Поговорите со мной, Учитель!

Игнорируя всех встречных учеников, Бинхэ мотался по всему Дворцу Хуаньхуа, выполняя очередные поручения, навешанные Главой. Часть он уже скинул на безотказного Гуньи Сяо, но старик, узнав об этом, навешал на него ещё больше дел. За этим бессмысленным времяпровождением, у него практически не оставалось времени для того, чтобы вести собственное расследование о Цю Хайтан и прошлом Учителя. И Бинхэ был абсолютно уверен, что на это Глава Дворца и рассчитывал. Всё это бесило до невозможности. Он мог тайком проникать лишь в сны адептов и учителей секты, чтобы по крупицам выуживать оттуда необходимую информацию,коей было совершенно недостаточно, что заставляло его потихоньку звереть. Порой ему хотелось залезть напрямую в голову Главы Дворца, но чем больше он узнавал о нём, тем меньше ему хотелось залезать в эту яму, заполненную гнилью. Тот объём компромата, который успел собрать на него Бинхэ уже вызывал брезгливость к его персоне. С каждым днём ему всё хуже удавалось дружелюбно вести себя с ним, а от его похлопываний по плечам и случайных прикосновений все внутренности выворачивало от отвращения. Порой Бинхэ казалось, что его стошнит прямо на Главу. Эта мысль доставляла некоторое злорадное удовлетворение. Он наяву видел, как его лицо скривилось бы в непередаваемой гримасе отвращения и Глава Дворца словно брезгливая девица отпрыгнул бы в сторону, чуть ли не дрожа от бешенства. Настроения не добавляло и подозрительное молчание Мэнмо о воспоминаниях Цю Хайтан. Учитель заставил его сильно нервничать своими таинственными словами и он еле дождался возвращения Мэнмо в тот день. Но на его вопросы старейшина только нахмурился и отчитался о том, что стёр девушке все воспоминания об Учителе, подправив их так, чтобы его отсутствие в её жизни казалось естественным. Но об совместном прошлом Учителя и девы Цю упрямо молчал. Они даже серьёзно поругались с ним по этому поводу и до сих пор не общались. Причём присутствие Мэнмо не ощущалось в его сознании, как будто он куда-то исчез. Бинхэ был слишком зол, чтобы гадать, куда он подевался. Может направился по чьим-то снам проводить собственное расследование. Может просто слишком хорошо спрятался в его сознании и обижался на "взбалмошного нервного придурка". С его возвращения в Хуаньхуа прошла всего неделя, а он уже был на пределе. Только ежедневные медитации и успокаивающие дыхательные техники позволяли ему сохранять трезвость рассудка и не орать на всех вокруг. Синьмо он на время запечатал в ножнах, постоянно обновляя печать. И если бы не эта предосторожность, неизвестно, насколько бы уже успел расшататься его и так замученный разум. Зайдя в первую попавшуюся комнату для самостоятельных тренировок, он сел в позу лотоса и начал выполнять дыхательные упражнения. Ему нужно просто прожить этот раздражающий день. Просто ещё один день из череды таких же. Рано или поздно.... Он докопается до истины. Успокоившись, он вышел из медитативного состояния и поспешил по делам. Ему предстояло ещё многое сделать сегодня. *** Закончив с документацией ближе к концу часа Крысы он еле доплёлся до своей комнаты. Упав на кровать, он мгновенно заснул, даже не озаботившись переодеванием. Увы, в этот раз даже во сне отдохнуть не получилось. Оказавшись в одном из двух кресел, пафосно расположенных на облаках посреди россыпи звёзд, украшающих ночное небо, он приготовился к тяжёлому разговору. Удобно расположившись, он устало потёр лицо ладонями, чуть сгорбившись. Сквозь пальцы он равнодушно наблюдал за материализацией Мэнмо в кресле напротив. — Здравствуйте, старейшина. Сразу скажу, что я очень устал, поэтому давайте обойдёмся без расшаркиваний. Также я сожалею, что повёл себя несколько импульсивно в нашей ссоре. Правда сожалею. Видимо его замученный вид и невозможность сделать над собой усилие для принятия надлежащей позы разжалобили Мэнмо и он не стал капризничать, словно избалованная госпожа из богатой семьи. — Этот старик тоже виноват перед тобой. Я осознавал, насколько важна эта информация для тебя, но не мог открыть тебе её тогда. То, что находилось в воспоминаниях Цю Хайтан... Оно могло сильно тебе навредить. Но также, я увидел некоторые странности. История её воспоминаний оставляла много пустых дыр в прошлом Шэнь Цинцю. Поэтому я направился к нему за ответами. Мигом вскинув голову, до сих пор лежавшую на его ладонях, он вперил яростный взгляд в старейшину, чувствуя, как внутри вскипает неудержимый гнев. — ТЫ ЛАЗАЛ ПО ЕГО ВОСПОМИНАНИЯМ?!