг Се, перед ее снятием. И она забрала мою сестру, которая была там с самого начала этого кошмара. Ей оставалось совсем немного, и она бы вернулась домой, но... Но она не вернулась. И наш кузен тоже остался там.       - Мне жаль, что люди огня так поступили с твоей семьей.       - Да... Мне тоже.- дядя положил руку ей на плечо, давая опереться головой на собственное и Эта воспользовалась возможностью.       - И ты жаждешь отомстить?       - Если мне и есть, кому мстить, это только стене, которая решила рухнуть сестре на голову.- и городу. Городу, который так долго и настойчиво пытались взять из-за его значения для царства Земли.- А люди... Я не смогу найти их всех. А потому могу изливать свою ненависть только на город, ради которого моя сестра и кузен сложили головы.       - Но зачем тогда добираться до этого города, если ты его так ненавидишь?       - Потому что есть места и люди, которых я ненавижу сильнее и которые ко мне могут подобраться поближе. Стены Ба Синг Се на меня из-за угла выскочить не могут, в отличии от патруля народа Огня.       - И что же ты сделала, чтобы они за тобой охотились?- Джет, явно внимательно слушавший этот разговор, сел напротив, внимательно следя за ее лицом.- Неужели шла против их режима?       - Хех... Идти против режима - это слабо сказано.- Эта скривилась от отвращения. Вспоминать о Джао было противно.- Я убила высокопоставленного офицера.       - Ого...- Джет уважительно присвистнул.- И как?       - Несколько недель на мясо смотреть не могла. Особенно на сырое. Свежая кровь - та еще мерзость на вкус.- Эта оскалила зубы.- Он попытался навредить моей семье, а мне залезть под юбку. А я всего лишь дотянулась до его шеи, неприкрытой воротником. После этого сами понимаете, попадаться людям Огня у меня желания нет.        Троица побледнела, но в глазах их лидера разгорался неподдельный интерес.       - Знаешь... Говорят, что в Ба Синг Се всегда хорошая еда.       - И строгие правила общественного порядка.- у девушки выдался едкий смешок.- Город большой, так что за порядком там следят явно лучше.       - Зато, этот город дает второй шанс. Знаешь, я сделал в своей жизни много плохого, но надеюсь, что теперь за стенами я смогу это исправить. Я хочу начать все с начала.       - Желать изменить свою жизнь - это очень похвально. Я верю, что люди могут изменить свою жизнь, если захотят. Я верю в новое начало.- проникновенно сказал Айро.       - А я хочу, чтобы моя семья была в безопасности. И ради их блага я готова потерпеть свои чувства относительно города.- Эта улыбнулась дяде.- Иногда, надежда на лучшую, более спокойную жизнь - это последнее, что остается. Может быть, Ба Синг Се покажет мне, за что же в нем стоило так бороться.       - Не переживай, Лин, я уверен, что он сумеет это сделать.- Эта кивнула, а потом села прямо, отворачивая голову и таращась во тьму озера, постепенно затягивающегося туманом.        Надежда... У кого-то она о мести, у кого-то о новом шансе, у кого-то о безопасности от народа Огня. Что бы ни двигало людьми, это привело их на этот паром, на котором они, как контрабанда в трюме, плыли не зная, что ждет их в будущем.        Контрабанда мечты...        В голове словно что-то взорвалось. Эта встрепенулась и достала из сумки лист бумаги, быстро накидывая туда текст с возможными мелодиями. Она не была уверенна, что это будет хоть сколько-нибудь красиво, но петь хотелось. С песней было спокойнее.       - В океане пути не находят суда,        Затянулись дождём горы, храмы и тайны.        Нам такая собачья погода подходит, как никогда:        Мы везём контрабанду, мы везём контрабанду.        Невозможно поверить, что было вчера,        Как мы пили вино, принимая причастие        А сегодня, уже на ногах без пятнадцати три утра -        Мы проверили снасти. Давай, давай - присядем на счастье!- в определенный момент Эта поймала себя на мысли, что на нее смотрели. Смотрели все, кто оказался на палубе в этот момент, а слушали наверняка еще больше. И все они словно ловили каждое ее слово. Как будто бы она умудрялась попасть в точку.       - Контрабанда мечты для беспокойных сердец,        Что больны луной, что больны огнём,        Что торопятся биться быстрей и быстрей!        Контрабанда любви для всех заблудших овец,        Хотя бы в эту ночь не оставит Господь        Их милостью своей.- Эта молила Агни, чтобы у них все получилось. Чтобы главное - безопасность ее господина и брата в одном лице, всегда была. Чтобы им всем ничего не угрожало. Кто, в самом деле, будет искать Дракона Запада и опального принца с телохранительницей среди беженцев? Да никто!       - Кто там внизу? Кто на том берегу?        Ждёт ли память его, радость или страдание?        Немного больно улыбки обветренных треснувших губ,        Отсырела одежда в промозглом тумане.        Может он обернётся, а нас уже нет.        При работе такой на разговоры нет времени.        И он схватился за грудь, чтоб сердцу        Не выпрыгнуть в этот синий слепящий свет,        До рези в глазах, до дрожи в коленях.        Контрабанда мечты для беспокойных сердец,        Что больны луной, что больны огнём,        Что торопятся биться быстрей и быстрей!        Контрабанда любви для всех заблудших овец,        Хотя бы в эту ночь не оставит Господь        Их милостью своей.        Контрабанда мечты, контрабанда любви.        Они больны войной, они больны дождём,        Они больны луной, они больны огнём!        Контрабанда мечты, контрабанда любви,        Хотя бы в эту ночь не оставит Господь        Их милостью своей.        Контрабанда мечты.

***

       Зуко ласково погладил Эту по голове. Она наконец-то смогла уснуть нормально, не вскакивая от любого неосторожного движения рядом с ней. Телохранительница спала, крепко сжимая пипу, устроив голову на сумке. Грудь ее вздымалась мерно и спокойно, а лицо было расслабленным.        И Зуко был рад, что она спала без кошмаров. Обычно, когда Эта вспоминала про Ту, по ночам ее мучали кошмары. Иногда Зуко имел несчастье становиться свидетелем, как ее выламывало по ночам практически дугой, как она кричала и как металась по кровати. Он становился свидетелем такого еще во дворце, потом на Вани, а потом и в походе. Чем мрачнее были мысли Этой днем, тем сильнее кошмары рвали ее ночами. Иногда она просыпалась и бродила по комнате или танцевала, думая, что он спит.        Они мучились кошмарами вместе, но отказывались признавать это в слух.        Конечно, спустя три года плаванья кошмары у Этой стали более редкими и менее жуткими. Ее уже не так ломало, и она не кричала столь страшно. Зуко был благодарен Джи за то, сколько тот сделал, чтобы жизнь его названной сестры стала спокойнее.        Он очень боялся, что теперь кошмары вернутся с новой силой, как раньше. Но этого не происходило, и Зуко был этому рад. Ему до сих пор иногда в кошмарах приходили те безжизненные пустые глаза, который он видел на протяжении двух с небольшим лет. Два года пустоты и покорности.        Он очень долго, почти все время, что Эта была рядом с ним, знал ее только по глазам. С восьми до одиннадцати он видел в них свет, лучи смеха, ехидность и много других эмоций, которые снова начали возвращаться только сейчас. Но после новостей о смерти Той Эта потухла.        Даже не так... Она взорвалась, как вулкан, распугивая своей яростью и истериками всю прислугу, стражу, да даже Озай тогда не рисковал появляться рядом, а Азула, несмотря на всю свою уверенность в себе, вжимала голову в плечи и замолкала, когда готовая взорваться при любом упоминании Той телохранительница входила в комнату. А ведь Эта даже не пыталась ей что-то сделать. Просто смотрела. Зуко как-то довелось взглянуть на это, и это пробрало его до мурашек.        На смену ярости пришли апатия и боль. Эта перестала быть собой, словно теряя все человеческое и оставляя только функции, которым ее обучили. И те, которые она выдумала сама себе.        Быть подле господина. Печься о благе своего господина. Быть покорной. Не говорить лишнего. Молчать, пока не спросят. Принимать любые действия господина, направленные на нее.        