инцидент на четвертой авеню района йокогамы

Клиентка в этот раз приходит в их офис — офисом они в таких случаях называют всякие едальни, где якобы очень безопасно и весело болтать, мол, чужим ушам не интересно, все заняты фастфудом — и поясняет, что сама к делу имеет опосредованное отношение, однако как человек сталкивавшийся с мистиков (в ее случае это сборище мелких тэнгу, которые жили у ее бабки в деревенском доме в детстве и с которыми велась война за палки), она чует, что тут что-то нечисто. Никто ей не верит, разумеется, но госпожа Оикава после первого неудачного звонка решает связаться с людьми более подходящими. К счастью, в тот момент Моку-сан совершенно случайно пихает свою визитку в почтовый ящик. Судьба ли? Или Моку-сан тратит слишком много денег на визитки, и выхлопа это в итоге почти не дает за исключением таких вот случаев? Загадка. Для человека, сталкивавшегося с загадочным, госпожа Оикава выглядит невероятно свежо: молодо, красиво, и на закономерный вопрос Риэна, мол, как вас вообще не осушило, а то случается, видали, она лишь улыбается краешком рта и поясняет вещь, слушать которую еще более сюрреалистично, чем в принципе работать со странностями как явлением: — О, у нас совместный бизнес. Хм хм хм? — Я рассказывала про мелких тэнгу: эти хулиганы выросли, но в современном мире екаям тяжело прижиться, поэтому они отыскали мой балкон уже в городе. Хорошо, что мне как раз требовались подходящие ребята! Хм хм хм хм? — Видите ли, они очень драчливые, и всем своим поведением напоминают маргиналов. Или босодзоку… — госпожа Оикава, ангел по внешнему виду, задумчиво жует губу. — А у меня как раз был бизнес: я, видите ли, взымаю долги. Работаю с господами определенных кругов. Мне как раз был нужен кто-то непритязательный и очень опасный… А тут подвернулись. Судьба! Хм хм хм хм хм? — Но потом появились они, наши конкуренты. И, видите ли, мои ребята сразу сказали: там что-то нечисто! Но мы не можем выяснить что, потому что ворваться к ним на территорию будет не очень вежливо и крайне проблемно для бизнеса, а для работы требовался кто-то, кто все вынюхает. И потом нашлась та визитка. Я поспрашивала у ребяток, они последили за вами… Вы уж простите! Мы просто проверяли, подходите ли вы! Ах, рассеянно проносится мыслишка в голове Риэна, так вот что сверлило ему затылок последнюю пару дней. — В прошлый раз они спалили склад должника, на который нацелилась я. Неуважительно! В общем, госпожа Оикава — коллектор, которая работает с господами якудза. Как настоящий бизнесмен, она решает сократить траты на выплаты, и потому нанимает банду знакомых тэнгу, которые настолько свыклись с жизнью бок о бок с людьми, что готовы взяться за такую работенку. Ее проблема — конкуренты, которые решили промышлять тем же самым, и ей совершенно не улыбается делить с кем-то территорию… Или что-то такое, тонкости коллекторского бизнеса для Риэна — нечто запредельное. Он много всякого знает, но это уже слишком. Потому после рассказа он, попивая баббл-ти и пытаясь всосать в трубочку бобовый шарик (все оплачено клиенткой, ей очень надо избавиться от конкурентов), многозначительно переглядывается с Моку-сан. Нет ничего удивительного в екайском бизнесе: известно, что этим занимаются тануки и лисы, просто обычно это делают не на таких тесных отношениях людей и нелюдей. Впрочем, осуждать это он не намерен. Возможно, тэнгу просто глуповаты, а может, видят в этом легкое избавление от своих проблем, ведь всей человеческой скучной бюрократией занимается сама госпожа Оикава. Но обычно они работают с более… мирными существами, насколько вообще так можно выражаться об обитателях той стороны. Значит, целая преступная шайка. С которой нужно разобраться. Когда госпожа Оикава уходит, пообещав, что все издержки по лечению в случае удачи операции она возьмет на себя, Моку-сан пересаживается на ее место напротив Риэна и вальяжно закидывает ногу на ногу, после чего уже тянется за сигаретой… Замирает в самый последний момент, вспоминая, что курить тут нельзя. Выразительно смотрит. — Что думаешь? — Думаю, что нам следовало отказаться. Ладно еще она. А конкуренты? Если тэнгу к ним не пошли, тут явно