Мой босс меня ненавидит

Когда Тэён просыпается, то первое, что он видит — это большой букет нежно-розовых роз и записку, написанную аккуратным почерком на А4 формата листе бумаги прямо на тумбочке возле кровати. Он сонно моргает, протирает глаза и с любопытством протягивает руку за запиской. «Мой нежный хён, эти розы для тебя. Я ненадолго отлучусь в полицейский участок, чтобы со всем разобраться. Ты ни о чем не волнуйся. Я скоро буду. Если ты голоден, я оставил тебе перекус: коробочка в нижнем отделе мини-бара. П.С. могу я отныне называть тебя розой? Выбирая этот букет, я думал о тебе. Эти цветы так тебе идут.» Тэён приподнимается в кровати, рассматривая пышный букет, что под тяжестью не одного десятка цветов грозил свалиться с тумбочки, и улыбается. Он всё ещё чувствует вялость и тянущее ощущение в низу живота, но старается не фокусироваться на них, и наклоняется к минибару, что находился у кровати. Помимо пары бутылок шампанского, он находит там коробочку бенто, открывает и улыбается шире, находя внутри омлет, кимбап с тунцом и огуречное кимчи. И когда Джэхён всё успел?.. Сколько же он спал? Бросает взгляд на часы — сейчас пять часов вечера, значит, он проспал около шести часов. Тэён сжимает коробочку с едой и записку и прикрывает глаза, в памяти всплывают недавние события. Он ёжится, отгоняя мурашки, вспоминая грубое, напористое поведение Ёндо, его приторную до тошноты ухмылку, и усилием воли сосредотачивается на комнате вокруг, ощущении мягких шёлковых простыней и одеяла, аромате еды и полной любви записке. — Я не позволю случившемуся повлиять на меня, — решительно говорит, глядя за панорамное окно. — Всё в порядке, мне просто надо отдохнуть… ох… Он вздыхает, вспоминая о течке. Обычно он принимал препараты, позволявшие переносить её почти безболезненно, блокировавшие аромат, но впервые за долгий срок он вспомнил, что такое все её прелести. Омега тянется к букету, чтобы вдохнуть свежий летний аромат. Он напоминает ему Джэхёна, в животе сладко щекочет и закручивается, и он поспешно отворачивается от букета. Чёртовы гормоны, его сознание туманится, стоит ему вдохнуть хотя бы слабый запах Джэхёна, в низу живота наливается болезненная тяжесть, требующая разрядки, а всё тело охватывает лихорадка. Вот же ж… ну почему Джэхён не рядом?.. Тэён вытягивается на кровати, ныряя под одеяло, но долго так не выдерживает и шлёпает в душ. Прохладная вода немного успокаивает его разгорячённое тело, пластыри намокают и он снимает их — ссадины совсем несерьёзные, разве что пара болезненных при касании синяков напоминают о случившемся. Ему нестерпимо хочется коснуться себя, но он смущается и усилием останавливает себя от этих действий — это всё течка разбушевалась, потому что долго блокировалась лекарствами. Вылезает из душа, вытирается полотенцем, но легче не особо становится — член наливается кровью, и прикосновение полотенца неприятно будоражит. Он сглатывает, присаживаясь на край ванны, и замечает несколько горсточек соли для ванны на полу. Что такое, Джэхён рассыпал?.. Он умывается холодной водой, надевает свободные шорты и старается думать о работе, но откровенно говоря, его мало сейчас заботят рабочие дела — состояние лучше не становится, тело настойчиво просит альфу. Он пытается отвлечься, включив в гостиной плазменный телевизор, но едва ли понимает, о чём говорят участники какого-то шоу на экране. — Кажется, мама когда-то говорила, что симптомы течки может облегчить чай из малиновых листьев… кажется, утром я видел какие-то травяные чаи в верхнем ящике… — внезапно вспоминает омега и ковыляет на кухню, молясь про себя о том, чтобы среди чайных запасов босса и в самом деле нашёлся бы именно этот чай. Он просто не в состоянии сейчас дойти до ближайшей аптеки. Среди чая с душицей, зелёного чая с персиком и сбора от бессонницы он всё-таки находит нужную