А потом к ним добавилась одержимость. Одержимость ненавистью к Ба Синг Се, одержимость воспоминаниями о Той, одержимость благополучием и комфортом Зуко. То, чего хотела Эта, было неважно, важен был лишь он. И на Зуко выливалась вся любовь и забота, которые Эта только могла дать, "придушивая" его.        И Зуко пытался добыть себе кислород, чтобы дышать, любыми способами. Он кричал на нее, всячески ругал, не слушался, пытался расшевелить ее. Но безуспешно.        В мертвой точки все сдвинуло изгнание. Травма Зуко, опала, старый Вани, экипаж из тех, кому в стране Огня были не рады, и Джи. Ему не было и сорока, а он был полностью седым, когда они познакомились. У мужчины были уставшие глаза, которые чуть теплели, когда на горизонте появлялась Эта. И Зуко, признаться честно, страшно ревновал и не знал, что делать, когда между Этой и Джи стали выстраиваться отношения. Слава Агни только братско-сестринские.        Хотя, с учетом того, что Джи дружил с Той, он явно не был расположен к любому романтическому взаимодействию с подобными ей. Слишком много стресса, по его словам. Да и к тому же... Смотреть на телохранителей с такой точки зрения?! Для Зуко это было сродни извращению. Особенно, когда все заглядывались на Эту, которая звучала и выглядела как подросток.        Если кто-то и заглядывался на Азулу, если, конечно, такие психи и извращенцы были, то сами виноваты, Зуко им не завидовал, да и сочувствовать не собирался. Целовать ледяную гадюку более безопасное занятие. Но вот гляделки в сторону телохранительницы Зуко в лучших традициях заботливых братьев не переваривал.        Хотя бы потому, что Эта не проявляла к ним никакого интереса. Вообще. И Зуко был этому рад. Потому что, что делать с влюбленной или хотя бы заинтересованной в мужчине сестрой, он понятия не имел. Эта казалась всегда выше этого, да и телохранительницам было запрещено думать в этом направлении. Благо господина всегда важнее.        Зуко гладил ее по волосам, отведя взгляд куда-то в сторону, бессмысленно глядя в туман.        Они почти достигли Ба Синг Се. И Зуко с неприятием думал о том, что им придется встраиваться в место, которое погубило часть его семьи. Но, возможно, этот город сможет дать им нечто хотя бы равноценное, не говоря уже о большем. На это и была вся надежда.       - Надежда... А что у нас есть кроме нее?

***

       Смеллерби ловит задумчивый и полный азарта взгляд Джета, направленный на их новую знакомую. Голос у Лин красивый настолько, что даже когда она говорит, лицо, хоть и покрытое шрамами, все равно кажется благородным и нежным. Девушка красива, этого не отнять. И Смеррелби ей даже завидует, чего не собирается скрывать даже от себя. И вместе с тем, она видит, какие дерганные у нее движения, какой неприкрытой злобой начинают тлеть глаза, на доли секунду превращаясь из грязных светло-коричневых в ярко-желтые. Лин замечает взгляды, но реагирует на них не так, как обычно реагировали девушки, на которых Джет клал взгляд. Она не краснеет, не кокетничает, не пытается быть поближе, смущенная и польщенная его вниманием.        Лин будто бы противна сама мысль о том, что кто-то может на нее так смотреть. Хотя, после истории про офицера пепельника совсем не удивительно.        Лин озирается, когда рядом ведется разговор. Когда они сидят в кругу, она вертит головой или просто следит глазами за каждым. Ее речь очень чистая, отточенная, какую Би слышала только у богатых и достаточно благородных. Вполне возможно, что когда-то эта семья и была из таких. Но пепельники разрушили это. Как и жизни многих других.        Лин странная, но в меру. Ее странность не очевидна, ее не заметить просто так, но Би ее заметила, и теперь горела желанием узнать, что же это за странность.        Она поднимается и тихо подходит ближе к стоящей у борта девушке, начиная разговор:       - Привет, о чем думаешь?- но девушка не отреагировала. Она продолжила стоять как стояла, смотря куда-то вдаль.- Эй? Лин?- Би положила руку ей на плечо, и в следующее же мгновение руку поглотила боль. Лин, с расширившимися зрачками заломила ей руку, почти сразу же отпуская, после узнавания.       - Извини пожалуйста, Смеллерби!