что-то опасное. — Она же сказала — это просто бизнес. Возможно, тэнгу испугались не конкурентов, а ее, — Моку-сан жмет плечами. — Когда над тобой стоит такая дамочка, попробуй не задрожать в ужасе. Ну так? Кто из нас пойдет следить, а кто — болтать? Риэн сводит брови на переносице, весь из себя агонизирующий и страдающий. — Если я приду в офис коллекторов, они меня даже спрашивать не будут — изобьют на месте. Давай так: я сначала послежу, потом ты если что пойдешь на разведку. Не хотелось бы реально получить по лицу, хотя тебе-то в этом смысле намного проще. В ответ Моку-сан ехидно улыбается, потому что знает — ее любимая походная аптечка сейчас сидит напротив и злобно пыхтит. Хорошо, когда рядом с тобой знают искусство оммедо. Плохо, когда оно не работает на тебе самом! Потому она и может позволить себе рискнуть, а вот Риэн… Ну, он не самый большой фанат насилия, окей? Но есть такие вещи, как правило не лезть в чужой дом со своим уставом. Он любит ему следовать, хотя иногда погеройствововать хочется. А кому нет? — Ты уверена, что там можно что-то выяснить разговорами? — Умоляю, — Моку-сан хмыкает. — Оикава — ростовщик. Скорее всего, те ребята тоже. Я просто возьму в долг денег, а потом приду в офис и сострою жалобное лицо. А там легко будет понять. Если тэнгу уверены, что там только екаи и есть, то им можно довериться. — Ага, а отдавать проценты чем! — Во-первых, нам заплатят… — Если мы избавимся от них, ага. — … во-вторых, я что-нибудь придумаю. — Послушай, — Риэн подается вперед и качает головой. — Они взяли должника и спалили его склад. Понимаешь? Мало ли, что они сделают с тобой? — Ты за меня волнуешься? — Ты реально меня это спрашиваешь? — Миленько, — Моку-сан довольно хмыкает и откидывается на диване, ерзая. — Ладно уж, ладно уж, не пугайся. Я же не полезу туда без тебя — раз, во-вторых наведаюсь к Оикаве и запрошу у нее тэнгу для обороны, посидит где-нибудь в кустах, обвешанный скрывающими амулетами. Все просчитано. Если что, стрясу денег с этой шайки за то, что не расскажу головастым из числа твоих о том, что тут такой нелегальный по всем понятиям бизнес. Моку-сан способна убедить разговором даже какое-нибудь божество — в каком-то роде Риэн знает, что это так, потому что примерно с этим нюансом их знакомство и происходит — но он все равно недовольно хмурится, чувствуя невероятное бессилие. Нет ничего хуже того, чтобы быть ведомым, и, привыкший лезть вперед, он может лишь беспомощно соглашаться, ведь не везде ситуацию способен разрешить лишь он. На то Моку-сан и старшая. Слежка идет пару дней. Адрес сливают тэнгу: именно они, а не Оикава, подъезжают к Риэну, когда тот ждет их с пакетом важных документов, включая фото сверху и указания, как удобней подниматься на крыши, с которых можно следить. Если бы не чуйка и не знание, кто перед ним, он бы ни за что не принял сидевших перед ним на красном мотоцикле босодзоку со сверкающей под фонарным светом лысиной за екаев. Прогресс меняет не только людей, но и существ, зависящих от людского воображения, фантазии так таковой. Ему остается лишь нервно улыбаться, когда эта свора из трех человек окружает его с невероятно грозными лицами, а потом вдруг переключается на миленькие улыбочки и протягивает нужное. Уезжают они на байке так же помпезно, и орут: — Не разочаруй Оикаву-сан, иначе глаза на жопу натянем! Ой-ой, хочется сказать. Может, пора сбежать в Китай? Потом идет самая нудная часть: собственно, слежка. Риэн, как очень опасливый мальчик, старается не подходить слишком близко, и предварительно обвешивается амулетами, чтобы его было сложнее заметить. Вооружается лучшим оружием фотоохотника: камерой, на которую он когда-то тратит баснословно много даже для б/у. Жизнь в офисе ростовщика выглядит точно так же, как можно вообразить ее по фильмам или сериалам: грозные мужики что-то между собой обсуждают, потом трясут робеющих клиентов своего босса, иногда пьют. Утомительное зрелище, но Риэн смотрит внимательно, потому что пускать сюда Моку-сан ему не хочется. Да, он если что поможет. Но будет ли оно того стоить? Не всякая работа заслуживает переживаемого. Проблема в том, что он даже теоретически не может