упаковку и торопливо заваривает, то и дело прикладывая к разгоряченному затылку пакет замороженных овощей. Берёт чашку с дымящимся чаем, телефон и съёживается на диване перед телевизором, где крутят новый эпизод какого-то музыкального шоу с айдолами-новичками. Смотрит в открытое окошко их с Джэхёном диалога. Желание написать ему возрастает, но он не хочет отвлекать младшего, ведь тот сейчас, должно быть, чертовски занят — вся эта проволока с полицией и предоставлением показаний и доказательств вины Ёндо, рабочие дела, вероятно, отнимают каждую минуту альфы. — Ты мне очень нужен сейчас… Джэ, — почти скулит он, сжимая смартфон в одной руке, а кружку с чаем в другой. Шорты, хоть и свободные, ощущаются лишними на теле, прикосновения их хлопковой ткани и кожаной обивки дивана к коже раздражают и ощущаются в сто раз ярче обычного, когда на такое и внимания то не обратишь. Он мелкими глотками пьёт чай и пялится в экран, отстранённо наблюдая за танцами участников шоу. На удивление, малиновые листья оказывают очень хороший эффект, волны жара уменьшаются, как и тянущее чувство в животе, и омега наконец чувствует облегчение всех этих неприятных, схожих с температурой, симптомов. Тэён обнимает подушку, и дрёма мягко обволакивает его. Он резко просыпается от звука шагов и шебуршения на кухне. Моргает, смотрит на погасший экран телевизора, приподнимается на локте и в нетерпении улыбается, сглатывает слюну, глядя на широкую спину Джэхёна, виднеющуюся в проёме кухни. — Джэхёни! Джэ! Альфа оборачивается, оставляя в покое пакет, и в несколько шагов оказывается в гостиной. Омега отбрасывает подушку, ёрзает на диване и тянет руки к стоящему метрах в двух от него младшему. Однако тот не двигается с места, скрещивает руки на груди и серьёзным, почти суровым взглядом смотрит на омегу. — Что случилось, Джэ? — тот кусает губы, ему конечно лучше, чем ранее, благодаря чудодейственному чаю, но у него всё ещё течка и при виде своего альфы в нём желание лишь усиливается и он отлично понимает, что долго усмирять свою природу он не сможет. — Как… как всё прошло в полиции, вы с Джонни предоставили диктофон нашего с Ёндо разговора?.. — Да, разумеется. Я рассказал им всё, начиная с его приставаний к тебе на форуме, заканчивая картиной, увиденной мной в его офисе не далее как сегодня утром. Они ещё будут многое проверять, позднее ты дашь показания лично, но на сегодня всё успокоилось, я уже не поеду в офис, время позднее, — он кивает на часы, показывающие восемь часов десять минут. — И Ёндо, и его отец сейчас под следствием, уверен, это только начало… полиция занялась ими вплотную. — Это замечательно, конечно, я дам показания сразу, как… как приду в надлежащее состояние, — кивает Тэён, облизывая сухие губы. Рецепторы в носу чутко улавливают запах виски и роз и всё тело тут же покрывается гусиной кожей, охватывается жаром. — Джэ… к слову о состоянии… я… — Мы должны поговорить, хён. Пожалуйста, — Джэхён прикрывает глаза, теребя галстук, засовывает кулаки в карманы брюк. — Ты… ты хоть представляешь, как я испугался? Когда Ким Доён прибежал ко мне во время встречи и заикнулся о том, что с тобой что-то случилось. Когда сообщил, куда именно ты отправился. — Джэ… но ведь всё же хорошо, этот мерзавец наконец оказался загнанным в угол и… — Почему ты не предупредил меня, куда собираешься отправиться? Почему ты всё скрыл от меня, действовал у меня за спиной? — Чон смотрит в одну точку на полу где-то у ножки журнального столика, и Тэён теряется от этого его холодного вида, от его слов. Он поднимается с дивана, неожиданно ощущая себя неловко от того, что из одежды на нём только короткие домашние шорты. Сглатывает и тихо говорит: — Ты знаешь, почему. Потому что ты бы не одобрил этот план, ни за что бы не отпустил бы меня. А я не мог сидеть в стороне сложа руки… я хотел тебе помочь. И как видишь, это