- она действительно обеспокоена, девушка это отмечает, растирая ноющую руку. Захват был молниеносен, как бросок змеи и крайне эффективен. Лин явно умела драться.- Я не заметила, как ты подошла.       - Я поздоровалась и спросила о том, о чем ты задумалась...- медленно отвечает Би. Она смотрит на проявившиеся на чужом лице испуг и стыд, а потом внезапно смотрит на ситуацию по-иному. Она подошла к Лин тихо и со спины. Даже если бы та задумалась очень крепко, приветствие она бы услышала. Если бы могла слышать...        Осененная внезапной мыслью Би снова и снова перебирает моменты, казавшиеся ей странными до этого момента. Зафиксированный на говорящем взгляд, верчение головой, четкая и очень аккуратная, почти идеальная речь... Выбивались только пение и игра на пипе, но об этом можно было спросить.       - Ты глухая, да?- Лин пару раз моргнула, а потом зашлась звонким и искренним смехом, слегка запрокидывая голову. А потом, вместо ответа она скинула свой шарф, с которым не расставалась, обнажая уши. Точнее, то место, где должны были быть уши.        От левого уха почти ничего не осталось, правое осталось только на половину. Би охнула, едва не начав извиняться за бестактность вопроса, но Лин ее опередила, мягко улыбаясь.       - Ты первая, кто понял это так быстро. Обычно люди не знают об этом до того момента, пока я сама не рассказываю.- Шарф вернулся на свое место, закрывая уши от посторонних взглядов.- Да. Я глухая с восьми лет.       - А тебе?       - Двадцать два.- Би почувствовала, как глаза попытались вылезти из орбит. Она не дала бы ей больше восемнадцати и то, только из-за того, что Ли говорил, что Лин его старшая сестра. Она не выглядит на столько.- Я молодо выгляжу, да? Мне часто это говорят.       - И звучишь тоже... Молодо.       - И это знаю.       - Джет тобой заинтересовался.- внезапно поделилась Би.       - А я им нет.- просто пожимает Лин плечами.- Можешь ему передать, что я не интересуюсь теми, кто младше меня? Да и становиться одной из,- девушка усмехнулась,- я не собираюсь.       - Угу. А откуда?       - Морда у него больно наглая. Да и попытка подкатить была явно отработана. Просто на мне не сработало.       - Почему?- Би не знала, правда ли ей было это интересно, или она просто ляпнула первое, что попало на язык.       - Потому что мне больше нравятся мужчины постарше с сильным южным акцентом!- на последних словах Лин рассмеялась, а потом, как закончила.- А на самом деле, я просто слишком часто общаюсь с Ли и дядей. Еще одного мужчину, которого мне придется тянуть на своем горбу, я не потяну.- и в ее вздохе было столько усталости, что Би стало почти что ее жаль. Видимо ее совсем задолбали, что она сразу дает отворот поворот всем подряд, чтобы не мешались под ногами.        На памяти Смеллерби она первая, кто не повелся на Джета. Это... вызывало как минимум уважение.

***

       Мыло хохотал, запрокинув голову. Шило превзошел сам себя, переслав собранные на данный момент достоверные данные о событиях последнего полугода, с комментариями и дополнительными вставками контекста, и приложив черновик вольного совместного творчества. Старший вдоволь поиздевался над героями, чуть-чуть сдерживаясь, оставаясь в рамках приличия только с принцем Зуко и генералом Айро. И только Эта была Этой.        Частенько в произведениях досозиновского периода, телохранители играли роль трикстеров и носителей здравого смысла и хитрого ума. Потом, с приходом Созина к власти это потихоньку начало угасать, а после и вовсе исчезло из официальной печати. Слишком уж не одобрялась "наверху" мысль, что телохранитель может быть умнее своего господина. Но телохранители этих своих ролей не забыли. И тот же Шило исправно писал свои черновые работы, где огромную роль играли телохранители, а потом с болью в сердце вырезал целые куски, чтобы пропустили в печать. Получался местами несуразный гротескный бред, который и ставили только в театре Угольного острова. Периодически, очень осторожно, господин Шила пробовал добавлять в пьесы небольшие вставки с телохранителями, но они вызывали много вопросов и их приходилось убирать.        