- взревел Бинхэ, - Я ЗАПРЕТИЛ ТЕБЕ ЭТО ДЕЛАТЬ Глаза его засияли красными отблесками демонической ци, а печать судорожно запульсировала багряным цветом. На его осунувшемся бледном лице они смотрелись кровью, заставляя дрожать от ужаса при одном только взгляде на его неконтролируемое бешенство. — Он согласился! Бинхэ, послушай, он сам хотел узнать, что стёрла его память из-за лихорадки! Я просто предложил! Он вцепился в эту идею и чуть ли не заставил меня это сделать, хотя я уже хотел отступиться! Успокойся. Иначе я ничего тебе не скажу! Издав полный негодования утробный рык, Бинхэ прикрыл глаза. Его дыхание со свистом проходило сквозь крепко сжатые челюсти. На лице его играли желваки, а потемневшие вены на шее бешено вздулись. Он силой пытался подавить внезапную вспышку ярости. Пусть она и была оправдана, но ему не хотелось снова срываться на Мэнмо. А ещё... ему нужны были ответы Через некоторое время кое-как выровняв дыхание, он открыл глаза и посмотрел на беспокойно подрагивающий туман в кресле напротив . — Вы можете продолжать, старейшина. Я внимательно вас слушаю. В следующий раз постарайтесь выполнять то, что вам приказывают, - холодно произнёс Бинхэ. В глазах его ещё сверкали алые отблески, в купе с его уставшим видом, распространяя вокруг владельца жуткую ауру. — Кхм, да, конечно. Увы, его воспоминания частично оказались разрушены, а часть оказалась запечатанной. Мне показалось, что он был даже рад этому. После того, как мы наткнулись на его воспоминания, они не вернулись к нему. Он будто был простым зрителем в своей судьбе, и я думаю, что это к лучшему. У него было тяжёлое детство, - спешно протараторил старейшина, - В воспоминаниях Цю Хайтан я увидел, что господин Шэнь был её женихом, а затем, в какой-то момент вырезал всех мужских особей в доме Цю, включая её брата. После резни он поджёг поместье Цю и скрылся с жуликом У Янцзы. Новая информация резала по живому. Даже остатки злобы куда-то испарились, оставив лишь неуверенность. Он растерянно слушал рассказ Мэнмо и всё больше терялся в возникающих у него вопросах. — Что касается воспоминаний Шэнь Цинцю... Даже части хватило, чтобы впечатлиться. Если быть кратким, он был рабом в доме Цю до того как приглянулся госпоже и стал её женихом. Брат девы Цю, Цю Цзянло был очень жестоким человеком... Поэтому рабы в их семье были обычным делом и, как правило, надолго не задерживались. Было видно, что старейшина старался подобрать, как можно более щадящие слова, но и их было достаточно, чтобы сердце Бинхэ наполнилось горькой болью. Он рвано схватил воздух ртом, пытаясь избавиться от поселившегося в горле кома. Он кивнул тревожно всколыхнувшемуся Мэнмо, чтобы он продолжал рассказ. — Шэнь Цинцю спасло внимание молодой госпожи Цю. Её брат души в ней не чаял и не мог отказать ей в общении с её дорогим другом, а после и женихом. Пусть издевательства не прекратились, но он не мог сделать всего, на что был способен. Он не хотел очернять свой образ в глазах сестры. В один момент господин Цинцю не выдержал и вырезал всё поместье Цю, пощадив только девушек, не причинявших ему боли. После он ушёл с У Янзцы, как я понял из обрывков его воспоминаний, поломавшим ему совершенствование в самом начале. Невольно из горла вырвался полный боли стон. — Значит Учитель?... У него поломано совершенствование? — Сейчас у него всё намного лучше, но раньше его часто мучали искажения ци. Похоже в одно из них воспоминания, что приносили его душе боль раскрошились, частично исчезнув. Остальное его разум надёжно запечатал от своего хозяина. После потери памяти его совершенствование наладилось. Но ты и сам это знаешь. — Он с поломанным совершенствованием... Он защитил меня тогда! О боже, он только наладил его, а я... Посмел подвергнуть его опасности, не сумел справиться с каким-то демоном. Он вцепился в свои волосы, с силой потянув в стороны, будто пытаясь их вырвать. В глазах застыли злые слезы. Будь он чуточку умнее, добил бы этого проклятого демона сразу! Сгустившиеся отростки тумана обволокли Бинхэ, напоминая утешающие объятия. Он даже чувствовал их невесомое прикосновение, пытающееся дать ему успокоение. Что удивительно, ему даже немного полегчало и он сухими губами тихо пробормотал: — Спасибо — Знаешь, пацан, пусть меня там и не было, но я считаю, что в этом твоей вины нет. Ты был сопляком, куда тебе было сражать демонов направо и налево? Да ещё и старейшину Тяньчуй! Ты хорошо справился. Не кори себя так сильно. Неопределённо мотнув головой, он, постаравшись придать голосу твёрдости, сказал: — Продолжайте — Собственно продолжать мне больше не о чем. Я уже рассказал тебе всё, что мне удалось выцепить из обломков воспоминаний Шэнь Цинцю. Что касается Цю Хайтан, после пожара она направилась в неприметную школу для заклинателей, состоявшую всего лишь из сотни человек. Там её и разыскал Глава Дворца. — Глава Дворца, значит?