сработало. Да, не совсем по плану, я не знал, что мой организм вдруг подведёт меня, но… — Конечно, не отпустил бы. Чтобы я хоть раз оставил тебя наедине с этим подонком? После того, как он обращался с тобой на банкете в отеле? Ты хоть понимаешь, как сильно я за тебя боюсь, какой животный страх струится по моим жилам, стоит мне только подумать… представить… если есть хоть небольшая, мизерная вероятность того, что с тобой может что-то случиться, что кто-то может тебе навредить… Грудь Джэхёна вздымается и опадает по мере того, как он говорит, взгляд темнеет, а кулаки в карманах, очевидно, сжимаются ещё сильнее, омега не сомневается, до боли. — Но всё обошлось, Джэ, мой родной, всё это уже позади, — говорит Тэён робко, снова облизывает сухие губы и переступает с ноги на ногу, обхватывает себя руками, прикрывая наготу. — Ты нужен мне сейчас… — А если бы не обошлось, а если бы Хичоль не рассказал, а если бы я оказался не в курсе, а если бы банально не успел, застряв в какой-нибудь дурацкой пробке?! — ноздри альфы раздуваются, он подлетает ближе, хватает омегу за плечи, встряхивает — не больно, но ощутимо. — Я никогда за всю свою жизнь не испытывал такого страха, не торопился так, как когда ехал из офиса в офис Чхве, ты не представляешь, что я чувствовал, хён! Тэён закрывает глаза лишь на секунду, а затем просто обвивает младшего за шею и оставляет поцелуй в уголок губ — долгий, крепкий, тягучий, обескураживающий. — Прости меня. Я действовал самонадеянно, не подумав обо всех возможных последствиях… я просто очень хотел тебе помочь. Я не мог оставаться в стороне, не тогда, когда дело касается тебя. Потому что я люблю тебя. Я так тебя люблю, Джэ. Вкус кожи альфы, его феромон, его руки, сжимающие его покатые плечи, кружат голову, пробуждая все инстинкты с новой силой. Виски пьянит, розы и тепло любимого тела волнуют и заставляют мысли путаться. Он утыкается в плечо Чона и бормочет: — Да, мне было страшно, когда он схватил меня, но я знал, что ни за что не поддамся ему, что буду сопротивляться каждой клеточкой своего существа. Я думал о том, что лучше умру, чем буду принадлежать ему… что единственный, кому я позволю дотронуться до себя, это ты. И это придавало мне сил, прогоняло страх прочь. Сознание в какой-то момент уплывало из-за моего состояния, но я сопротивлялся как мог, из последних сил — я думал только о том, что пришёл к нему и подверг себя опасности только из-за тебя. Ради тебя. Джэхён глубоко дышит, стискивая плечи, потом опускает руки, отпуская, и резко подхватывает омегу под колени, закидывая его ноги себе на поясницу и с напором завладевает губами старшего. Жадно, отчаянно проталкивает язык, целуя рвано, с разгорающейся страстью, почти агрессивно, ритмично двигая шеей и быстро оглаживая голые бёдра, обвившие его за талию. — Я так… тебя… люблю… что не могу сейчас… не… злиться… — в перерывах между поцелуями выдыхает альфа, одной рукой поддерживая Ли за поясницу, второй запуская руку под ткань шортов и сжимая бедро почти до синяка. — Как ты мог так поступить… я так тебя люблю, хён, детка, моя розочка… — Тогда… накажи меня, — омега чувствует, как пульс его несётся как сумасшедший, ноги слабеют, а член уже упирается болезненной эрекцией в живот альфе сквозь шорты. Он больше не может ждать. Он ждал весь день до самого вечера, страдая в одиночестве, ему как кислород нужен сейчас Чон Джэхён, иначе он просто задохнётся. — Накажи меня за самоуправство и моё безрассудное поведение… Джэхён рычит прямо ему в губы, опрокидывает на диван и вжимает запястья в поскрипывающую обивку, диван глубоко проседает под весом их обоих. Губы альфы мокро целуют ключицы, рёбра, покусывают кожу, соски — Тэён хнычет громко, не сдерживаясь, потому что соски в течку особенно гиперчувствительны и от любого прикосновения языка и губ посылают в тело электрические разряды. Шорты