В этой же работе, Мыло чувствовал, вырезать телохранительницу не получится. Никак. Слишком много на ней было завязано.        Столько, что возникал вопрос, а о кем же пишут эти двое на самом деле? Об Аватаре и его команде, или о телохранительнице принца Зуко, которая приковывает к себе внимание даже просто многозначительно молча.        А уж ее реплики! Мыло хохотал от того, сколько иронии Шило вложил в монологи Этой, удивительно точно попадая в цель. Она точно так думала, но вот сказать...        Мыло вздохнул, вытирая выступившие от смеха слезы. С Этой происходили чудовищные метаморфозы и одному Агни было известно, какой она была сейчас. Отец-настоятель покачал головой и улыбнулся. Пожалуй, из всех детей того года Эта удивляла его чаще и серьезнее всех остальных. Всякий раз, когда они уверялись в чем-то на ее счет, она делала нечто, что заставляло сомневаться в самих себе. Но никогда не в ней.        Мыло был одним из тех, кто не верил в то, что Эта сможет продолжать учиться после потери слуха. Он до сих пор помнил того маленького и совершенно сломанного травмой ребенка, надрывно плачущего от того, что вся ее жизнь рухнула. Та, тогда еще молодая и злая, пытающаяся прорваться через обучение месту будущей настоятельницы, послала их всех в самой впечатляющей непечатной конструкции, которую Мыло слышал за свою жизнь, а потом сама взялась за Эту, помогая ей сделать то, что казалось невозможным.        И они справились. Та вытащила Эту, заставляя ее вновь начать свой путь к вершине, а Эта прочно влилась в жизнь Той, становясь для нее намного ближе, чем просто младшая сестра по оружию. Они стали словно родные сестры. А это, надо сказать, дорогого стоило.        Мыло покачал головой, возвращаясь к чтению. Теперь ему было интересно, что еще вытворит старший с персонажами дальше.

***

       Вокзал в тайном порту поражал воображение. Эта прижимала к себе пипу и вертела головой, раскрыв от восторга рот. Она любила красивую архитектуру и не могла не признать, что в Би Синг Се умели делать красиво.        Девушка скривилась от этой мысли. Иногда внешняя красота была не более чем попыткой прикрыть мерзкое нутро. И Эта была склонна подозревать, что в этом городе все было именно так.        Они снова встали в очередь, чтобы получить билеты на поезд. Эта снова достала паспорта из-за пазухи, сжимая их в ладони.       - Так... Господин Ли, госпожа Лин и господин М...- дама в возрасте за стойкой регистрации подслеповато прищурилась.- Маши, так?       - Вообще-то, Муши.- поправил ее дядя Айро.       - Вы собрались меня учить?- в воздухе начал чувствоваться запах жаренного.       - О, нет, нет!- дядя подошел ближе и оперся на стойку, Эта и Зуко переглянулись, ожидая, что же предпримет дядя, чтобы разрулить ситуацию.- Но должен сказать, что вы, как цветущая роза!- Эта едва удержала свое выражение лица. Сравнить даму за стойкой с розой - это последнее, что пришло бы ей в голову.- Ваша красота опьяняет!- на лице Зуко проявилась легкая зеленца, и Эта ткнула его в бок, чтобы он не начал возмущаться вслух. Зато на женщину подействовало...       - А ты тоже ничего, красавчик!- женщина сделала кокетливое движение рукой. Эта моргнула, понимая, что она ничего не понимает.- Мр-р-р! Добро пожаловать!- и она решительно поставила три печати, отдавая дяде документы. Тот поклонился и забрал бумаги, отходя в сторону.        Зуко подождал ровно до того момента, как они отошли от дамы, и демонстративно сделал вид, что его тошнит.       - Лучше бы я этого не видел!       - Любви все возрасты покорны. И флирту тоже.- спокойно отметила Эта.       - Только не говори, что тебя с этого не затошнило...- Эта просто пожала плечами.       - Да ладно вам!- дядя махнул рукой и передал документы Этой в руки, чтобы она их убрала.- Пойдемте лучше дожидаться нашего поезда.       - И скоро он?       - Не слишком.- Айро улыбнулся.- Как раз успеешь вздремнуть.       - Предпочту сохранять бдительность.- покачала головой Эта, отправляя пипу в чехле за спину.        