Эта Безликая на страже своего господина.

      Эта потерла ноющий висок. Она снова не выспалась из-за кошмаров, пребывая абсолютно не в духе. И из-за кошмаров, и из-за общей истерики, которая все еще не отпускала.     Кошмары Аанга, паника Тоф, которой снова казалось, что она ничего не видит в мире Духов, подавленность остальных. Эта даже не чувствовала ликования за то, что она была в очередной раз права и это подтвердилось. Чему радоваться, когда оказалась права в чем-то настолько мерзком?     Нет, даже не столько мерзком, сколько жизненном. Люди не были святыми. Люди умирали. Люди ломались сами и ломали других. Невинных не было. Просто были те, кого можно было понять, и те, чьи действия не видели даже оправдания в глазах смотрящего. ***     Тот поежился, морщась от неприятных ощущений официальной одежды. Киёси весь издергался и спал с лица, так и не сумев вернуть его естественный оттенок, оставаясь с оттеняемой красным зеленцой.     Скрываться по казармам получилось крайне и печально недолго. Их присутствия потребовали на приеме. И если присутствие там сестер по оружию Того радовало, то перспектива столкнуться с отцом своего господина нет.     Министр Образования Фен Ну Хубэй приятным человеком не был никогда. Резким, излишне требовательным и даже не жестким, а именно жестоким еще как. Тот постоянно чувствовал противоречие, пока они с господином жили в доме семейства Хубэй. Потому что все инстинкты говорили ему, что основная угроза его господину исходит от его отца.     Наверное полноценно его понимала только Эта, да и Ага имела краткий неприятный опыт общения с несущим опасность родителем своей госпожи. У остальных было как-то попроще.     Родители, все-таки странные люди.     Тот был даже рад, что вырос без них.     - "Что будем делать?"- Тот наклонил голову чуть вперед, активно двигая руками. Лицо потихоньку начинало чесаться из-за маски. Все-таки Юянь его разбаловали.     - "Вести себя прилично."- достаточно резко сложил господин.- "А если не получится, то быстро ретироваться. Стратегическое отступление - штука полезная."     - "Лишь бы нас в угол не загнали."     - "По потолку уйдем. Мой отец не всемогущий, как бы ему это ни хотелось."     - "Всемогущий или же нет, но все же он имеет власть, достаточную, чтобы сильно исопортить вам жизнь."     - "Нам. Тебе он прибавит лишней работы."     - "Это точно." ***     Эта пересчитывала припасы. Снова. Когда она узнает, кто из команды является двухголовой и слишком прожорливой крысо-гадюкой, она удавит его и пустит на отбивные. Она прекрасно понимала, что растущие организмы требовали энергии... Но если она так им нужна, то пусть идут учиться фотосинтезировать, как чайные кусты!     Лу Тен явно не согласится снова идти и продаваться в батраки. Нежная душа с деланным трудом восстанавливалась после прошлого раза, картинно стеная и заламывая руки.     Почему Та вышла за него замуж, а не придушила под шумок?     Загадка.     Может быть просто Той нравилось усложнять себе жизнь.     С тяжелым и театральным вздохом она запихнула записную книжку обратно в карман, убрала уголек обратно в коробочку, и перевела взгляд на разложенные вещи. Раздражение подняло еще одну уродливую голову, когда она заметила растянутые и почти протертые колени на единственных штанах Аанга.     Детей в исподнем услали барахтаться возле речки в грязи под предлогом тренировки, чтобы Эта могла оценить масштаб трагедии.     Ей нужна была ткань. Много ткани. Портновские ножницы, нитки и прочее. А еще парочку копий себя, свободное время, покой и денег побольше. Потому что все предыдущие пункты на что-то надо было купить.     А поскольку свободные деньги Эта планировала потратить на еду и дополнительные бинты и лекарства, нужно было открывать неприкосновенный запас и брать оттуда. Это вызывало жуткую резь в деснах и желание что-нибудь сломать. Поохотиться на этом острове не представлялось возможным, собирательством сыт не будешь, да и с членовредительскими загонами был только Аанг, которому Эта нет-нет да приправляла еду белком.     Принципы-принципами, а расти деточка с чего-то то была должна.     Может быть не совсем правильно, но моральные терзания шли по боку.     Как и запасливая внутренняя сущность, верещавшая о транжирстве.     Это у Сокки, Этой и Зуко было несколько смен одежды, у остальных же... Что не порвалось, то прохудилось. Издержки активного кочевничества и постоянных тренировок.     Эту терзал только один вопрос. Как эти придурки не померли до того, как они к ним присоединились? От голода, холода и прочего?     Наверное, непосильными трудами Сокки.     Девушка постаралась подправить одежду, где могла, а потом, собрав все, понесла в корзине к реке. Надо было постирать то, что было грязным, и отдать то, что оставалось чистым.     Увернувшись от комка грязи, Эта остановилась на месте, оглядывая композицию.     Тоф и Катара сцепились в грязном месиве, родившемся явно из столкновения земли, мелких камней, вроде речной гальки, ила и воды. Аанг, Сокка и Зуко смущенно стояли чуть поодаль. Зуко, видимо, не придумав ничего лучшего, пытался объяснить слушателям про составление икебаны. Изначально, учителя приглашали для принцессы Азулы, но на уроки к нему попал именно Зуко. Принц ворчал, но приобщался, пока маленькая тварь не начала его высмеивать.     Кулаки сжались, правую руку, а потом и все тело пронзило фантомной молнией, не придавая Этой особой доброты.     Хорошо хоть одежду стирать было не надо.     - И что произошло?- Эта поставила корзину с бельем, уперла руки в бока и посмотрела на Сокку.     - В Катару случайно прилетел камень, от которого уклонился Аанг, а потом они сцепились языками.- парень попытался поставить в глиняном подобии вазы пару камышей, выдернутых из зарослей у берега.- А в женскую драку я не полезу. Жизнь мне все еще дорога.     - И правильно поступил.- девушка постучала по колену.- Ладно. Ребята, у меня плохие новости.     - Насколько плохие?- Зуко оторвался от своей попытки в композицию, дергая бровью.     - У нас опять кончились припасы,- Эта обвела их взглядом.- А еще почти пришла в негодность одежда.     - Но мы ведь не так давно ее начали носить!     - Твоя одежда краденная, Аанг, ее носили еще до тебя. Не говоря уже о том, что мы все активно двигаемся, а вы еще и тренируетесь. Ткань не вечна. Отсюда новая проблема. Нам нужны деньги. Снова.     - Но у нас же есть?- Аанг вскинул брови.- Я знаю, что ты оставляешь у себя часть денег.     - Эти деньги, Аанг, нам понадобятся на случай, когда мы не сможем заработать. Или на случай, когда нам резко понадобится большая сумма.- Это те деньги, которые я предпочла бы не тратить до самого последнего конца. Неприкосновенный запас не трогают, если могут заработать еще. А мы можем.     - О... Снова пошлешь Лу Тена работать?     - Не знаю.- Эта пожала плечами.- Это вам потом слушать его нытье.     - Может быть есть другие варианты?     - Может быть.- Эта вздохнула.- Работа всякая может подвернуться. ***     Тот невольно улыбнулся, когда его ребра стиснули до хруста, а в оба уха радостно проверещали. На шею накинулись тонкие, но сильные руки.     Тройняшки были рады его присутствию почти до неконтролируемых подпрыгиваний на месте и визга.     Тот беззвучно рассмеялся, сотрясаясь всем телом и притираясь к сестренкам щеками и лбом. Как бы ни было хорошо в рядах Юянь, девочек ему не хватало. Братьев тоже, но они не дарили столько ласки, сколько сестры. Никто кроме них не мог дать ему того понимания и чувства уверенности. Комфорта и безопасности, если можно было так выражаться.     Все-таки девушки телохранители были куда злее и изобретательнее юношей. Казалось бы, почему? Ведь аристократы мужского пола чаще бывали на поле боя и всем с этим связанном, однако... Однако Тот считал, что не было ничего опаснее двора. И не было никого опаснее женщин.     Когда тройняшки отлепились от него, на их место тут же прильнули Ого и Ага, сверкая глазами и хихикая под масками. Мягкие щеки чувствовались даже сквозь два слоя ткани, заставляя Того улыбаться еще шире. Сестренки явно жили привольно, и это радовало.     Он незаметно сунул Ага в рукав несколько склянок с обещанным подарочком из Царства Земли и письмо для ее госпожи. В рукав Ого отправилась маленькая коробочка с ценным грузом. Сувениры для сестер Ха были в казарме, так что их Тому предстояло отдать позже.     - "Я скучал. Рад вас всех видеть и слышать."     - Мы тебя тоже.- шепнула Ага.- Жаль, что обстоятельства ниже среднего.     - Это уж точно. Ладно, пора расцепляться, мне нужно к госпоже. Да и остальным тоже.     - "Ненавижу это дерьмо."     - "Нет никого, кто бы по-настоящему это любил."- сложила ему в ответ Уй.- "Это слишком уныло и приторно, чтобы можно было испытывать любовь. Хотя, какая любовь? Тут даже приязнь испытывать сложно."     - "Ты ворчишь. Рад, что это не изменилось."     - "Иди ты."- Уй отмахнулась от него, широкий и немного непристойным жестом, если ловить контекст. Но Тот умел это делать, хихикнув, от чего его тело дернулось.     Господин в первое время этого пугался, а потом привык и даже проникся.     Тот, вопреки распространенной тенденции, не был глухим. Он просто не мог говорить. Если складывать из с Этой, то получались один здоровый человек и один глухо-немой. Это была первая их общая шутка, от которой Эта рассмеялась после пожара. Первый раз, когда она рассмеялась вообще. Не так, как раньше, так как прежде у нее больше никогда не получалось, но этот ее новый смех завораживал Того и заставлял улыбаться шире. До рези в мышцах, до слез, до сжимающегося в груди сердца.     Ведь, в самом деле, разве может быть что-то смешнее того, что ты выжил? Что ты преуспел?     Что от одного твоего взгляда люди, которые в иных обстоятельствах насмехались бы над тобой или напоказ жалели, внутренне содрогаясь от отвращения, съеживаются и лебезят? Что они сверчковыми мышами следили за каждым шагом, вздрагивая от каждого движения, от смены позы, легкого наклона головы?     Это не только смешно, но и пьянило почти до слез.     Тот нашел глазами своего господина, стойкой глиняной статуей замершего рядом со столами, окруженного придворными дамами, игриво обмахивающихся пышными веерами из перьев разнообразных несчастных птах. Леди Цзяннянь, величественно взирающая на плоды своих трудом, обмахивающаяся веером с перьями белых павлинов. Ага быстро попрощалась и вернулась к своей госпоже, что-то шепча ей на ухо.     Леди Анджонг отвлеклась от дам, обращая внимания на Того, прищуривая глаза и подавая быстрый сигнал веером. Переданным письмом займутся позже.     Леди Канси поманила Ого к себе, та быстро кивнула и покинула их кружок.     - Думаю, пора разбегаться.- Ай вздохнула.- Думаю, еще увидимся.     - "Бегите, девочки, а я пойду своего защищать от опаснейших созданий столицы."     - "Будь аккуратен, братец!"- ехидный прищур глаз Уй подсказал, что под маской она снова улыбалась от уха до уха.- "А-то местные дамы изголодались. Им и ты сгодишься."     - "Я буду осторожен, не говоря уже о том, что я занят."     - "О, да!"- Ой хихикнула.- "Ты у нас женат на работе, своем луке и свободе."     - "Гарем собрал, глядите-ка!"- Уй игриво погрозила ему пальцем.     Тот только развел руками. Девушки рассмеялись, а потом поспешили к своим хозяйкам. ***     Тоф дьявольски хихикала, потирая ладони. Карманы оттягивали добытые деньги. Когда-то услышанные разговоры бойцов на Подземном Грохоте и опыт небольших вылазок с Лу Теном достаточно сильно помогали с добычей денег. Зуко припомнил, что Эта была хороша в армрестлинге, так что ей можно было предложить поучаствовать в общем веселье немного позже. Когда она вернутся в лагерь и продемонстрируют результат.     До того, как Тоф сорвалась в приключение с Аангом и ребятами, она не обращала много внимания на деньги. Это казалось мелочью. А потом резко и внезапно перестало.     