летят на пол куда-то под журнальный столик. Член ноет всё ощутимее и сильнее, хочется скорее поймать долгожданную разрядку, и Ли тихо просит: — Чон Джэхён, трахни меня уже скорее. — Что я слышу? — альфа покусывает под ключицей, затем прижимается губами между рёбрами в районе солнечного сплетения, дразняще щекочет кончиком языка. — Скажи снова, я не совсем расслышал. Громче. — Д-Джэхёни… — Повтори, что сказал. — Джэхён, пожалуйста, трахни меня, я не могу больше, — омега вцепляется в плечи альфы, что навис над ним грозовым облаком, излучая смесь власти, гнева, огненной страсти и всепоглощающей любви, ёрзает голыми ягодицами по кожаной обивке и шире разводит ноги, едва не сваливаясь с дивана. Его феромон, став ещё слаще и мощнее обычного, пропитал уже всю гостиную. Джэхён облизывает пересохшие губы, резко переворачивает омегу на живот и разводит его ноги ещё шире. Наклоняется, кусает за ягодицу и ныряет рукой к животу омеги, прижатому к дивану, чуть приподнимает, ведёт вверх, к груди, сжимает бусины сосков, чем вызывает у и так находящегося на грани Тэёна искры в глазах. Набухший член неприятно ноет от трения по обивке дивана, омега встаёт на колени, упираясь локтями в диван и прогибаясь в пояснице. — Джэхён, хватит мучать меня, — в его голосе слышатся слёзы, дыхание частое и прерывистое, руки держатся за подлокотник дивана как за спасательный круг. — Ты же сам просил о наказании, забыл? — хриплый, низкий голос, гораздо ниже, чем омега когда-нибудь слышал у босса, звучит над самым ухом, одна рука всё ещё играется с твёрдой розовой горошиной правого соска, вторая гладит властными, размашистыми движениями бедро и талию. Кровь вскипает, и альфа быстро расстёгивает ширинку брюк и без предупреждения толкается внутрь горячего тела, от чего Тэён вскрикивает и царапает обивку дивана. — Я хочу, чтобы ты кричал моё имя, — альфа делает очередной толчок, резко входя во всю длину, целует между лопаток, проводит рукой по бедру до самого упирающегося в диван колена и скользит на нежную внутреннюю сторону. Целует снова, но на этот раз выше, у основания шеи, в первый шейный позвонок, прикусывает светлую нежную кожу, зарывается в волосы, сознание уплывает, феромон омеги наполняет его лёгкие, в которых начинает жечь. Он выпрямляется и начинает двигаться быстрее, жёстче, сжимает мягкие округлые бёдра, наклоняется для того, чтобы оставить пару засосов на плече и спине. — Ах, ах, подожди, не так быстро… Джэхён… Джэ…хён… — Тэён дышит загнанно, дрожит всем телом, ослабевшие колени разъезжаются в стороны, от удовольствия перед глазами всё плывёт, затягивается туманом. — Подожди, Джэ… — Хочешь, чтобы я остановился? — этот низкий голос пополам с хрипом и рычанием доводит омегу почти до края. Альфа останавливается, прижимаясь пахом к вспотевшему телу. Ли хватает ртом воздух, опуская голову, шепчет жалобно: — Не смей, не смей останавливаться… я… я не могу уже… двигайся, твою мать… Джэхён усмехается, резко толкается, увеличивая темп, запускает одну руку в блондинистые волосы и чуть тянет на себя, плотный клубничный феромон изнывающего течного омеги окончательно срывает кое-как работающие альфьи тормоза. — Тэён-хён, ты мой… мой, слышишь? Тэён запрокидывает голову назад, следуя за держащей его за волосы рукой, ощущение граничит с болью, но ему неожиданно нравится это. Нравится проявление силы и доминирования альфы. Его альфы. Он хочет принадлежать Джэхёну. Боль скорее приятная, нежели та, которую хочется прекратить. Он протяжно стонет, нащупывает рукой руку Чона, держащего его за талию, кладёт поверх и сильно сжимает пальцы. Мышцы начинают сладко сжиматься вокруг члена, сигналя о приближающейся кульминации, и член сильно дёргается, истекая жидкостью. — Джэхён! С его губ срывается имя босса, перетекая в стон, тело содрогается в ярком оргазме, сперма пачкает живот и обивку