предположить, кто перед ним: слишком далеко, а определить екая на глазок… Нет, он таким навыком пока не обладает. Плюс эти ребята никогда не трансформируются обратно, как, например, лисы, отчего гадать становится бесполезно. Лезть ближе — слишком опасно. Вдруг, мелькает странная мысль, это вовсе не екаи, а люди? Просто заключили с кем-то договор, и этот его источник обитает рядом? Но что-то нечисто, нечисто… Ночует он в ближайшем манга-кафе, замечательное дешевое место. Но на третий день слежка дает свой результат: грозная банда куда-то торопится. Им звонят, а потом они начинают собираться. Пора, понимает Риэн, и вскакивает с нагретого местечка. Когда те садятся в машину, он чертыхается, но вздрагивает, стоит сзади раздаться хмыку — позади стоит один из тэнгу, точнее висит в воздухе, за спиной у него дурацкие маленькие крылышки. Он горделиво тычет себя большим пальцем в грудь. — Давай подкину! И вот, Риэн добавляет в список своих странных достижений поездку на настоящем байке босодзоку. Когда они преследуют конкурентов — к счастью, пердежный мод у мотоцикла можно отключить, и они тенью скользят по пятам — Риэн решает поинтересоваться, почему, собственно, в самый неожиданный момент позади него вдруг появляется помощь. Тэнгу — простак, потому с гоготом рокочет: — Оикава-сан сказала следить за вами, потому что вы мутные ребята! Но ты типа все делал, как она и сказала, поэтому тут лишь уважуха, братан! — То есть, она нам ни на йоту не поверила, — обреченно резюмирует Риэн. — Братан, ее столько народу поиметь пыталось, ты бы видел! Она вам наврала, канеш, что вы первые в ее списке помощи, но тут типа без балды никаких претензий, все четенько-гладенько! — И что вы делали с теми, кто соврал? — Да че тут гадать, мы им показали, как Оикаве-сан врать! Знаешь, чем отличается хруст правой коленной чашечки от левой? Риэн совершенно не хочет этого знать. Вот… ничуть. Когда машина резко сворачивает за угол, они следуют за ней; но потом та тормозит вдали, и Риэн хлопает тэнгу по плечу. Соваться дальше в его компании — опасно, потому что могут почуять. Тот понимает без лишних слов и говорит, что постоит «на стреме», как он выражается, потому что «эти мутные типы сто проц тебя попытаются кинуть». Риэн осторожно идет вперед, скрываясь в тенях, пока впереди шайка что-то шумно обсуждает и потом вдруг вытягивается по струночке. Явно что-то планируют. Риэн вытягивает шею… И, дальше, происходит магия, потому что он наконец-то понимает, что за екай был перед ним все это время. Раньше эти маленькие ласки — итачи — превращались либо в детей, либо в огромных лысых страшилищ, и последнее очень напоминает их нынешний вид. Нет никого более угрожающего, чем облик огромного бугая со сверкающим черепом. Риэн молча наблюдает за тем, как люди обращаются в мелких ласок, кружат вокруг каким-то неясным хороводом; вдруг начинают запрыгивать друг на друга, будто выстраивая колонну. Он завороженно смотрит на это зрелище, не понимая, к чему такое вообще может привести, щурит глаза… Когда столб ласок замирает, он почти делает шаг вперед, но успевает лишь подумать об этом, как колонна вдруг вспыхивает розовым пламенем. Риэн отшатывается назад и падает на асфальт, настолько эффектно все это выглядит, и слышит позади восхищенный вопль тэнгу: — Вот же срань! Ласки!.. Это оказываются ласки. Объединенная преступная группировка ласок-екаев, которая конкурирует с такой же группировкой тэнгу. Не зрелище, а комедия, прямо бери и снимай какой-нибудь абсурдный сериал по мотивам. Проблема в том, что это не шутка, а вполне реально, и теперь Риэну надо подумать, каким образом уговорить ласок не лезть на территорию Оикавы-сан, потому что ему совершенно не улыбается оказываться крайним. А он будет, это сто процентов, не зря тэнгу, пусть и восхищены его работой, обещают всего плохого в случае провала задания. Проблема даже не в самих екаях, эти бы свыклись друг с другом, ну или бы по их голову пришел бы какой-нибудь головастый умник из Киото, проблема в Оикаве. Оикава — как местная матрона, контролирующая подобные всплески паранормальщины, они ее боятся будь здоров. Говорит, что все это из детства… Возможно, она