Бережное и трепетное отношение к деньгам и вещам было, пожалуй, у Сокки. Он трясся над их вещами особенно яростно после кражи Аппы, когда они многое потеряли. Именно он устраивался на какие-то мелкие подработки, охотился и рыбачил, обеспечивая их существование в большую часть времени, когда они не были зависимы от подачек взрослых. Аангу на материальное было, в общем-то, все равно, он ревностно охранял разве что свой посох, да и то, лишь из-за того, что он напоминал ему о былых временах. Катара ценила лишь свое ожерелье, не более.     А потом они соединились с Зуко, Лу Теном и Этой.     Лу Тен и Зуко были такими же неженками, как и она сама, однако с оговорками. Лу Тена воспитывали пинками и тычками, так что он был привычен смотреть немного шире, чтобы не получать просветительский подзатыльник от любимой женщины, и при большой нужде шел работать даже без указаний. Зуко с тринадцати лет был изгнан и доступ к деньгам имел строго ограниченный, сам проявлял инициативу в учебе, чтобы стать лучше и снять немного ответственности с плеч телохранительницы, и даже сумел прожить достаточно времени в полном одиночестве. Да и потом отлынивать не собирался, работая вместе с дядей в чайных.     Так что на аферу с камушками и наперстками они, как и Сокка, смотрели крайне одобряюще, Аангу просто было весело, хотя и он понимал, что наличие денег - это хорошо.     Что касалось Этой... У нее был взрослый подход к деньгам. Она явно умела их считать, распределять и экономить.     Она явно знала, как прожить совсем без них, и умела это делать, но сам факт присутствия еще кого-то заставлял ее почти панически скапливать у себя под боком ресурсы, чтобы хватило всем и всего.     Эта была опекающей. Местами даже излишне. Но Тоф это странным образом не так сильно раздражало, как попытки в опеку от Катары. И дело было не столько во внушительной разнице в возрасте, по сравнению с которой два года с Катарой казались пшиком, сколько в подаче. И том понимании у Тоф, что обычно такая опека идет у телохранителей ранга Кровавых Ножен исключительно на господина. То, что они в нее попадали, необычайно льстило.     И Эта умела признавать чужие заслуги и свои ошибки.     А еще она не пыталась контролировать Тоф во всем, а предлагала помощь, всегда спрашивая, нужна ли она Тоф. Не покровительственно, а искренне обеспокоенно.     Нужна ли помощь Тоф с тем, чтобы понять, как постирать свои вещи, нужна ли ей помощь с волосами, не нужна ли ей дополнительная порция?     Да и она не стеснялась просить у Тоф помощи.     Проверить лагерь сейсмически, сходить за водой, сделать навес, организовать кострище. То, что Тоф могла сделать, то что она и делала.     Она сама не до конца понимала, почему от Катары подобные просьбы воспринимались в штыки, а от Этой вполне проходили.     Было ли дело в авторитете, или в том понимании, которые Тоф с Этой разделяли?     Кто знает.     Хотя Тоф признавала, что на роль матери команды телохранительница годилась куда лучше. Ответственным отношением и пониманием последствий.     Когда они ввалились в лагерь с едой, которую сгрузили у костра, Эта оторвалась от того, чем занималась, подходя к ним ближе.     - Откуда?- в голове проскакивали легкая нервозность и замешательство.     - Я заработала денег!- Тоф гордо задрала вверх подбородок.- Выиграла у одного человека в наперстки. К слову,- она полезла в одежду и достала еще денег.- ты говорила, что нам нужна ткань. Этого хватит?     - О! Спасибо, Тоф!- деньги аккуратно забрали из ее рук. Звонкое бренчание намекнуло, что Эта быстро пересчитывала добытое.- Да, этого должно хватить на ткань. И даже останется, если повезет.     - Это отлично!     - А разве ты не должна ругать ее за то, что она занимается мошенничеством и может привлечь к нам внимание солдат?- Сахарная царевна выкрутила стервозность на максимум, явно недовольная тем, что Тоф похвалили. Девочка высунула в ее сторону язык, чувствуя удовлетворение.     - С чего бы?- Эта презрительно фыркнула.- Тоф принесла деньги. А жульничать с жуликами - это почти святое.- монеты звонко стукнулись друг о друга, когда Эта подбросила мешочек.- И ты могла бы сказать спасибо, потому что на эти деньги у тебя будут новые штаны.     - Но ведь он может нажаловаться солдатам!- продолжила гнуть Катара.     - Кто? Жулик?- Зуко насмешливо фыркнул.- Да ему первому это не выгодно, потому что стража ему вопросы начнет неудобные задавать. А окружающие, которых он до этого облапошил, не постесняются его радостно заложить. И сядет он за мошенничество и азартные игры. А это, надо отметить, статьи не из приятных.     - Не говоря уже о том, что нам нужны деньги, если мы хотим прилично есть и одеваться не в лохмотья. И мы не пробудем тут долго, еще день, ну два максимум, чтобы Аппа отдохнул.- встал на сторону большинства Сокка.     - Ты просто не умеешь веселиться и видеть выгоду, Сахарная Царевна!- отмахнулась Тоф.     - Но это же не честно!     - Мы же не воруем.- Аанг звучал чуть виновато, но он всегда так звучал, когда Катара начинала напирать.- И нам действительно нужны деньги, Катара. Тем более, он продолжал бы обманывать других людей независимо от того, пришли бы мы или нет.     - Не говоря уже о том, что очередь Тоф устраивать свое небольшое приключение. И коли оно приносит нам пользу, то она в своем праве.     Катара оскорбленно хмыкнула и ушла, топая ногами и бурча себе под нос.     - Она недовольна, Звонкие Струнки.     - То же мне, нашла чем пугать. Пусть хоть истерику закатит, мне-то что? Главное, что я сейчас смогу сходить в город, купить ткани и принадлежностей, и сшить вам одежду. И еда у нас теперь есть. А это важнее ее морального комфорта от того, что она не умеет принимать тот факт, что ее мнение не самое важное.     - Может не надо было с ней так?     - Как так? Я была необычайно нежна, Аанг.- после неожиданной и пусть и полного открытий, но чудовищно неприятной экскурсии по прошлому, Эта немного потеплела к Аангу. Она и до этого была к нему противоречива с самого начала, сменив гнев сначала на безразличие, а потом и на сравнительную милость. Но теперь... То ли окончательно разглядев в всесильном и опасном билете домой для Зуко всего лишь маленького ребенка, то ли попросту отделив его от предыдущего воплощения, она стала относиться к нему гораздо теплее.     Катары такое не касалось.     - Давайте оставим Сахарную Царевну остывать.- Тоф махнула рукой.- А пока... Можете рассказать, какие еще азартные игры тут могут быть? ***     Киёси Хубэй вопреки мнению учителей и собственного отца, не обладал натурой бунтовщика. Он был тихим, спокойным и наблюдательным ребенком. В чем-то даже нежным. Матушка в нем это ценила, однако попыткам мужа сломать в нем всю эту нежность об колено не препятствовала. Киёси ее не винил за это.     Хотел бы, да не мог.     Наверное, из-за той минимальной ласки, которую она ему дарила на контрасте с отцом.     Ожидания, требования, постоянное недовольство из-за несоответствий. Все свои реформы - или откаты назад - в образовательной программе министр обкатывал сначала на сыне, потом, гордо и почти лопаясь от этого довольства, хвастаясь успехами своей ручной обезьянки перед другими, применял на практике.     Киёси ненавидел это. Всей своей душой. Больше, чем постоянную критику. Больше, чем наказания. Больше, чем постоянно холодный и расчетливый взгляд.     Эту тошнотворную гордость тем, что выучил сверчковую мышь пользоваться искровыми камнями. Это хвастовство тем, что забил ребенка до состояния молчаливого бревна, послушно выполняющего команды. За лицемерное принятие лживых комплиментов заевшему граммофону, крутящего вложенную в него пластинку по миллионному кругу.     Когда Тот появился в доме, отец перестал поднимать на него руку. Когда Тот обжился, министр перестал бросаться в сына уничижительными словами. Но даже того что осталось хватало, чтобы Киёси и Тот молча взвыли, а потом ночью покинули и столицу, и Домашние Острова в целом.     Он помнил пьянящую свободу крепости Похай. Эти расслабляющие и понятные требования от командира Шину. Эти сначала презрительные, а потом потрясенные взгляды остальных, когда, казалось бы, хвастающийся и задирающий нос аристократ почти что с радостным визгом брался за любую работу и цвел, когда получал даже самый малый одобрительный кивок.     Они прижились среди лучников, научились жить по их правилам.     Снова возвращаться в душащую столицу было мерзко. Киёси пробирала дрожь, когда он встречался глазами со знакомыми людьми. Он хотел вернуться в казармы и спрятаться там. Но поздно поворачивать назад. Шанс был. И он его упустил.     Они могли отправиться в Ба Синг Се. Тот ему предлагал. Киёси сам об этом думал. И все же...     Вот он. Сын семьи Хубэй, стоит, отмытый до скрипа, воняющий одеколоном и скованный официальной одеждой. Лицо ощущается маской под слоем косметики, призванной скрыть рисунок на лице. Он не чувствовал себя самим собой. Словно он опять превратился в марионетку отца. Дрессированную обезьянку на веревочке.     Начинающуюся позорную дрожь в пальцах остановила маленькая рука леди Лифан, обхватившая его узкие, но все еще крупные. Мин Хэ настороженно посмотрела на него из-за веера, быстро огляделась, а потом тихо, только для них шепнула:     - Ваш отец собирался посетить мероприятие. Леди Бо А его задержала непредвиденными бумагами, но он скоро будет.     - Благодарю.- хрипло и ломко прошептал он отвыкшими связками. Его командир выдал ему персональное разрешение на разговоры. Только на вечер. Только ради того, чтобы от них отвели взгляд. Киёси этому не рад.     И встрече с отцом тоже.     Он знал о ее неизбежности. Рано или поздно это должно было случиться, что бы он об этом не думал. Просто Киёси хотел бы, чтобы встреча была на его территории и условиях.     Но когда навстречу им, покинувшим один зал и перешедшим в другой, вышел Фен Ну, загораживая своим тощим червеподобным телом не только дверной проход, но и казалось всю комнату. Дыхание Киёси перехватило, тело пробила кратка, но все-таки дрожь, а на затылке начал выступать холодный пот. Горло сжало судорогой. Не тошноты, а замерших намертво связок.     У Киёси не было проблем с молчанием. Он умел это с раннего детства. Быть незаметным и даже не тихим, а несуществующим. Тот научил его языку жестов, шифрам, другим способам общаться без голоса, понимающе улыбаясь.     Тот не мог говорить с самого раннего детства. И его за это любили. Его принимали. Его не жалели, даже не сочувствовали. На его немоту не обращали внимания. Хотя, чему уж удивляться. Телохранительница принца была глухой. И с этой глухотой была связана какая-то крайне неприятная история. Но теряла ли она в качестве телохранителя и человека? Два раза ха! Ее глухота делала ее опаснее десятка полностью слышащих мужчин.     Киёси тыкали носом в неспособность выдавить и слово. Жалкое, сбивчивое, короткое слово.     Он прерывисто вздохнул, выпрямляя позвоночник до хруста, то ли в тщетной попытке казаться хоть немного выше и больше, то ли по привычке, не дожидаясь презрительного "не сутулься, это позорит нашу семью"...     За спиной успокаивающее присутствие Того, тихий шепот двора, наблюдающего за действом. Скрип сжимаемых в девичьих ладонях вееров, напряженные шаги телохранителей, подобравшихся и готовых к прыжку.     Странно было понимать, что его считают условным подопечным из-за Того, но это приятно грело. Он словно был... Кому-то важен и нужен. Пусть в связке с телохранителем, но все же. Ему не нужно быть гениальным, чтобы его пытались оберегать.     Он пропускает слова отца мимо ушей, слишком занятый мыслями. Из их глубин его вытянул короткий и быстрый тычок от Того.     - "Ничего важного."- быстро сложил телохранитель. Киёси прерывисто выдохнул как можно тише и слабее. Лишь бы не заметили.     - Тебе следует обдумать это, Киёси.- отец сложил руки на спиной.- Твое поведение позорит нашу семью.     Он был членом элитного отряда лучников, попадавшим в муху с закрытыми глазами на звук. Он был гордостью отряда, любимчиком полковника и командира. Он славил страну Огня своей службой! Именно они поймали Аватара! И они же отдали его практически без боя принцу Зуко!     В Киёси вскипела ярость. Он выпрямился сильнее и впервые за жизнь ощерился в ответ. Он не мог сказать ни слова, но этого и не было нужно. Отец дернулся, будто его ударили, когда прежде покорный сын сделал резкий шаг вперед, быстро и решительно складывая простую и очень едкую фразу. Неприличную в таком обществе, но...     