дивана, а ноги подкашиваются. Джэхён выходит из его пылающего, содрогающегося тела и завершает лишь несколькими секундами позже, обильно изливаясь на собственный живот и край смятой брендовой рубашки. Альфа шумно дышит, нависая над уткнувшимся в диван Тэёном на вытянутых руках и только немного отдышавшись, сползает с дивана и уходит. Тэён обессиленно приподнимает голову, оглядывается по сторонам, на место пережитому бурному наслаждению вдруг приходит короткая вспышка страха — Джэхён просто ушёл, оставил его, значит, он по-настоящему злится… — Иди сюда, я вытру тебя, — альфа появляется внезапно с упаковкой салфеток, садится на диван рядом, вытирает следы их страсти с кожаной обивки, берёт другую салфетку и протягивает руку к Тэёну. Тот садится, смущённо моргает, всё ещё дыша учащённо и позволяет младшему вытереть остатки спермы с его плоского мягкого живота. — Пойдём в душ? — Джэхён откидывает мокрую от пота тёмную прядь со лба, поправляет край расстёгнутой рубашки, и это выглядит невероятно сексуально. Тэён сглатывает вязкую слюну, чувствуя, что ещё немного, и возбуждение накроет его вновь. Прячет лицо в руках, медленно произносит: — Это было… восхительно. Я… я не ожидал, но мне понравилось… грубо… это во всём течка виновата, гормоны… у меня просто снесло крышу… — Это у меня снесло крышу, твой запах, твоё тело, стоны, каждый сантиметр нежной кожи, каждый изгиб… чёрт, я просто забыл обо всём. Боже, Тэён… я не хотел быть грубым, понимаешь? На тебе ведь до сих пор следы, синяки, ты только сегодня утром едва не… ну понимаешь, не оказался… — Изнасилованным? Но во-первых, он ничего не успел, во-вторых пара синяков и ссадин это пустяки, я совсем о них не думал и не чувствовал, в третьих и в главных — он не ты. Одна мысль о его касании вызывает тошноту, и даже течка не означает, что мне всё равно, кто меня трахнул бы. Ты… ты совсем другое дело. Таких ярких чувств… я не испытывал прежде. Я… я подавлял течку лекарствами, благо она у меня редко из-за индивидуальной физиологии, но… я не думал, что в этот период, да ещё и со своим альфой… может быть настолько хорошо. Во мне пробудилось такое желание… Тэён шмыгает носом, смущённо прикрывается руками, сводит колени вместе. — Прости меня, всё равно прости. Я был зол, потерял контроль, — Джэхён комкает салфетки, бросает на пол не без досады, виновато кусает губу, затем медленно касается светлых волос и гладит старшего по голове. — Я не сделал тебе больно, так ведь? — Чем ты слушаешь, я же сказал, что мне всё понравилось, мне совсем не было больно, — омега поворачивается и утыкается в ключицы младшего, потирается лбом, ластясь. — Меня… меня очень возбудило, когда… когда ты схватил меня за волосы. Он краснеет и опускает голову ниже. Джэхён шумно вздыхает, обхватывает стройное тело и прижимает к себе. — Ты больше на меня не злишься? — Нет, детка… я не могу злиться на тебя по-настоящему, просто сегодня утром… мне правда было очень, очень страшно за тебя. Тяжёлый день… накопилось много эмоций и напряжения. — Я знаю, Джэ, знаю… а знаешь, нам надо чаще ссориться. — О чём это ты?! — Примиряющий секс после оказался великолепным. Джэхён фыркает и выдыхает в светлую макушку, тут же прижимаясь к ней губами. Баюкает в объятиях, словно пытаясь исправить то, что до этого вёл себя достаточно грубо. — Никогда не подвергай себя опасности, слышишь? Я не смогу жить, если с тобой что-то… что-то произойдёт. Тэён зажмуривается от его глубоко серьёзного тона и обхватывает тонкими пальцами выпирающие сквозь тонкую ткань рубашки могучие лопатки альфы. Они сидят так, погружённые в молчание, несколько минут. Затем Джэхён встаёт с дивана, подхватывает омегу на руки привычным способом, поддерживая под спину и под колени, и идёт к лестнице. — Куда ты несёшь меня?.. В душ? В спальню? Джэхёни? Господин директор! Тэён нетерпеливо болтает