своего рода потенциальный оммедзи, то есть, если бы оформлять все официально, через центр, ее можно было бы назначить местной главой… Тогда проблем не осталось бы. Проблема в том, что Оикава пошлет его к черту с такой идеей, потому что она предпочитает потемки, а не закон. Но ей нужно убрать ласок. Нет, понимает Риэн. Нужно, чтобы ласки действовали под ее руководством. Это даст ей прибыль, а ласкам — защиту от залетных борцунов с нечистью. Да, конечно, они продолжат терроризировать должников… но они и так продолжат… Риэн решает, что соваться с подполье — слишком опасно, а это хотя бы сдержит всю разрушительную силу жадных екаев на приемлемом уровне. Удобный компромисс. Потому он предлагает госпоже Оикаве план. Тот ей приходится по душе, и, вот, они уже стоят перед дверьми нужного офиса. Рядом отчаянно дымит Моку-сан, рассматривая купленную бутылку хорошего сакэ — так сказать, дар. — Ну и ну. Учитывая, сколько стоит эта бутыль — взять долг было бы дешевле. — На наше счастье это деньги госпожи Оикавы. Мы с тобой ни за что не сумели бы это оплатить. А если бы продали бутылку, то смогли бы шиковать пару месяцев, пускает он про себя скупую слезу. Бравым отрядом они вторгаются внутрь, ласки, естественно, звереют и злобно смотрят, нависают над маленькой миленькой госпожой Оикавой, но та и в ус не дует, потому что сначала приручает тэнгу, потом… Риэн размышляет, что, на самом деле, их дело тут с Моку-сан уже завершается, и было бы неплохо получить деньги вотпрямщяс, и чем ниже ласки склоняются над госпожой Оикавой, тем чаще мелькает эта мыслишка в потоке… Но та даже не моргает. Хмыкает. — Что, думали, паразиты, вторглись на мою землю — и я не замечу?! — Что-то нигде не сказано, что это твоя территория! — Но в отличие от вас, — игнорирует она ласку, — я добродушный хозяин, поэтому… Она аккуратно берет подарочек у Моку-сан и ставит бутыль на стол. Ласки настораживаются: они любят алкашку и питают к ней слабость. Подозрительно косятся на госпожу Оикаву, наверняка гадая, почему такая женщина вдруг решает задобрить их, и их опасения правдивы, потому что тут же она произносит: — А это господа из Киото. Они связаны с вашими… кто там сидит? По вашему роду. А еще они видели, как вы вчера спалили одно милое здание… С фото-доказательствами, разумеется. У Риэна и Моку ничуть не акцент Киото, потому они молча показывают знак «пис». Ласки начинают заметно потеть. Они-то оммедзи чуют: естественно, и если до этого все можно сместить на простой уровень… чего-то там, как екаи делят людей, то теперь все становится кристально ясно. Оикава замечает, как начинают нервничать ее коллеги по бизнесу, и растягивает губы в такой очаровательной улыбочке, что становится страшно — неужели ее хозяйка столь зверская особа?! Ну, наверное, так думают ласки. Риэн не силен в чтении мыслей. Он машет копией фото. Черно-белой. Несмотря на количество денег на счетах, цветного принтера тэнгу так и не заводят. — Но господа согласились молчать об этом своим большим боссам, если вы, — Оикава тычет во всех пальчиком, — будете работать на меня. Я не говорю о каком-то унизительном подчинении, конечно, все как с моими милыми мальчиками… И тогда никакой Киото об этом не узнает. В воображении Оикавы в Киото сидит целая куча важных шишек, а не пара хороших оммедзи, но этот факт Риэн и Моку-сан решают оставить за кадром. Но ласки проникаются угрозой. Один громила прямо на глазах оборачивается маленьким зверьком, который прячется под диван — закон о сохранении энергии с екаями не работает, не та сфера. Умилительное зрелище — крохотная блондинка травит екаев, спешите видеть. — Да ну бред, — пытается защититься кто-то, и Оикава грозно сверкает глазами. — Никакого бреда. — Ага, и как ты нас тогда защитишь от этих ссаных… — Точно так же, как защищаю своих мальчиков. Стучит ноготочком по бутылке, призывно. Ласки дрожат, просто в ужасе, и, смотря на это зрелище, Риэн уныло думает, что хорошо, что госпожа Оикава не занимается развитием своих духовных навыков: что-то ему подсказывает, что в том случае общаться с ней было бы гораздо страшнее. Впрочем, единственное, что его сейчас заботит — сумма, которую им заплатят.