Но кто бы его понял, кроме телохранителей?     - Что ты сказал мне?- Киёси издевательски дернул бровью в ответ.- Ты позор нашей семьи! Твое неподчинение ставит крест на твоем будущем...     - Вы пришли устраивать скандал на моем вечере, министр Хубэй?- холодный девичий голос оборвал начавшего срываться на крик отца. Леди Анджонг, презрительно обмахиваясь веером аккуратно ступала по идеально отполированному полу, за ней медленно и величественно стелились хвостом феникса полы ее платья.- Как неприлично.     И зал наполнился мышиным скрипом.     Неприлично. Неприлично. НЕПРИЛИЧНО.     Министр съежился под взглядом хозяйки вечера.     - Наши доблестные воины, подобные вашему сыну, сражаются на передовой в этой великой войне. Мой собственный жених находится в рядах наших войск. И вы хотите сказать, что поступление вашего сына в ряды элитных войск, это позор? Этому вы учите наших детей?     Леди Бо А демонстративно взяла из рук своей телохранительницы блокнот, быстро черкая там предложенной ей угольной палочкой.     Шепот двора то стихал, но снова набирал громкость.     Киёси чувствовал парящее чувство в желудке.     Восторг.     Кровожадное торжество.     И кто теперь был обезьянкой, отец? ***     Эта довольно улыбнулась, расправляя дошитые штаны перед собой. Выглядели они прилично. И даже почти такими же, как и те, по примеру которых Эта их шила.     Старые Аанговские штаны тут же пошли на тряпки. Им нужно было чем-то чистить мечи, протирать седло Аппы и так далее.     Когда Эта убирала игры и нитки обратно в коробку с ними, в бок врезалось некрупное тело, утыкаясь влажным и трясущимся лицом в шею. Защелкнув металлическую крышку и убрав коробку подальше от себя, Эта повернулась корпусом и обхватила Тоф руками, устраивая ее поудобнее, давая ей плакать в свое плечо, пока что ни о чем не спрашивая.     У нее было подозрение, почему она плачет, но девочке нужно было дать выплакаться, прежде чем можно было задавать вопросы. Все равно, пока Тоф не успокоилась бы, Эта не смогла ее понять.     Она гладила девочку по волосам, приобняв ее так, чтобы было удобно немного покачиваться. Та когда-то так делала с ней самой. Брала рыдающий комок на руки и гладила до тех пор, пока не стихали слезы. Потом шли разговоры.     Так и Эта сейчас, гладила Тоф по спине, ожидая конца, чтобы поговорить. А потом она найдет способ поднять ей настроение. Например, оторвет голову Катаре.     Этой пришла в голову мысль, записывать каждое действие Катары, чтобы потом по пунктам сдать ту ее отцу. А потом стребовать с Хакоды компенсацию за потрепанные нервы.     Девушка вздохнула.     Как там шутила Ого, про тягу телохранительниц к мужчинам постарше? Это все проблемы с папочкой?     Знать бы еще, кто этот черт, с которым у нее проблемы...     Тоф оторвалась от ее плеча, шевеля носом. Эта достала платок, давая ей высморкаться, пока сама вытирала девочке слезы подушечками пальцев.     - Что она сказала?- кто еще мог так вывести Тоф из себя, кроме Катары? С Аангом и Соккой у них было понимание и общая жилка беззаботности, смешанная с пережитым, Зуко и Лу Тен обожали Тоф, потому что она была порождением Хаоса. Да, она бывала резка, да, она была яркой, да, она была грубой. Но в этом была прелесть Тоф. Она была честной. Она говорила то, что думала, делала, что хотела и считала правильным. Она училась жить вне стен своего дома.     Тоф была той, кого мать-настоятельница бы нежно обозвала гремлином и мелким духом-пакостником. Но она все еще была маленькой девочкой, как бы ни была сильная и шкодлива. Ей нужна была забота. Ей нужны были понимание и поддержка. Попытка понять и услышать. Увидеть ее такой, какой она была, и принять.     - Назвала меня дикаркой и сказала, что я отвратительно себя веду со своими родителями.- Тоф смущенно сунула платок себе в карман. Эта хмыкнула, устраиваясь чуть поудобнее.     - Ну. С дикаркой она угадала. Но я не считаю, что быть дикаркой плохо. А что до родителей... Давай я заварю нам с тобой чай и поговорим? И о дикости, и о родителях?     - Да... У тебя вкусный чай.     - Хочешь тот, что с перцем?     - Давай. Он интересный.     Коротко шепнув Зуко и Лу Тену, что они с Тоф будут заняты, Эта подхватила пипу и чайный набор, попросив принцев приглядывать за Соккой и Аангом. Так. На всякий случай.     Они ушли подальше от лагеря, найдя уединенное местечко. Эта разложила плед, разложила вещи и села, ожидая, пока вода дойдет до нужной температуры.     - Начнем говорить, пока ждем чая, или когда он будет готов?     - Можно и сейчас.- Тоф потерла чуть отекшие веки.     - Хорошо. С чего мне начать?     - С дикости. Ты сказала, что быть дикаркой не плохо?     - А чего в этом может быть плохого?- Эта фыркнула.- Мы все животные, так или иначе. Тем более, каждый понимает дикость по-своему. Это просто то, что выходит за рамки наших привычных норм, а местами и понимания. Я выросла в храме телохранителей. И нас учили быть дикими. Я помню, как нас оставляли в незнакомой нам местности без вещей. Только в одежде, чтобы зверье не смущали. И мы учились быть самыми страшными животными в лесу, степи или горах. Человек полагается на разум, а животное на инстинкты. И видит ходы там, где не видит цивилизованный человек. То что ты не хочешь быть постоянно напряженной нормами приличия - это не страшно. Это отлично.- Эта сжала плечо Тоф.- То, что Катаре кажется это неприемлемым - это ее проблемы.     - Она не понимает. Я отказалась от всего, чтобы пойти с Аангом и тренировать его! У меня было привилегированное положение, пусть и фарфоровой куклы. У меня были родители, были деньги! Были Грохот и кротобарсуки. У меня было положение, за мной не гонялись сумасшедшие. Я знала, что идет война, но она не затрагивала мою семью!- Тоф потерла глаза.- Они мои первые настоящие друзья, мое окно в реальный мир. Мой шанс не быть необычайно хрупкой куклой в глазах родителей. Я не беззащитная. Не слабая! Не глупая, не беспомощная! Я покорила металл, а это считалось невозможным. Я тренирую Аватара! А Катара ведет себя как мои родители... Будто пытается стать нашей мамочкой! Мне не нужна мамочка! Если бы я хотела, чтобы меня контролировали на каждом шагу, я осталась бы дома. А она лишь приказывает и приказывает, считает себя умнее всех... Самой умной, самой сильной, самой умелой покорительницей, лучшей учительницей Аанга, главной в команде! И она расставляет нас как фигуры на доске. Так, как она видит. Как ей удобно. Она не лучше нас, но она пытается всех строить! Что она сделала, что я должна безоговорочно ее слушаться и уважать?!.     - Понимаю.- Эта действительно понимала этот момент. Уважение и доверие - странные вещи. Их нужно заслужить.- Ты много знаешь о том, как растят телохранителей?     - Пожалуй лишь то, что знают аристократы. Матушка об этом рассказывала.     - Мы растем группами. Не слишком большими, потому что немногие способны стать Кровавыми Ножнами. И мы выстраиваем иерархию в них сами. Право командовать группой нужно заслужить. Это не только и не столько физическая сила, сколько способности к командованию и оценке ситуации. Быть главным в группе, значит нести ответственность за остальных, распределять добытые ресурсы, использовать все возможности по максимуму.- Эта хмыкнула.- А еще быть самой опасной и дикой тварью в группе таких же.     - И ты была?     - Да.- не без гордости ответила Эта.- Я добилась лидерства в группе до глухоты и удержала его после, когда мне стало чуть лучше. Когда я потеряла лидерство, его взяла на себя моя сестра, Ого. Надо признать, по их словам, драка была жестокой. Я... не застала ее.- Эта неловко рассмеялась.- А сейчас мне в общем-то не с кем драться за лидерство.     - А если Катара бросит тебе вызов? Она достаточно умелый покоритель Воды.     - Да ну?- презрительно фыркнула Эта, разливая чай.- Есть вещь, о которой ты забываешь. Меня учили сражаться с покорителями Воды. И другими покорителями тоже. Мне не понадобится покорение, чтобы свалить ее на землю. Но Хакоде вряд ли понравится, если я изобью его дочь.     - Почему он?     - Не знаю.- Эта пожала плечами.- Он красивый, умный и... он взрослый. Он местами придурок, но он умеет быть ответственным. Он изобретателен, даже гениален. Хороший боец, отличный начальник, друг и вождь. Моя сестра говорила, что есть у нас, телохранительниц, тяга к таким.     - Смуглым мужчинам постарше с южным акцентом?     Эта расхохоталась.     - Скорее просто к мужчинам постарше. Южный акцент и смуглость - мой выбор. А вот возраст... Ого говорит, что это из-за проблем с фигурой отца.     - У вас его нет.     - По большей части. У нас есть отцы-настоятели, но это не то же самое. У нас есть матери-настоятельницы, но они нам не настоящие матери. Поэтому... Мне сложнее судить о том, что происходит между вами и вашими родителями. Моя мать меня отдала. Отца я вообще не помню. Наверное, его и не было. Я... Иногда я думаю о том, что было бы, если бы этого не случилось. Кем бы я выросла? Как бы я выросла? Но я не знаю. У меня нет ответов. Что было, то прошло. Я не смогу откопать ответы о своем прошлом. Я не знаю, ни откуда меня забрали, ни у кого. И мне остается просто с этим жить. Моя жизнь пошла так, как она пошла. Я ничего не верну и ничего не изменю. Только вперед и ни шагу назад.     - А если бы у тебя была возможность, ты бы встретилась с ней снова?     - Да.     - И что бы ты сделала? Если бы могла?     - Спросила. Почему отдала? Потому что не любила, или потому что не было выбора? Кем был мой отец, какая ее история? Знаешь, не столько для того, чтобы она стала моей матерью, сколько для того, чтобы понять ее. Закрыть этот вопрос.     - Но это невозможно.     - К сожалению или счастью да.- Эта сделала глоток чая, покатала его на языке и сглотнула. Медовый привкус расползся по глотке, успокаивая.     - Катара сказала, что мне должно стыдно перед родителями. За то, что я сбежала и не сказала им. За то, что я их бросила. И что я веду себя как дикарка только чтобы досадить им.     Эта вздохнула. Что-то такое она и предполагала. Менее гадко от этого не становилось.     - Даже если это и так, то в этом нет ничего плохого. Иногда наши родители не очень хорошие люди, иногда от них приходится сбегать.- она подумала, стоит ли рассказывать эту историю, а потом все же решилась. В конце концов, она была широко известной в узких аристократических кругах.- Мой брат по оружию с его господином сбежали из дома в крепость Похай от отца его господина. Моя сестра по оружию в тайне от своей госпожи угрожала ее матери смертью, напугав ту до полусмерти.- Эта скрипнула зубами.- А если бы меня не сдержали охранники, я бы убила отца Зуко. Дети не несут ответственность за грехи своих родителей. Не могут быть продолжением их амбиций. Это нелогично и неправильно. Дети не игрушки и не домашние питомцы. Не глина, из которой можно вылепить что угодно, не гранит из которого можно выточить скульптуру.     Она подлила им чай.     - Дети - это деревья. Они растут ввысь под воздействием внешних обстоятельств, но являясь собой. Ты же не ждешь от яблони, что она будет цвести розами, а плодоносить кокосами? Мы те, кто мы есть. Конечно, иногда хочется, чтобы дети походили на своих родителей. Но мы не можем заставить их быть такими. Особенно, если они не хотят. И в этом есть определенное очарование. Просто многие об этом забывают.     - Я скучаю по маме.- призналась Тоф.     - И это нормально. Ты имеешь право скучать по ним. Ты имеешь полное право любить их. Но ты также имеешь право жить своей жизнью, Тоф.- Эта потерла свою шею.- Никто не может заставить тебя что-то делать, Тоф. В конце концов, как кто-то может заставить величайшего покорителя Земли?     Тоф рассмеялась, широко улыбаясь. Эта налила еще чаю, отметив, что чайник почти опустел.     - Я не знаю, почему Катара это сказала. Не знаю, зачем. Но я знаю одно. Ты можешь слать ее лесом. Пока что ты ведешь себя куда приличнее и взрослее нее. Так что... Делай выводы.     - Приятно, когда кто-то на твоей стороне.     - Почему я не должна быть на твоей стороне?     - Ты встречаешься с ее отцом.     - Мои отношения с Хакодой, она не имеет к ним отношения. Да, она часть его жизни. Но я не обязана ее любить. Мне нравится Сокка. Его характер, ум, стремления, его рассудительность. Чувство юмора, в конце концов. Мне нравится Хакода. Но мне не нравится Катара. Я могу с ней уживаться, когда она не начинает творить кошмар и ужас.- Эта поежилась, вспоминая Цветную Леди.- Но чаще мне хочется ее удавить или притопить в ближайшей реке, а Хакоде сказать, что это был несчастный случай. Однако, я выше этого. Телохранитель я или кто? Иногда в нашей жизни встречаются такие как Катара. Всех не удавишь.     Эта и Тоф захихикали.     Телохранительница потянулась к пипе, доставая ту из чехла. Почему бы не спеть?     - Что хочешь услышать?     - Давай что-нибудь новое.- Тоф пожала плечами.     Эта постучала по пипе кончиками пальцев, чувствуя, как вибрирует дерево. Отбивался лишь марш...     Она откашлялась, набрала в грудь воздуха и запела:     - Средь оплывших и вечерних молитв     Средь военных трофеев и мирных костров     Жили книжные дети, не знавшие битв     Изнывая от мелких своих катастроф...* ***     Эта посмотрела на птицу. Птица, склонив голову набок, посмотрела на нее в ответ, открывая клюв, явно издавая характерный клекот.     Драконий ястреб на предплечье Сокки намекал на то, что их кошелек стал немного легче, но зато появилось столько возможностей.     Правда с огромными оговорками.     - Удачное вложение средств. Молодец.- Эта протянула руку и почесала птицу под клювом.- Однако... Ты же понимаешь, что птица не полетит туда, куда ты ей прикажешь, да?     - Но, разве не в этом суть?- Сокка наклонил голову набок.     - Сокка, птиц годами тренируют прилетать в определенное место. Но, тебе повезло. Драконий ястреб - птица более выигрышная. Она может найти человека по запаху, почти что как ширшу.- Эта снова посмотрела на Сокку.- Но она не вернется к тебе, если не привяжется. Ты купил уже взрослую птицу. Она обучена прилетать в этот город. И более того, в это почтовое отделение.     - Но у тебя был сокол, который прилетал к тебе?- Зуко нахмурился.- И ты посылала его не только брату.     - Да. Вот только Тот достал его из храма. И сейчас сокол у Джи. А значит он уже в храме и ко мне точно не прилетит.     - Значит это птица в один конец?     - Не сказала бы. Можно посылать ее с клочком вещи, чтобы получатель, при отправлении ответа, дал взять след. Но есть риск, что этим воспользуются против нас.     - Ну вот...- Сокка уныло опустил голову. Эта вздохнула.     - Не расстраивайся. Можно просто оставить птицу в качестве любимца. Или отправить тому, от кого не требуется ответа.     - Например Пра-Пра!- воспрял духом Сокка.- Она будет рада узнать, что мы в порядке.     - Ну, тогда птичка точно окажется в один конец.- протянул Зуко, складывая руки на груди.- Издохнет в полете от холода. Деньги на ветер в прямом смысле.     - Ну отлично! Есть более теплокровные получатели? Не хотите написать своим таинственным с кинжалами?     - Нет необходимости.- Эта пожала плечами.- С вероятностью процентов так семьдесят о нас уже знают.     - Откуда?     - Во-первых, моя братья и сестры знают, как выглядят мои шрамы. Во-вторых, мы узнаем друг друга в толпе. В-третьих, Тут скорее всего уже передал. Не говоря уже о том, что не хотелось бы привлекать внимание к храму.     - Я одного не могу понять. Вы же афигеть какие супер-пупер бойцы. Что вам какое-то внимание?     - Ты забываешь одну вещь, Сокка.- Тяжело вздохнула Эта.- Не все жители храма бойцы. Даже более того. Меньшая его часть. Нас мало. Кровавых ножен - исчерпывающее само себя в битвах меньшинство. Телохранителей рангом пониже тоже не так уж много. Мы не выпускаем посредственностей. И если ребенок не соответствует стандартам, он остается в храме и служит там. Возделывает землю, ловит дичь и рыбу, культивирует растения, занимается ткачеством и пошивом вещей, скотоводством... Они не бойцы. Они грозны, но они не Кровавые Ножны. И стоит помнить. Наша суть - Благо Господина. Но также и Благо храма. И если два блага войдут в конфликт...- Эта положила ладонь на рукоять кинжала, спрятанного за пазухой.- Все кончится крайне плачевно.     - Это...     - Именно. Поэтому я не собираюсь привлекать внимание к храму.- Эта скрипнула зубами.- Одного примера геноцида за глаза хватило. У нас есть глаза, уши, память и ум, чтобы делать выводы. Храм заключил союз с нацией Огня при Аватаре Зето, почти в то же время, как само государство страны Огня стало таким, каким оно есть, то есть единым. Они наши ближайшие соседи.     - Давайте оставим эту тему, пожалуйста.- Лу Тен резко рубанул ладонью воздух.- С меня довольно таких обсуждений. Найдите другую тему! Например, почему бы тебе не написать домой, Тоф? Хотя бы чтобы твои старики последние седые волосы не вырвали? Отследить тебя они не смогут, а так хоть немного успокоятся.     - О, да, конечно. Но есть один момент, Соня...- Тоф оттянула нижние веки.- Я слепая!     - И что?- Эта дернула плечом.- Как это влияет?     - Ты издеваешься, Звонкие Ушки?- Тоф развела руками.- Я не умею ни читать, ни писать! Откуда мне уметь, если я не вижу?     Эта моргнула. Потом снова.     - Глупость ты сейчас сказала, Тоф. Тебя просто никто не учил.- Эта сложила руки на груди.     - Вот не надо про себя! Ты часть жизни все же слышала.     - Я и не про себя. Ты же не думала, что в храме не бывает слепых, глухих и других, которые отличаются от большинства?     - Но...     - В телохранители они не идут. Я туда попала чисто потому, что меня протащили, да и я сама пахала как проклятая. Но брат мой немой. И это не помешало ему стать телохранителем. А что касается других отклонений, так в храме их прилично.     - Почему?     - А подумать? Кого отдают рекрутерам? Ненужных детей. Нужна какому-то обычному фермеру возня с глухим или слепым ребенком? Да хоть с калечным? Ну одна рука с поврежденными нервами или нога одна короче другой? Нужно это кому? Нет. Вот и сбывают с рук. Лишний рот из дома в обмен на мешок риса, выгодно, не так ли? А помрет, так не сами уморили и ладно. А в храме чего рукам пропадать? Ноги разные? Так сиди, свитки перебирай или одежку шей. С руками что-то? Так ноги остались. Всем найдется применение, если поискать.- Эта откинула косу с плеча назад.- А читать и писать можно и слепого научить.     - Как?     - Ты же чувствуешь рельеф? Если делать знаки рельефными, то их можно будет прочесть. С письмом сложнее, но там можно какие-нибудь трафареты использовать. А если сделать чернила с сильной примесью либо металла, либо каменной крошки, то ты их даже плоскими прочесть сможешь. В теории. На практике надо проверить.     Лица окружающих эту ребят вытянулись. А потом Тоф засияла как воплощение Агни. Она вскинула руки вверх и начала прыгать, что-то явно выкрикивая, что Эта попросту не успевала прочесть.     Теперь у них всех точно было чем заняться.     Точнее у нее...     Не было у бабы забот, принялась баба других учить... ***     - В одной отдаленной провинции, на острове, настолько маленьком и далеком, что о нем не вспомнит даже самый дотошный составитель атласов, в небольшой деревне проживала семья. Пожилая вдова, ее сын и молодая жена жили под одной крышей. Мать и невестка не ладили. Не было ни одного дня, чтобы в доме не стояло крика. То старая женщина доводила молодую, то молодая старую. И так день за днем. Но все изменилось.     В лесу было темно и мрачно. Ветви нависали над собравшимися у костра, словно когтистые руки. Вечер жутких историй только начинался. Ежась от прохладного ветра, Эта продолжила свою историю.     - В один из дней, когда сын встал на сторону своей жены, а не матери в их ссоре, женщина не выдержала. И от горя, разочарования, обиды и жгучей ненависти она решила свести счеты с жизнью. И повесилась ночью в сарае. Утром, когда сын нашел ее тело, лицо матери было обезображено яростью, скопившейся в ней. Посиневший и распухший язык вывалился изо рта, налившиеся кровью и потемневшие от ее застоя глаза выкатились, став выпирающими темными, почти черными сферами. От такого зрелища невестке стало дурно, а сын упал на колени и разрыдался, не в силах поверить в увиденное.     Ввысь от костра взметнулись яркие, но затухающие искры. Лунный свет лился вниз, почти полная, она добавляла еще большей мрачности.     - Ее вытащили из петли не сразу. Не хватило духу. И лишь спустя день, под вечер, сын набрался храбрости, приложившись к бутылке, и снял мать с балки. Он омыл ее и переодел в белый саван. Не в силах переносить собственные горе и ужас, он пил снова и снова. А потом и вовсе уснул, не заметив, как в сарай проскользнула уличная кошка, которую старая вдова прикармливала, чтобы та ловила мышей в их доме. Животное перепрыгнуло через покойную, сделало шаг... А потом упала замертво.- Эта сделала паузу.- О том, что старуха повесилась, знала вся деревня. Они уже сложили погребальный костер для нее, а семья все не шла. Тогда один из соседей отправился в их дом, чтобы спросить, почему они медлят. Когда он постучался к ним в дом, дверь распахнулась от легкого толчка, и он вошел внутрь. И замер от ужаса.     Девушка посмотрела на внимающую публику, облизала губы и продолжила.     - Он увидел, как мертвая прежде старуха, чье лицо превратилось в искаженную кошачью морду, царапала своими длинными острыми когтями грудь уже мертвой невестки. Ее сын, который предал ее, встав на сторону жены, лежал мертвым, горло его было перегрызено острыми кошачьими клыками. Щеки и нос его были обглоданы, отсутствовали пальцы на раскинутых руках. С воплем дичайшего ужаса сосед вылетел из дома, крича на всю улицу так, что соседи тут же попрятались в свои дома, заколачивая двери и окна, запирая на засов всю живность. И боясь сомкнуть ночью глаза. Сосед от увиденного поседел и тронулся умом, не в силах объяснить, что же напугало его там, в этом доме. Всю ночь на улице раздавались страшные не то крики, не то рыки, леденящие душу. И ни одного звука собачьего лая. Собаки молчали, дрожа, прячась в своих будках и под сараями. Боясь привлечь к себе внимание. На следующий день деревенские с ужасом увидели то, что осталось от семьи. Мужчина с женой лежали растерзанными и частично съеденными. А тела старухи нигде не было. Но на этом ужасы не закончились. Сначала их деревни исчезли мыши. Они выбирались из своих нор и живыми реками покидали окрестности, стремясь спасти свои жизни. А потом ночами стали пропадать птицы, кролики, собаки и даже козы. И всегда без единого звука. От собак оставались лишь окровавленные клочки шерсти, да порванные ошейники. Деревенские спали по очереди, боялись каждого шороха. А потом, однажды ночью, старуха с кошачьим лицом схватила ребенка. Мальчик вспомнил, что забыл на улице свою любимую игрушку, и тихо вылез из дома. Больше его никто не видел живым. Только маленькие обглоданные косточки пальцев, нашли безутешные родители.     Дети дрожали, испуганно озираясь. Страшная легенда, рассказанная Катарой про подругу ее матери теперь, видимо, не казалась им столь жуткой, как прежде. Теперь все их мысли были заняты тем, что говорила Эта. Аанг жался под бок Лу Тена, Катара и Сокка обхватили друг друга руками, а Тоф, делая вид, что ей не капли не страшно, якобы позволяла Зуко об нее цепляться.     - Следующего ребенка украли прямо из колыбели. Из запертой комнаты. И когда напуганные жители осматривали ее, стремясь найти хоть что-то... Они нашли след искаженной босой ноги с вытянутыми когтистыми пальцами на балке под потолком. Старуха пробралась к ним в дом еще вечером, когда двери были открыты, а дома никого не было, и притаилась, чтобы полакомиться беззащитной добычей. После этого всем детям и даже взрослым, повязали на запястья красную нить, перестали выпускать на улицу, наказали ходить группами всегда и везде, нося на себе обереги, дом перед тем, как ложиться спать, осматривали мужчины, от подвала до чердака. Но даже это не всегда помогало. Старуха снова и снова находила себе добычу. Она не нападала на взрослых, что могли дать ей отпор. Дети и животные были ей сладкой и легкой добычей. И так продолжалось, пока одному из детей не удалось спастись, забежав старухе за спину. Она рычала и вертелась, но не могла до него добраться, пока он был за ее спиной. И лишь забрезжил свет Агни, как старуха с ужасающим воем кинулась в лес. И мальчик, поседевший от ужаса, вернулся в дом, рассказав свою историю. Услышав о страданиях деревни, в нее отправились мудрецы Огня и солдаты. Три долгих ночи они выслеживали чудовище, прежде чем положить конец людоедке.     