Они устроились на скамейке, возле одной из колонн. Эта устроила голову на плече у Зуко, подбирая под себя ноги. Тот сложил руки на груди, потираясь щекой о макушку сестры.       - Вы решили, чем будете заниматься?- рядом с Зуко плюхнулся Джет, принимая расслабленный вид. Эта подняла голову, и кинула на него недовольный взгляд. Внимание к их семье утомляло. Они планировали затеряться в Ба Синг Се, а не обрести проблемы. А от Джета прямо исходила аура проблем.        Мимо прошел человек, развозивший чай и дядя подозвал его, чтобы купить себе чашечку. Эта принюхалась, скептически задирая бровь. Хорошим чаем из кружки даже не пахло. Эта села и встряхнулась, поправляя косу.        Дядя отпил из кружки и скривился.       - Самый лучший чай в Ба Синг Се? Я бы сказал, что это самый холодный чай в Ба Синг Се! Какой обманщик!       - Дядя, давай тогда его мне.- Эта протянула руку, забирая чашку.- Я допью.       - Не надо, я сам.- дядя хитро прищурился на Зуко и Джета, отошедших от них подальше и быстро нагрел ладони. Эта ткнула его в бок, останавливая в тот момент, когда еще и чуть-чуть и от чашки начал бы валить пар.       - Аккуратнее.- одними губами сказала Эта, строго глядя на генерала.- Мы на виду.       - Не беспокойся, я аккуратен.- девушка лишь покачала головой, отворачиваясь. Зуко подошел к ним, опускаясь на скамью с явным раздражением.- Ли, что хотел от тебя этот юноша?       - Чтобы я присоединился к его "борцам за свободу".- брат фыркнул, пододвигаясь ближе к Этой.- Я отказался. Не хватало еще в это ввязываться. Мало ли за какую свободу он там собрался бороться. Да и сами понимаете, не с нашим прошлым.- Эта и Айро кивнули.- Скоро там наш поезд?       - Не знаю. Посидим, подождем, узнаем.- пожала плечами Эта и устроилась на жесткой скамейке поудобнее.

***

       Мальчик открыл глаза и сел на своей кровати. Дневной сон удался на славу. Ему снились диковинные духи из книжки, которую ему читала мама, прежде чем она заснул.        Ребенок потянулся и спрыгнул с кровати, топая к шкафу с одеждой. Дверь открылась и внутрь просунулась мамина голова.       - Ты проснулся, мой хороший?- мальчик кивнул.- Хорошо, тогда одевайся и пойдем кушать. Нам принесли твою любимую рыбку.- на детском лице засияла яркая улыбка. Мама улыбнулась ему в ответ и скрылась за дверью.        Мальчик достал приличную одежду, быстро сменяя на нее одежду для сна. В настенном зеркале отразилось милое пухлощекое личико с большими глазами и пока еще курносым носиком. Мальчик провел по нему пальцем. Вполне возможно, что в будущем нос бы у него был как у мамы. Или как у папы.        Ребенок нахмурился. Своего отца он не знал, видел только фотографию, которую показывала мама. И то, она делала это тайком, когда никого не было рядом. Мрачные дядьки явно не одобрили бы. Мама, правда, с ними, вроде как дружила, но явно рассказывала не все. Откровенным надо быть только с теми, кто тебе по-настоящему дорог и кто искренен с тобой. Мама всегда так говорила. А еще она говорила, что лгать - это плохо, а вот недоговаривать - это иногда очень даже хорошо. Секреты могут продлить жизнь.        Мальчик вздохнул. Ему, в отличии от мамы, и говорить было не надо. Да и он не особо-то это, то есть говорить, и умел. Простые слова: "мама", "да", "нет" - выходили с легкостью, а вот остальные уже с трудом. Так что он больше молчал. В свои четыре с небольшим он бы умным мальчиком и понимал, что чем меньше он говорит, тем меньше на него обращают внимание. А с мамой можно и знаками разговаривать. Мама объясняла значение правильно сложенных пальцев, а он старался запоминать. Мама говорила, что он умничка. А самый страшный и мрачный дядя считал, что с ним что-то не так.        Когда страшный дядя так делал, мама говорила мальчику закрыть уши и отвернуться. И он, как послушный ребенок всегда это делал, поэтому не знал, что мама отвечала. Зато потом страшный дядька всегда притаскивал ему что-то вкусное или какую-нибудь игрушку. Мама в такие моменты странно улыбалась, и мальчик не мог понять от чего.        Но, раз это был секрет, значит так надо. Он привык к секретам в своей жизни.        В городе стен и секретов без последних было нельзя.