- опасно протянул Бинхэ, - куда ни плюнь, везде вмешалась эта крыса. Не стоит больше с ним медлить. Следующей же ночью он проберётся в разум главы Дворца и наконец положит своим бесплодным поискам конец. Неизвестно по какой причине сейчас он пытается вырыть яму для ЕГО Учителя. И поэтому вскоре пойдёт на дно с удавкой из всех своих прегрешений на шее. — Спасибо вам, старейшина. Вы провели по-настоящему масштабное и обстоятельное расследование. Эта информация действительно важна для меня. И... Спасибо вам за вашу заботу. Мне стоит всё обдумать. Раньше бы старейшина от такого количества похвалы гордо подобрался и начал ещё больше хвастать своей исключительностью. Но теперь у него не было и мысли об этом бессмысленном дурачестве. Он только молча "обнял" Бинхэ и потихоньку начал исчезать. — Доброй тебе ночи, ученик Он окончательно растворился, тихонько перебравшись в глубь разума Бинхэ. Лишь одна фигура осталась в тишине бесконечности на одном из двух кресел, посреди россыпи миллиарда звёзд, до красоты которых никому в эту темную ночь не было дела. *** Проснувшись утром, Бинхэ не смог сразу подняться с постели. Его пустые глаза бездумно вперились в потолок, украшенный нелепой в своей вычурности золотой лепниной. Он был похож на сломанную деревянную куклу, которую выбросили за ненадобностью. Почувствовав прилив робкого сочувствия внутри, он наконец начал снова потихоньку приходить в себя. Ему нужно было встать с постели и прожить этот день. Пусть то, что он узнал никогда не отпустит его в полной мере, но это дела минувших дней. Сейчас Бинхэ нужен был своему Учителю! Он верит и ждёт своего непутёвого ученика. Немыслимо разочаровать его всего лишь из-за каких-то чувств! Он был даже рад, что Учитель не помнит ужасов своего прошлого. Помнить и знать будет Бинхэ. Он будет только счастлив, если Учитель отпустит это и продолжит жить дальше. Наполнившись решимостью, Бинхэ быстро привёл себя в порядок и направился навстречу череде дел и обязанностей. На этот раз он не пытался переложить часть из них на Гуньи Сяо, но на удивление справился быстрее, чем вчера. Даже можно было бы выкроить себе время на полноценный обед и ужин, хоть аппетита не было совершенно. Бинхэ еле впихнул в себя четверть миски с рисом за обедом, с трудом заставив себя проглотить. Ему нужны были силы, а еда была их верным источником. После ужина Бинхэ даже прогулялся с другими учениками, поддерживая видимость дружбы с адептами Дворца. Весело проболтав с ними около половины шичженя он наконец направился в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он с шумом выдохнул. Улыбка впервые за день сползла с лица, сменившись сосредоточенностью. Быстро приготовившись ко сну, он сел в позу для медитации, чтобы успокоить мельтешащие в голове мысли. Лишь только он достиг полной концентрации, как тут же погрузил своё тело в сон. Направив свой дух в чужое сознание, Бинхэ некоторое время повозился с мудрёными барьерами, охраняющими его, в конце концов найдя лазейку, в которую можно было бы проникнуть. Пф, похоже не особо и старался этот старик, возводя “защиту” для своего разума. После хиленьких барьеров с брешами никаких больше ловушек не наблюдалось. Послав Главе Дворца сон про какую-ту молоденькую красотку, Бинхэ аккуратно начал изучать его воспоминания, решив начать с самых недавних. Как он и ожидал, собственно, старик испытывал ненормальное влечение ко всем красивым мордашкам с молоденьким телом. И к его собственной, похожей на Су Сиянь?.. Вот мерзость. Стоп, похожей на кого? Проследив за нитью воспоминаний о загадочной девушке, он выяснил её искажённое виденьем Главы Дворца прошлое. Капля за каплей всё его существо затопили омерзение со жгучей яростью. Чуть было не разрушив сознание старика, он решил, что на сегодня с него хватит потрясений. Слава богу, этот мерзавец совершенно не заметил вторжения в свой разум, развлекаясь с красоткой. В его сознании разливались самоуверенность и довольство. Омерзительно. Выйдя тем же путём, каким пробрался внутрь, он мгновенно пробудил своё тело. Жадно глотая воздух, он резко сел на постели, судорожно хватаясь ткань рубашки в области сердца. Он не был готов к этому. Ни к чему такому! Паскуда Он убьёт его. Особо мучительно. Точно так же, как он измучил его бедную мать и отца. И ведь всё сошло ему с рук. Хах, как легко оказывается накормить “мудрых” и  “справедливых” заклинателей удобной сказочкой. Горько рассмеявшись, Бинхэ окончательно разорвал тонкую ночную рубашку в клочья, сжав её слишком сильно. Вот только мальчишке, у которого в который раз за его короткую жизнь рушился его маленький мирок, было всё равно. Он хрипло смеялся, захлёбываясь едкими слезами, беспрестанно текущими по осунувшемуся лицу.