Эта говорила тихо, едва дыша, вороша длинной палкой угли в костре, не отводя глаза смотря на пламя.     - Среди погребальных традиций, есть одна, которую нельзя нарушать. К мертвецам никогда не подпускают кошек. Если животное перепрыгнет через покойного, то его дух вселится в мертвое тело и сольется с остатками личности, что обитала там прежде. И превратит его в кровожадное чудище с кошачьей мордой. И по ночам, оно будет выбираться из своего логова, чтобы отведать человеческой плоти. Не пускайте кошек к покойникам. И не ходите ночью по улице, детишки. Иначе старуха с кошачьим лицом найдет вас. И останутся от вас только мелкие кости.**     Тоф внезапно напряглась и вскинула голову, касаясь земли.     - Вы слышали это? Там под землей люди... И они кричат!- Эта подобралась, озираясь и кладя руку на дао. Что-то ее напрягло. Может предчувствие, может просто опыт.     - И ты туда же!- Сокка обхватил себя руками.- Почему у девчонок всегда самые страшные истории?     Лу Тен вздрогнул и за озирался.     - Вы слышали это?     - Как будто кто-то приближается.- подхватила Тоф.     - У меня дурное предчувствие.- добавила Эта.     - Ребята, ну хватит уже... Это не смешно!- явно плаксиво взмолился Сокка. А потом замер, резко бледнея. Дрожащая рука с оттопыренным пальцем ткнулась куда-то за спину Этой, и та резко развернулась, перетекая в стойку, все еще держа дао в ножнах.     Среди темных деревьев стояла сгорбленная седая старуха. Лицо ее было скрыто в тени и за волосами, что искажало черты. Эта могла только догадываться, но скорее всего за ее спиной Сокка верещал что-то про старуху-кошку. Девушка напряглась.     Возможно останавливаться в лесу было дурной идеей. Особенно, если по нему бродят всякие подозрительные старухи. Жуткие подозрительные старухи в особенности.     - Здравствуйте, дети. Я не хотела вас пугать.- Старуха подошла ближе к костру. Эта осторожно попятилась до остальных, оставляя за своей спиной и детей, и Лу Тена, и в особенности Зуко. Как хорошо, что им понадобилось подправить прическу у парика, и тот был в нем. А объемный халат, в который он закутался от холода помогал скрыть фигуру.- Вам, детям, не стоит вот так в одиночество бродить по лесам и пещерам. У меня есть дом здесь недалеко. Может быть вас заинтересуют горячий чай и теплые постели?     Эту пробрало холодом. Взгляд у женщины был неприятным. Пустым, холодным и словно злым, даже безумным, под напускной благостью. Волосы на затылке у девушки встали дыбом.     Она была готова уже отказаться, когда вперед выступила Катара, вежливо раскланиваясь со старухой и явно принимая ее предложение. Чутье взвыло.     Какие старухи бродят по лесам ночью, а потом приглашают кучу незнакомцев в свой дом?     Устраивать скандал перед странной женщиной Эта не стала, но сжала кулак почти до хруста вокруг рукояти дао. Вторую ладонь стиснула Тоф, выстукивая по запястью панические мысли. Зуко и Лу Тен стояли за ее спиной, все еще не двигаясь с места без команды, напряженные и опасающиеся. Сокка взял Тоф за вторую руку, изо всех сил пытаясь делать вид, что все хорошо.     Пронизывающий взгляд светлых глаз пробирал даже не до костей, а куда глубже. Хотелось спрятаться, убежать, а-то и вовсе избавиться от обладателя такого взгляда. Этой не нравилось ощущать на себе такое. Наверное, так чувствовали себя те, кому не повезло столкнуться глазами с ней самой.     Вдох. Выдох.     Ей нужно было успокоиться. Даже если с этой женщиной что-то не так - их больше. От одной старухи они отобьются.     Ведь так? ***     В доме Хамы Эта чувствовала себя еще неуютнее, чем прежде. Стены будто давили, а полы так прогибались под ногами, что, казалось, вот-вот треснут под ее весом. Однако в этом был плюс. Подкрасться по такому полу было практически нереально. Но даже это не успокаивало.     От чая Эта отказалась, не собираясь брать из рук незнакомки ни питье, ни пищу, хотя от чая и не пахло ничем подозрительным.     Береженного Агни убережет.     Ей хотелось убраться из этого места как можно быстрее. Но, к сожалению, это не представлялось возможным. Потому что если бы они дали деру прямо сейчас, милая старушка могла вполне резко рассказать властям про странную компанию, шатающуюся по лесу.     Они вежливо отказываются от отдельных комнат, сбиваясь в кучу по гендерному признаку. Лу Тен, Аанг и Сокка в одной комнате, Катара, Тоф, Эта и замаскированный Зуко в другой. Последний ни разу не в восторге, но противиться не пытается, наоборот, выдвигает свою кандидатуру на первую смену часовым. Он знал, что Эта не ляжет спать даже так, но этого достаточно, чтобы успокоить Тоф. Катара лишь закатила глаза и легла, сетуя на их подозрительность.     Эта была уверена, что в соседней комнате точно не спал Лу Тен. Сокка мог заснуть в любой позе и положении, а Аанг все еще был ребенком. На утро у них точно были бы три не выспавшихся покорителя Огня, но они привычны к легкому отсутствию сна. Эта в особенности.     Она перетекла на пол, садясь на пятки, прижимаясь головой к кровати. От окна тянуло ночной прохладой. Даже удивительно. Не за горами была середина лета, где даже ночью было не продохнуть от жара. А здесь было именно прохладно.     Еще один камешек в корзинку странностей этого места.     Она просидела так всю ночь, даже когда Зуко уснул на кровати, зарывшись в плащ целиком. И всю ночь она чувствовала что-то недоброе. Словно что-то злое скопилось в углах этого дома, двигаясь в темноте за пределами ее видимости. Наверное, будь у нее слух, она дергалась бы на каждый шорох и шепот. Благо она была глухой.     Утро встретило ее нервным напряжением во всем теле и приторными улыбками. Поход на рынок, на который их сподвигла старуха, у которой они остановились, не вызвал ничего, кроме головной боли. Ноздри щекотал странный аромат, явно цветочный и знакомый, но память девушки просто не могла откопать у себя название его источника. Чувствительный нос был одновременно благом и проклятьем. А обрывки разговоров, которые ей удавалось прочесть не внушали оптимизма.     Полнолуния, пропажи людей в лесах... Эта не смогла вспомнить сразу духов, которые были активны в полнолуние. Чудовищ тоже. Незнание нервировало. Она не любила чего не знать. Особенно чего-то такого, что могло плохо сказаться на ее жизни и жизни ее подопечных.     Незнание нужно было устранить любой ценой.     Лу Тен резко посмурнел еще больше. Его помятое и напряженное лицо стало унылым, движения сковало горе. Он замер, а потом скривился так, будто сию секундно мог разрыдаться прямо посреди площади.     - Что-то не так?- Сокка обернулся и замер, всматриваясь в мужчины. Эта же оглядывалась, пытаясь высмотреть, что же могло вывести его из равновесия.     - Нет, просто... Я забыл, что сейчас сезон огненных лилий.- когда вся группа обернулась к ним, Лу Тен с чуть подрагивающей нижней губой продолжил.- Моя Линг... Она любила эти цветы.- Эту словно ударило под дых. Она не смогла ни выдохнуть, ни сделать нового вдоха. Она забыла. Как и Лу Тен. Она забыла про сезон Са Рилангов.     - Ваша Линг?- зацепилась Хама, всматриваясь в лицо принца.     - Моя жена. Она... Ее больше нет.- Он прикрыл глаза. По щеке сбежала прозрачная капля.- До сих пор поверить не могу. Кажется, что я закрою глаза, а когда открою она будет стоять радом со мной и улыбаться. Нежно-нежно, как только она умела.- Нежная улыбка в исполнении Той походила на кривой оскал. Но глаза... Да, только она умела так улыбаться глазами. Вкладывать такую нежность в этот коварный изгиб губ и тонких бровей.     - Что с ней случилось?     - Огонь.- Лу Тен поджал губы.- И люди.     Эта шмыгнула носом, совсем потеряв хватку, расплываясь в всхлипывающую лужу с мокрыми глазами и трясущимися руками. У нее давно не было такого...     Как она могла забыть? Та обожала огненные лилии, не смотря на краткий срок их цветения, всегда заправляла цветок за ухо, когда представлялась возможность, а Эта забыла как они пахнут. Запах, который терзал сознание, был ароматом лилий.     А она и забыла, как пахнут лилии. В море их не найти, масло стоит дорого, да и не пристало телохранительнице таким баловаться. Ее размазывало тогда просто от воспоминаний, что уж говорить о запахах или предметах.     Катара, смущенно потупившаяся, предложила разделиться. Они могли отнести продукты домой к Хаме, пока Бао, Лин и Ли могли почтить память Линг. Эта благодарно улыбнулась уголками губ.     Хорошо.     Они могли с этим работать. ***     Поле Са Рилангов, такое огромное, что скорее море, чем клочок земли, захватывало дух. Эта набрала полные легкие аромата, кружащего голову. Колышущееся красное море вселяло покой.     Лу Тен грузно опустился на землю, почти падая, сминая коленями траву, но не смея тронуть ни единого цветка.     - Той бы это понравилось.- сказал он обернувшись. Золото глаз померкло под пеленой слез.     Зуко, не произнося ни слова опустился рядом, доставая из корзинки нож и быстро срезая стебли. Один, два, пять, десяток, второй, четвертый...     Охапка огненных лилий не помещалась в корзину, но ее могли обхватить руки Лу Тена, уткнувшегося в цветы с упоением, каким утыкаются в подушку, от которую все еще веет сонным теплом после долгой и спокойной ночи.     Для них прошло пять долгих лет. Для него несколько месяцев.     Для них все стадии принятия не по одному разу. Для него не завершился даже первый круг.     Сложно терять сестру, наставника, друга. Невообразимо больно терять часть души.     Эта рассеянно смотрела на колышущееся огненное цветочное море, напевая мелодию песни.     Цветы распускаются с оттенком красного и распускаются в полной мере     Как далеко находится река и как долго длится счастье?     Привыкшие к свободной жизни кочевников     Любовь - это рай, который повсюду рядом с тобой     Самый красивый цветок на лугу, огненно-красный Са Риланг     Мне снилось, что конец света полон цветов     Странствующий человек, она в моем сердце     Тысячи миль будут оглядываться назад     Самый красивый цветок на лугу, огненно-красный Са Риланг     Такой же теплый как огонь, такой же необузданный как огонь     Человек, одержимый любовью, она в моем сердце     Есть такой вид счастья, который длится вечность...     В насыщенный, пряный и немного медовый, несомненно теплый запах огненных лилий вплелся запах благовоний. Эта вынырнула из мыслей, оборачиваясь на кузенов. Те закончили раскладывать небольшой алтарь. Букет цветов, небольшое подношение из булочек, фруктов и перца, который Та любила, фотография, та самая, где у Той за ухом цветок, а в руках трубка. Где она улыбается так лихо и криво.     На ней та ее сестра, которую Эта предпочитает помнить.     Эта продолжала напевать мелодию, свивая цветы в венки. Стебель за стеблем, цветок к цветку. Агни делает круг по небу, карпы Туи и Ла плавают по кругу в пруду, делает круг вокруг земли Повелитель Ветров, круг - держащиеся за руки Ома и Шу. Круг жизни, круг из сплетенных цветов.     - Дорогая сестра, надеюсь тебе хорошо там, где ты есть... ***     Джи прищурил глаза, пытаясь понять, что не так с подругой. Та практически светилась изнутри теплом и довольством. Зрачки постоянно меняли форму и размер, мигая так, что если не гипнотизировали смотрящих женщине в глаза, то точно обеспечивали устойчивую головную боль.     Даже запах у нее изменился. То ли она сменила духи, то ли расцветшие огненные лилии заполонили все окружающее пространство.     Джи громогласно чихнул, дергая носом.     Та дернула ухом и повернулась к нему.     - Убери свою морду, в глазах рябит. Что ты такого съела или выпила, что так кроет?     - Ничего.- Женщина пожала плечами.- Но чувствую я себя странно. Как-то... Возвышенно!     - Избавь меня от этого.- Джи поморщился.- Лучше иди, предотврати разрушения, которые собирается учинить твой сын.     - Он твой племянник, Джи, так что можешь присоединиться к веселью.     - Откажусь.- он поднял свиток.- Я еще не дочитал. ***     Сокке это не нравилось. Поймите его правильно, обнаружить соотечественницу на одном из островов народа Огня было освежающе, но с другой стороны тревожащее еще сильнее.     Что ей было тут делать? Жить? Зачем? Почему? Почему не уехать в Царство Земли и оттуда обратно в Племя? Или ее изгнали, и она не может вернуться?     Если ее изгнали, значит за дело. Если за дело, значит она опасна.     Если ее не изгоняли, то почему она не возвращается?     Она сбежала замуж? Просто уехала в бунте, как бабушка? Но почему страна Огня? Царство Земли было ближе, не говоря уже об острове Киоши. Да даже без этого была куча островов, на которых можно было поселиться.     Почему остров народа Огня? Почему она решила открыться незнакомым детям? Только потому, что поняла, что Сокка и Катара из племени Воды? Потому что рядом не было огненных принцев и Этой, хотя Хама явно не могла знать, что коренастый, с нелепой бородкой мужчина, мрачная девушка с челкой и безобидная девушка со шрамами на лице принадлежали не просто народу Огня, а его элите. И Сокка надеялся, что у Катары хватит ума и осмотрительности молчать об этом, ровно, как и о том, что Аанг - Аватар, а Тоф - мастер покорения Земли.     Где гарантия, что Хама не какой-нибудь шпион народа Огня, который должен выводить пробравшихся на Домашние Острова соплеменников на чистую воду?     Тем более, что старуха была подозрительной.     Марионетки, похожие на жителей деревни в стенах? Шатание по ночному лесу? Приглашение компании незнакомцев переночевать у себя? Странный запах, который Сокка не различил, когда они спали в выделенных комнатах, но ставший отчетливым, когда они поднялись выше по этажам, не давал ему покоя. Сладковато-затхлый, неприятный и отталкивающий. От него хотелось не только чихать, но и чесаться, словно он прилипал к коже и одежде, образовывая мерзостною приторную пленочку.     У парня проскользнула шальная мысль о том, что было даже хорошо, что огненной троицы с ними не было. Было страшно представить, как бы себя повела в контакте с этим запахом телохранительница. Учитывая, как кривилась Тоф, приятного для девушки было бы крайне мало.     Не помогала даже еда. Хотя, казалось бы, ею можно было исправить все, что угодно. Но то, что Хама выставила перед ними на столе было скорее жалкой пародией на домашнюю кухню. Не из-за замены продуктов, нет. Скорее из-за отсутствия души и атмосферы, повисшей над столом.     Блеклые глаза Хамы прикипели к Катаре, редко перемещаясь на других. Словно сестра Сокки была особенной. Пламенем свечи в темной комнате, не меньше.     И причина этому оказалась проста.     Хама была покорительницей Воды.     Замечательно. Просто фантастическая встреча. Что их ждало дальше? Покорители Земли, Воды и Воздуха в самом центре нации Огня? Да-да, прямо пьющие чай с Повелителем Огня за одним столом, конечно!     - Вы же покорительница Воды.- восторг в голосе Катары можно было щупать руками.- Я еще не встречала покорителей Воды из своего Племени!     - Потому что народ Огня стер всех с лица земли. Я осталась последней.- горько и зло ответила Хама. Сокка поежился, задаваясь все теми же вопросами. Если народ Огня уничтожил все, что ей было дорого, то почему она не вернулась? Почему осталась здесь? В поселении народа Огня? Среди людей, которые причинили ей боль?     - И как же вы попали в этот город?- Сокка постарался сохранить контроль над лицом, выражая крайнюю степень сочувствия, но не теряя внутренних подозрений. Хама что-то скрывала, он чувствовал это. И ему было не по себе.     - Меня забрали в плен из дома.- и старуха принялась рассказывать свою историю. И то, что она говорила, вполне соответствовало действительности. Сокке даже было ее жаль.- Они поместили нас в жестокие тюрьмы. Я единственная, кому удалось сбежать.     Интересная информация. Почему единственная? Куда делись остальные? Умерли? Были переведены в другие тюрьмы? Остались там? Как этой старухе удалось выбраться? Что она сделала, что не смогли сделать остальные?     - Но как вам удалось это сделать? И почему вы решились остаться здесь, у народа Огня?     - Прошу прощения, но мне слишком больно об этом говорить.- Хама потупила свой взгляд, но Сокка мог поклясться, что глаза сверкнули злостью в его адрес, прежде чем опуститься на руки старухи. И это заметил не только он, судя по встревоженному взгляду Аанга.     Зато Катара ничего не заметила, увиваясь над все еще подозрительной старухой так, будто она была ее родной бабушкой.     - Мы вас понимаем. Наша мама погибла во время налета.- а еще их отец сражался, чтобы закончить войну. А их бабушка руководила племенем в отсутствие мужчин. И им бы пригодился взрослый покоритель Воды.     - Ох, вы мои бедняжки.- внутри Сокки что-то воспротивилось этим словам. Они не были бедняжками. Да, они потеряли мать, но это не делало их главными страдальцами мира. Были люди куда несчастнее их. У них все еще была бабушка, у них был отец, у них было племя, у них были друзья. У них была надежда и возможность добиться мира.     - Словами не выразить, сколько для меня значит наша встреча.- где-то Сокка слышал этот тон своей сестры. И это не добавляло ему оптимизма.- Это большая честь. Вы - героиня!     - Никогда не думала, что встречу еще одну юную покорительницу Воды. Я хочу обучить тебя тому, что знаю. Чтобы ты знала Южные традиции.     - Да, конечно!- взвизгнула от радости Катара,- Узнать о моем наследии - это для меня самое важное на свете.     Что-то похожее было с Джетом. Да, точно, вот где Сокка видел этот огонек в глазах Катары.     Он дернул бровью и уткнулся в свой суп, предвкушая непростой разговор с сестрой. С Хамой было что-то не так. И ему нужно было узнать, что именно, до того, как станет слишком поздно. ***     Сокка попросил Аанга и Тоф прикрыть их, чтобы Хама не подслушала разговор, а после вывел сестру на улицу, уводя ее подальше от дома, чтобы поговорить.     - Сокка, что-то не так?     - Да. Меня напрягает ситуация с Хамой.- Сокка решил не ходить вокруг да около, сразу ставя вопрос ребром.- Тебе не кажется слишком странной она сама и ее желание тебя учить? Она нас не знает. Мы не знаем ее. Только то, что она когда-то жила на Южном Полюсе, и не факт что в нашей деревне, что она попала в тюрьму, а потом сбежала оттуда. И это все, что нам известно. Мы не знаем ни когда сбежала, ни как, ни почему не вернулась. Почему она хочет тебя учить, если это поставит вас обеих под угрозу, если кто-то увидит? Ты помнишь, чем покорение не в том месте и не в то время кончилось в предыдущие разы? Когда вы с Аангом тренировались на Севере, вас поймали и пригрозили прекратить обучать. Тебе пришлось драться с мастером! И если бы не ожерелье бабушки, он бы не пощадил тебя! Когда ты подтолкнула Хару к действиям, он, а следом и ты, угодил в тюрьму. Я не хочу, чтобы с тобой опять что-то случилось, потому что ты кинулась в омут с головой!     - Что ты такое говоришь?- Катара возмущенно вскинулась, а потом сделала шаг назад, складывая руки на груди и мрачно смотря на брата.- Она обычная пожилая женщина, которая отнеслась к нам с добротой и пониманием, приютила нас, хотя могла оставить в лесу, рассказала свою историю, а ты... Ты...     - Что я, Катара? Пытаюсь мыслить здраво? То, что она приютила нас заставляет меня не столько проникаться ею, сколько еще больше сомневаться в ней. Обычные старушки не ходят ночью по лесам просто так. Мы не знаем ее достаточно!     - Она часть нашего племени,- отрезала Катара, стискивая пальцами плечи.     - Которая уже много лет не его часть!- огрызнулся Сокка.- Шестьдесят лет - долгий срок. Многое изменилось! Если она наша соплеменница, то почему не вернулась к Племени? Хотя бы раз, попробуй заглянуть чуть дальше, чем печальная история, которую тебе с упоением рассказывают, и попробуй взглянуть на факты.     - То есть, по-твоему, я дура?     - По-моему, ты склонна доверять не тем людям.     - А ты значит всегда распознаешь людей?     - Я хоть раз ошибался? Мне не нравился Джет - и я оказался прав, хотя вы с Аангом наматывали ту лапшу, что он вам навешивал, себе на уши. Мне не нравились Дай Ли - и вот оно!     - Ты считал Аанга - шпионом народа Огня!     - Потому что я не собираюсь доверять первому встречному мальчику, который пообещал исполнить мою мечту, сказал, что я исключительный и послушал мою печальную историю. В отличии от тебя!- вспылил Сокка.     - То есть ты считаешь меня еще и ветреной?- Катара отпрянула, возмущенно сверкая глазами. Если бы она была покорительницей Огня, то изо рта и ушей у нее точно валил бы густой едкий дым.     - Да. То есть, нет! То есть... Я хочу сказать, что ты слишком доверяешь людям, которые говорят то, что ты хочешь услышать!     - А ты значит нет?- крикнула Катара, тыча его пальцем в грудь.- Ты первый из нас, кто доверился Этой... Этой...- Катара попыталась подобрать слова.- Этой суке, которая вертит вами всеми как хочет!     - Она не вертит нами как хочет.     - Она командует всеми! Она командовала отцом, другими воинами племени, теми солдатами, вами. Она говорит всем, что делать, а если ты этого не делаешь, она хватает за горло и угрожает. Она угрожала мне несколько раз, Сокка! И ты видел, как она это делает. И ты ни разу меня не защитил!     - Может быть потому что ты уже достаточно взрослая, чтобы нести ответственность за свои действия и думать головой? Может быть потому что ты никогда меня не слушаешь, пока не становится слишком поздно? Я не могу защищать тебя, когда ты упорно делаешь все, чтобы этого не происходило! Ты бросаешься в омут с головой, стоит кому-то поманить тебя своей грустной судьбой и выслушать историю про нашу маму. Никогда не пытаешься предсказать последствия своих действий. Просто делаешь, потому что тебе этого хочется! Хочется научиться покорению Воды - и вот ты уже бросаешь племя и улетаешь с первым попавшимся мальчиком. Хочется - и вот мы влипаем в тысячу и одну историю! А потом мне приходится придумывать, как вытащить нас оттуда, куда ты затащила. И почему-то я не могу просто сесть и поплакаться первому встречному про мою тяжелую жизнь!     - Да-а? Зато вы все отлично делаете это с Этой. Вы все ходите и плачетесь ей в плечо - жалуетесь на меня. Какая я плохая! А она настраивает вас всех против меня - она меня ненавидит! И вас заставляет делать то же самое!..     - Она никого не заставляет.- Сокка запнулся, пытаясь подобрать слова.- И мы тебя не ненавидим! И она, что поразительно, тоже! Ты ее раздражаешь, потому что добавляешь ей проблем.     - Зато ты никогда этого не делаешь. Ты ее золотой мальчик! Что, она поманила тебя лаской? И ты уже бежишь к ней, как щенок. И ты, и отец! Вы словно забыли, кто она.- Катара перешла на ядовитое шипение,- Что ее люди сделали с нашей семьей. Что они сделали с мамой! Вы словно и не любили ее. Вы так просто заменили ее на эту суку!     - Как ты смеешь?- Сокка отшатнулся. Катара полоснула как ножом по сердцу.- Почему? Почему ты так считаешь?! Потому что я посмел жить дальше? Потому что папа посмел жить дальше? Хотеть любви? Мама мертва, этого не исправить. Она не вернется! Ее никто и ничто не вернет! И Эта ее не заменит. Потому что она не мама!     - Да. Она не мама! Она никогда ею не будет. Но ты слушаешься ее! Ты никогда не любил маму, да? Ты просто принял первого же человека, который попался под руку! Они сделали это с нашей семьей!     - В этой войне нет невинных.- глухо сказал Сокка. Ярость и обида внутри бурлили.- Да и где была эта твоя логика, когда ты ставила нас в уязвимое положение, чтобы помочь той деревне? Они же тоже люди Огня. Почему ты им помогала? Они же виноваты в смерти мамы, не так ли?     - Это не то же самое!     - А какое же? Почему ты меряешь всех так, как тебе удобно? Почему ты считаешь, что знаешь, какие люди хорошие, а какие плохие? Ты считала Джета хорошим. То есть, если они против народа Огня, значит они хорошие? Лонг Фенг был против Огня. Он хороший? Генерал Фонг был против народа Огня! Он хороший? Механист работал на людей Огня! Он плохой?- он взмахнул руками. Сокку порядком трясло, хотелось что-то сломать или хотя бы кинуть.- Почему ты считаешь, что твое мнение самое главное? Только потому что ты покорительница Воды? Это дает тебе какое-то право на то, что можно никого не слушать и делать так, как тебе вздумается?! Знаешь, что различает вас с ней? Она признает свои ошибки. Она умеет это делать! И она умеет слышать чужое мнение и принимать его.     - А я значит не умею? Ты считаешь меня глупым ребенком! Но я не ребенок. Я не глупая. И могу о себе позаботиться. Я мастер покорения Воды! А ты - просто мальчик, который слишком много на себя берет. Но ничего не умеет, кроме как махаться бумерангом, шутить и есть! Почему ты можешь находить себе учителя, а я нет? Как ты смеешь говорить мне, что делать! Ты сам доверился незнакомцу, про которого ничего не знал. Не смей говорить мне, что делать. Я буду учиться у Хамы! Она не считает меня слабой и глупой. И она понимает меня. А ты этого не делаешь! Ты слабый, глупый и эгоистичный мальчишка, который никого не любит. Тебе плевать на нашу историю! Ты готов пойти за любым, кто скажет, что ты молодец!     - Как будто ты не такая! Ты только и делаешь, что рассказываешь всем, какая ты несчастная сиротка, которая потеряла маму, чтобы тебя пожалели. Я тоже потерял маму! Но тебе плевать на всех, кроме себя. Только потому, что ты покоритель! Ты никто без своего покорения! Ты никто без него и без истории про маму. Почему твое горе исключительное? Почему только тебе это дано? Я устал. Я устал от того, что мне приходится заботиться о тебе и не слышать ни слова благодарности. Я устал от того, что должен тебя спасать! Я даже не могу вспомнить маминого лица, потому что ты вечно забираешь право ее помнить себе. Ты ничего не оставила мне от нее! Ничего!- кричал он, срывая горло. Почти ничего не видел, голова гудела от сдерживаемых эмоций. Ему хотелось кричать. Еще и еще, но после этих слов больше ничего не получалось выдавить из себя. В горле стоял ком.     Катара развернулась и ушла, громко топая ногами. Сокка только молча посмотрел ей вслед. Лицо пекло. Уши горели теперь даже не от ярости. А больше от стыда. Что сорвался.     Ему было так больно...     За что?     Почему?     Почему она продолжала делать ему больно? ***     Всенощное бдение прошло более или менее спокойно. Ночь была достаточно теплой, в противовес предыдущей, что немного удивляло Эту.     Никто их не тревожил посреди спящего цветочного поля.     Поднявшись с колен, Эта потянулась, чувствуя расслабленное тепло и спокойствие. Наверное, впервые за долгое время она смогла провести приемлемый ритуал, чтобы помянуть сестру, что действовало на нее благоприятно. Все было сделано как положено. С цветами, угощением и бдением. Да, не в полном составе близких к Той людей, но это было куда лучше, чем молчаливые молитвы, полные слез, и рассеянные мысли при взгляде на Полярное Сияние.     Она помогла подняться Зуко и Лу Тену, закончившим собирать алтарь. Драгоценная фотография отправилась за пазуху, а принадлежности в корзину. Девушка поправила венок в волосах, улыбаясь. Запах окутывал голову, заставляя забыть о тревогах.     Впрочем, о них достаточно быстро напомнила окружающая действительность.     Прогулка по рынку дала ясно понять одно. Все было крайне тревожно. На протяжении нескольких лет в городе, строго в полнолуние пропадали люди. И власти острова ничего не делали, потому что списывали это на побеги или просто те разы, когда людям не повезло заблудиться в лесу. Каждый месяц кто-то исчезал. Молодой или старый, женщина или мужчина, холостой или в браке... Системы не было. Только то, что человеку не повезло оказаться за порогом собственного дома ночью в полнолуние.     И от них ничего не оставалось. Ни одежды, ни вещей, ни костей, ни даже крика. Полное и ужасающее ничего.     Эта спрашивала и спрашивала, аккуратно уточняла, но вместо ясности продолжала видеться обидная фига. Люди этого города ничего не делали, что могло бы разозлить духа. Ничего, чтобы создать нового.     - А почему мы решили, что это дух?- Лу Тен потер ладони. Они провели в городе целый день, так и не вернувшись в гостиницу, предоставленные сами себе. Агни неуклонно начинал двигаться по небу к закату.- Может это зверь?     - Будь это зверь, оставались бы кости, одежда или вещи.- заметил Зуко.- А духи могут утащить человека и ничего после себя не оставить.     - Может зверь просто утаскивает их подальше?     - Зачем это ему? Он же зверь, ему такие сложности ни к чему.     - Зверю сложности ни к чему... А духу просто нет причин тут быть...- Эта повертела эту мысль так и эдак. И темная мысль ударила ее как обухом, заставляя выпрямиться в струну, напряженную и испуганную.     Духа тут не было. Зверью глупо охотиться только в полнолуние. Люди ходили по лесу гораздо чаще, да и вряд ли у какого-нибудь зверя был лунный календарь, чтобы четко выверять дни, когда лакомиться человечиной можно, а когда принципы не позволяют. Да и следы бы остались. Хотя бы след лапы в грязи, да капли крови с клочками одежды.     А человек?     Человек бы замел следы.     Да и с лунным календарем у людей дела проще. И с выдумкой.     Вот только... Кому это надо?!     Эта развернулась и пошла по улицам.     - Ты куда?- Зуко нагнал ее, обеспокоенно вглядываясь в лицо.     - Нам нужно найти остальных. У меня плохое предчувствие. Очень плохое предчувствие!     - А где они могут быть?     - Я не знаю! Но мы должны их найти и срочно. Полнолуние уже сегодня, да и ночь близко. ***     Разговор с пережившим нападение стариком не понравился Сокке с первого и до последнего слова. Что-то мрачно крутило живот, и заставляло подрагивать колени.     - Нам нужно вернуться в дом Хамы.     - Зачем? Разве не лучше поспешить на гору, чтобы поискать людей?     - Нам нужны Лин, Бао и Ли.- Сокка сжал кулаки.- Возможно с таким описанием они что-то и вспомнят. К тому же, я бы не рисковал соваться куда-то без поддержки. Мы не знаем, что нас там ждет.     - Согласна.- Тоф кивнула.- Лин явно не погладит нас по головке, если мы попадем в беду.     - А люди?     - Я знаю, что в деле жизни и смерти каждая секунда на счету, но если они живы спустя месяцы, то пару часов точно вытерпят. Если этот дух так могущественен, что способен контролировать людей против их воли, то лучше иметь больше людей, чтобы отбиться. ***     Когда они добрались до дома Хамы, они не особо надеялись там кого-то найти. Но, на их удачу, на пороге они встретились с Тоф, Соккой и Аангом, словно ожидающими их там.     - Надо поговорить.- Эта схватила мальчиков за локти и потянула на себя.- Только не при свидетелях.     - Можно и в доме, Хамы нет.- Сокка потянул ее обратно. Тоф отступила от двери, давая втянуть огненную троицу внутрь. А после захлопнула, что-то правя в замке.     - Никто не войдет.- кивнула девочка.     - Где Катара?     - Где-то с Хамой. Обучается покорению Воды.- на лице у Сокки появилось странное и болезненное выражение.- Но это не важно. А... Эта, что с твоим лицом?     Лицо Этой, и так не славившееся ни смуглостью, ни румянцем, теперь напоминало бледный пергамент. Глаза, и так крупные, стали еще больше, испуганные и потерянные.     Девушка несколько раз схватила воздух губами, потом что-то неразборчиво промямлила. Сокке показалось, что дар речи ее покинул.     - Как ты сказал?     - О чем именно?     - Что они с Хамой пошли делать?     - Учиться покорению?- чуть виновато протянул Сокка.- Я пытался ее отговорить, но...- Юноша замялся, отводя глаза.- Мы поругались.     - Сокка.- Эта схватила его за запястье, крепко сжимая.- Хама - покоритель Воды?- он кивнул. Бледность девушки стала совсем мертвенной. На фоне испуганно переглянулись Лу Тен и Зуко.- Она вам что-то рассказывала про себя?     - Только то, что ее угнали в плен примерно шестьдесят лет назад. И что она была в тюрьме, а потом сбежала.     Лу Тен смачно выругался, вжимая голову в плечи и сжимая в руке трость. Зуко выронил корзинку и сжал кулаки, готовый в любой момент обороняться.     - Вы чего?     - Сокка. За всю историю тюрем для покорителей Воды был только один случай побега.- принц помрачнел, понизил голос и продолжил.- Точнее он не столько официальный, сколько... Большинство скорее всего даже не знает про него, но я четко помню, что после донесения об этом инциденте дедушка побледнел, а потом отдал приказ.- тут он совсем спал с лица и замялся.     - Какой приказ?     - Что покорителей Воды было должно убивать на месте при обнаружении.- прохрипела Эта.     Сокка замер. Внутри что-то похолодело и оборвалось.     Он почему-то вспомнил ошеломленного и потерянного отца, сидящего рядом с Бато, обхватившего голову руками и беспрестанно повторяющего: раньше они только забирали.     Раньше они только забирали.     А потом они начали убивать.     Если бы он мог изрыгать огонь, то вся постройка занялась в тот же миг, когда до Сокки дошло.     Хама, пусть не своими руками, но своим побегом, убила его мать.     - Почему?- Аанг подался чуть вперед.- Что такого могла сделать Хама, что это... Так сильно всех напугало?     - Покорила Кровь.- Эта провела рукой по лицу.- Взяла под контроль чужое тело. Заставила его обратиться против владельца.     - Это звучит...- Тоф не смогла подобрать слов, зеленея.     - Так же мерзко, как и является. Аанг, помнишь ли ты чувство, которое было у тебя, когда Ла завладел твоим телом?     - Да.     - А теперь представь, что в этом состоянии ты идешь в неизвестность. Скорее всего на встречу гибели. И я сомневаюсь, что она была быстрой.     - Люди под землей.- Тоф сглотнула.- Ты говорила, что если лишить покорителя Огня света Агни, то он...     - Медленно и мучительно умрет.- спокойно подтвердила Эта с ужасающим хладнокровием.- То что делает Хама на несколько порядков страшнее, чем то, что сделали с ней. Они гражданские.     - Но она же тоже?     - Она покоритель Воды, который вступал в бой. Она такой же солдат, как и солдаты-покорители в армии народа Огня или царства Земли. Одно дело, когда воин сражается с воином и берет его в плен. Другое же дело, когда все начинает касаться гражданского населения.- Эта потерла висок.- Это все очень сложно и просто. Я не хочу и не буду никого оправдывать. Но есть предел, за который нельзя выходить. Для меня есть. А кто-то предпочитает его не видеть.- воздух вокруг нагрелся, а потом резко остыл, лишь чтобы накалиться почти до ряби. Сокку обожгло сначала жаром, потом холодом, а потом снова жаром, высушивая воздух, которым он дышал. Глаза пекло, рот тоже.     Он бы многое отдал в тот момент за кружку воды.     - Вот же!..- жар пропал. Эта, виновато поджала губы, смотря на Сокку этими огромными печальными глазами.- Прости! Я не... Я не хотела!     - Я понимаю, Эта.- Сокка чуть криво улыбнулся.- Ну, если бы я мог, я бы тоже что-то подобное выкинул.     - Вам нужно выпить воды...     - К слову о воде.- Тоф топнула с такой силой, что здание застонало, а доски затрещали.- У нас там жуткая бабка, которая дергает людей за ниточки в полнолуние и тащит их в гору явно не для того, чтобы устроить им праздник дружбы. Так что давайте оставим нежности и пойдем спасать.     - Кого?     - Людей. И Катару. Тоф, сможешь найти место, где держат людей?     - Смогу. ***     От смрада чужих тел Этой сложно дышать. Даже на входе в темницу, она чувствует людей, заточенных там. Тусклые и не очень огоньки, больные и трепещущие, отчаявшиеся и еще не сломленные. Ей пришлось резко ударить по стене, чтобы хоть немного отвлечься.     От страха.     Эта боялась.     Она не могла сказать точно, чего именно. Участи узников или самого факта покорения Крови. Одно дело про него читать, представляя, насколько оно полезно в лекарском деле. И другое понимать, что его использовали... Так.     В детстве она, читая свиток, обсуждала с братьями и сестрами, как хорошо бы было иметь при себе покорителя Крови. Ведь эта такая удача! Он мог бы останавливать кровотечения и возвращать вытекшее обратно, заставлять отравленную кровь покидать тело или же регулировать ее течение. Столько применений!     И единственное, которое ему нашли люди - это причинение вреда и боли. Подчинение чужой воле.     Страшно и мерзко.     Собравшись с силами, она тряхнула головой, отгоняя это на задний план. Не время и не место.     Дверь слетела с петель от яростного пинка, повисая на покореженных креплениях. Тоф показала ей большой палец, но Эта не нашла в себе сил улыбнуться.     Взгляд сверлил темную комнату. Света двух факелов не хватало, чтобы оценить масштаб. Эта глубоко вдохнула, а потом, на выдохе, выпрямила руки. По всей пещере, у самого ее свода, начали зарождаться маленькие пучки света. Слабые и теплые, они наращивали яркость постепенно, давая привыкнуть к себе измученным темнотой глазам.     Ярость, ужас, отвращение - все отступало на задний план, оставляя лишь промозглую пустоту. Эта отрубала эмоции по одной, оставляя ясную голову, заставляя ее звенеть от напряжения.     Удерживая фонарики, она двинулась вперед, разгоняя свое чи настолько, чтобы стало почти больно, и потянулась к чужому пламени.     Робкий, почти затухший огонек дрогнул, а потом вспыхнул ярче, распаляясь в чужой груди. Один. Третий. Десятый. Эта не знала, что делала. Ее этому не учили. Никого не учат разжигать чужое внутреннее пламя. Это дело человека и Агни, дело жрецов. Но эти люди не дождались бы жрецов. Не дождались бы помощи.     Раздувать пламя так же сложно, как и тушить его. Нужно быть осторожным и дотошным сверх меры, чтобы полностью затушить костер или раздуть его из чахлой искры.     Проще было бы делать это при свете Агни.     Если бы Эта могла поручиться, что люди в этой пещере доживут до рассвета.     Она сделала вдох, потом выдох, отступая назад и покачиваясь.     - Я могу помочь?- Аанг положил руку ей на локоть. Эта поджала губы, пережидая вспышку тошноты.     - Закрой глаза и почувствуй, что я делаю. Раздувай их пламя своей чи, но будь аккуратен. Не затуши его.     - А если я ошибусь?     - Значит они умрут.- прошептала Эта.- Делай или не делай, третьего не дано.     Прикрыв глаза, она улыбнулась. Чужое, странное чи тонкой струйкой, осторожной и трепетной вливалось в крепнущие огоньки. Воздух тушит огонь. Но он же его питает.     Вдох.     Выдох.     Как бы она была рада, чтобы на этом все кончилось...     Но беда никогда не бывает одна, не так ли? ***     Сокка бежал сквозь лес, задыхаясь, но и не думая останавливаться.     Он оставил остальных помогать горожанам, а сам сорвался с места, чтобы найти Катару и увести ее от Хамы.     Наверное, нужно было подождать, хотя бы, пока кто-нибудь не заметит, что он собрался уходить. Наверное, нужно было сказать им о том, что он пошел искать Катару.     Но они были заняты. А его сестра была там одна, наедине с сумасшедшей ведьмой, которая контролировала Кровь. Да, она сама туда пошла. Да, она не слушала Сокку. Да, он устал ее спасать. Но это не значило, что он собирался бросить ее!     Катара была его сестрой. Упрямой, местами жестокой, но в то же время искренней и сострадательной. Она все еще была его младшей сестренкой, которую ему много лет вложили в руки, когда он попросил.     Он любил ее, оберегал. И ничего в этом мире не могло это изменить.     Как там Эта говорила про Зуко? Что бы он не сделал, она бы все равно пошла за ним. Потому что он бы пошел за ней в ответ. Это и значит любить, не так ли?     Сокка услышал крики в глубине леса и рванул туда.     Даже если он был на нее обижен, он не мог оставить ее в опасности. Он старший брат - это его суть. ***     Катара, наверное, никогда в жизни не ощущала такого поглощающего все ее существо ужаса. И такой боли. Идущей от каждой клеточки организма, пронизывающей насквозь. Каждая жила, каждый сосуд, каждое сочленение, все вопило, выкручиваясь, покорное чужой злой воле.     Катара пыталась сопротивляться, но казалось, что даже мысль об этом причиняет боль.     Уши заложила от гула крови, идущей не туда, внутренние органы болели, кололо что-то в правом боку. Катара бессильно рыдала, не в силах остановиться.     Больно...     Больно!     Туи и Ла, какая же она была дура!     Сокка говорил ей, что они ничего не знали про Хаму, и оказался прав. Он был прав, а она опять сглупила и поддалась своим желаниям...     - Отстань от нее, ведьма!- крик Сокки ввинтился в уши. Катара сумела повернуть голову, замечая сквозь слезы решительно приближающегося брата. Он держал меч обнаженным и направленным прямо на Хаму.- Не тронь мою сестру!     - Сокка...- будто не веря прошептала Катара, а потом крикнула, преодолевая спазмы,- Беги отсюда. Она опасна!     - Я знаю.- он отмахнулся от ее слов, делая шаг вперед.- Но черта с два это меня остановит!     - Глупец.- Хама улыбнулась, а потом... Катару мотнуло в сторону. Сокка издал истошный крик.     Брату выкручивало руки и ноги, он двигался хаотично, неуклюже маша клинком. Ему было точно так же, как и Катаре больно, но...     Но эта боль была куда слабее той, что была до того.     Хама не могла контролировать их обоих! Точнее, не могла контролировать их в достаточной мере, чтобы подавлять целиком и полностью.     Катара почувствовала восторг и предвкушение. Сейчас она могла сразиться с Хамой на равных!     Пока женщина была занята укрощением Сокки, девушка постепенно набиралась сил. Одно небольшое лезвие изо льда. Его должно было хватить, чтобы Хама потеряла над ними контроль.     Рывок!     И...     Крик боли заставил Катару запнуться и потерять концентрацию.     Сокка завис в воздухе, запрокинув голову. По правой стороне его лица быстро стекала кровь и... Катару затошнило. Она тихо, пораженно всхлипнула, не веря в происходящее мотая головой.     Кусок льда застрял у Сокки в правом глазу, щеке и брови. Брат кричал и кривился от боли, по левой щеке катились слезы.     - Зря ты отказалась учиться у меня, Катара.- проворковала старуха в притворной нежности и заботе.- Ведь тогда, ты бы не навредила родному брату. Впрочем...- Сокка закричал сильнее, когда его руки вывернулись под неправильным углом. Не вырванные, не сломанные, но на грани натяжения мышц. Еще немного и...     - Отпусти его!     - Почему я должна это делать?- Хама обернулась к ней.- Вы сочувствуете им, да? Они уничтожили нашу культуру, втоптали наше племя в грязь. Угнали нас в плен и убили наших близкий. Но вы им сочувствуете... Глупые беспомощные детишки! Вы не умеете жить по этим законам, но лезете в них. У тебя был шанс, Катара. И ты его потеряла. Я считала, что в тебе есть потенциал, но ты не более чем бесполезная и беспомощная девочка. Ты не более, чем помеха!     В груди что-то сдавило, а потом дернуло. Каналы чи опалило болью.     Катара закричала.     Больно...     Больно! ***     Эта не могла слышать крики. Но она умела чувствовать, когда все идет не так. И, что самое важное, она умела охотиться на опасную дичь.     Когда-то давно настоятели говорили им никогда не гоняться за двумя целями. Косоглазие - серьезная болезнь.     Если Хама взяла под контроль Катару и Сокку, - в чем Эта не сомневалась, - то у нее либо не будет сил для взятия под контроль Этой, либо старую ведьму ждал крайне неприятный сюрприз.     Легко сломить волю испуганного человека, который не до конца понимает, что происходит. Но контролировать отбитого наглухо телохранителя, увидевшего цель и угрозу?     Ну-ну.     Она подобралась ближе, маскируя чи. Если долго внушать кому-то, что ты всего лишь сверчковая мышь, то все начнут видеть в тебе сверчковую мышь.     Обзор у нее был так себе. Она видела только спину Сокки, но главное, что она видела спину Хамы. И видела, как она стоит.     Ведьма игралась Катарой, насмехаясь над рыдающей девушкой. Не нужно было слышать, чтобы понять это. Эта медленно выдохнула.     Терпение...     Катара, движимая чужой указкой подобрала меч Сокки и неуклюже замахнулась им.     Нагретый слой земли под ногами Хамы пришел в движение, уходя в стороны, заставляя оступиться и потерять контроль. Катара и Сокка упали на землю, как куклы с обрезанными ниточками. Метательный нож впился женщине в плечо, заставляя скорчиться и обозлиться еще больше.     Хама обернулась, яростно сверкая глазами.     Эта выпрямилась и вышла из тени. Шарф с головы она пустила на перевязочный материал для горожан, а потому под лунным светом у нее не было никаких тайн.     - А я-то думала, куда ты делась...- старческое лицо исказилось от больше не сдерживаемой злобы.- Надоедливые детишки, которые не знают своего места.     - Даже не знаю, мне оскорбиться или сказать спасибо.- Эта сделала осторожный шаг вперед.- Из категории детей я вышла уже давно.     - Плевать. Вы все, не более чем помеха.     Водяная Ведьма вскинула руки, скрючивая пальцы.     Что-то внутри дернуло, пытаясь подчинить, но...     - Что за?..     Эта вскинула голову, скалясь, а потом резко кинулась вперед, отправляя в старуху огненный залп. Два иссушенных дерева осыпались крошкой, когда на встречу огню встала стена воды.     - Почему ты не подчиняешься?!     - Ты не властна надо мной.- Эта лишь пожала плечами. Не объяснять же всем и каждому, возмущенному ее способностями, про тренировки.     Волна огня, схлестнулась с водой, создавая обилие пара, который Эта не преминула направить Хаме в лицо. Та обхватила его руками, пытаясь прикрыть от жара. Подсечка от сдвинувшегося камня.     Эта повернула голову, чтобы оценить обстановку, и обомлела. Сокка лежал, прикрывая праву сторону лица. Кровь сочилась меж пальцев. Второй глаз был насыщен болью и страхом.     Что-то внутри Этой взревело от бешенства.     Она зарычала. ***     Катара плакала. Руки дрожали.     Внутри было... Пусто. Как будто Тай Ли снова заблокировала ей чи. Вот только это было не так.     Она могла двигать руками и ногами, но в теле и в голове была звенящая, пугающая пустота.     На фоне слышалось шипение, проклятья и свист льда и железа. Эта и Хама сражались. И Катара видела, насколько искусна на самом деле девушка в покорении. Она была сильнее Азулы. Но...     Но это не мешало ей представлять чудовищную угрозу при покорении.     Просто в этот раз ее вывели из себя.     Эта делала для Сокки больше, чем она - его родная сестра!     Она сидела прямо рядом с ним, но ничего не могла сделать. Абсолютно ничего, кроме бесполезных попыток остановить кровь тканью. Сокка шипел и плакал от боли.     Глаз было не спасти.     Если бы она могла покорять...     Если бы только она могла покорять!     Катара еще раз окинула быстрым взглядом поляну. Меч брата темным глянцем лежал на примятой и окропленной багровым траве.     Она должна была сделать хоть что-то! Хотя бы немного...     Катара попыталась подняться, но ноги не слушались. Колени дрожали, как у новорожденного олененка, а мышцы и связки вопили. Она рухнула на землю, воя от сведенных мышц.     Больно!     А как больно Сокке...     "Ты никто без своего покорения!"     Никто... Она никто...     Бесполезный рыдающий балласт, не способный даже помочь собственному брату. Катара попыталась приподняться на локтях, когда ее тело снова перестало ей подчиняться, взлетая в воздух. Хама попыталась загородиться ею, как щитом.     Эта даже не изменилась в лице.     Девушка сменила стойку. Устойчивая, как у покорителей земли, но руки...     Плавное движение восьмеркой. Одна. Вторая.     В воздухе пахло грозой.     И с нарастающим ужасом Катара увидела, как между пальцев Этой пробегали разряды.     Бесстрастные золотые глаза, сверкающие в всполохах молнии.     Что-то резко ударило ее в бок, отшвыривая в сторону. Аанг придавил ее собой, отлетая дальше. Зуко отбегал с Соккой на руках.     Разряд. Второй.     Зуко мог сотворить только одну молнию. Азула тоже. Генерал Айро творил только одну молнию единовременно.     Но с пальцев Этой слетели две, направляясь Хаме прямо в грудь.     Старуха закричала, перекрывая грохот разряда. А после упала замертво, в предсмертных конвульсиях.     Эта переступила через тело, направляясь к Сокке, что-то обеспокоенно у него выпрашивая.     Катара осталась лежать в траве, не реагируя на вопросы Аанга, лишь безмолвно плача.     В голове и теле все еще была зловещая, пугающая пустота.