ногами, крепко держась за плечи альфы, и дует губы: — Ну ответь, Джэ, как ты можешь игнорировать меня… ты всё ещё злишься, да? Можешь не отпираться… Джэхён спокойно молчит, взбираясь по ступенькам лестницы с лёгкостью, словно Тэён в его руках весит не больше чем пушинка. Тэён ёрзает в его руках и чувствует, как волна возбуждения вновь подкатывает к нему, перехватывает Чона за шею, склоняя голову к плечу альфы, и ворчит: — Ты же не собираешься укладывать меня спать сейчас?.. Я не хочу спать, я выспался за день, я в полном порядке, только хочу… хочу, чтобы ты был рядом, ты очень очень нужен мне сейчас… — Я знаю. Тэён-хён, мы… мы должны быть вместе в этот период, я больше не могу противиться природе, чёрт, наша связь слишком крепка, этому влечению невозможно сопротивляться… Сколько обычно длится…? — Джэхён поднимается на самый верх и толкает дверь на крышу. — Два-три дня, я просто пью лекарства в это время… эти ощущения… они… они мне в новинку… это так странно, приятно, будоражаще… все чувства обострены раз в сто… Постой, Джэ! Зачем мы пришли на крышу…? Чон мягко опускает омегу на пол и тянет за руку в сторону, туда, где за большими кадками с густыми экзотическими растениями расположился бассейн. Летние сумерки уже сгустились, кристально-прозрачная вода переливается голубыми и мраморно-серебристыми бликами, горящие вывески далёких и ближних небоскрёбов и рекламных биллбордов пронзают сизое небо и отражаются на глади бассейна. — Ты ведь умеешь плавать, хён? Если нет, ничего, я ведь буду рядом, я не позволю тебе погрузиться под воду, к тому же, здесь совсем не глубоко, — голос Джэхёна грудной, вибрирующе низкий, а рука гладит замеревшего на месте омегу вдоль позвоночника. — Умею… не слишком хорошо, но умею, — внизу живота всё снова тянет, приятная дрожь возбуждения пробегает по всему его обнажённому телу. Джэхён мягко усмехается краешком губ, стягивает брюки, затем медленно расстёгивает рубашку (в горле у пристально наблюдающего за ним Тэёна резко пересыхает), кидает её в сторону, обнажённый, садится на бортик бассейна, опускает ноги и плавно соскользывает в воду, увлекая за собой несмело присевшего на тот же бортик рядом Тэёна. — Вот так, иди ко мне, — альфа с тихим плеском привлекает опустившегося в воду старшего к груди и приникает губами к изогнутой шее. Тэён шумно вздыхает, жадно подставляя шею под поцелуй, и цепляется пальцами за скользкий край бассейна. Прохладная вода приятно охлаждает горячую кожу, но щёки пылают от жара, а в паху завязывается тугой узел нестерпимого желания. Джэхён целует уже в плечо и прижимает к самому бортику своим крепким подтянутым телом, и омега рассеянно думает о том, что должно быть, несмотря на свой трудоголизм, босс проводит много часов в тренажёрном зале. Он прерывисто вздыхает с сорвавшимся с припухших от страстных поцелуев губ полустоном, когда рука альфы под водой сжимает его ягодицу и затем ныряет на внутреннюю сторону бедра. Сильная эрекция не заставляет себя ждать. Тэён проводит ладонями по мокрой груди младшего, задевает соски и спускается на живот, а потом плавно скользит ещё ниже. Джэхён с глухим рычанием отрывается от ключицы Ли и перехватывает под водой шаловливые ручки. — По краю ходишь, хён. — А что, я не могу коснуться члена своего босса? — Тэён наклоняется к самому ушку альфы, втягивая раздувающимися ноздрями пленительный феромон виски и роз. Джэхён рвано вздыхает, заводя руки старшего ему за спину, и хватает за бедро, закидывая себе на поясницу, с плеском рассекая воду. Склоняет голову вбок, беря омежьи губы в плен, и они целуются до умопомрачения. Тэён игриво вырывается из хватки своего альфы, отплывает к противоположному краю бассейна и призывно выгибает бровь, его худощавая грудь высоко вздымается, а в глазах пляшут чёртики. Он медленно проводит кончиком языка по верхней губе, погружается в воду почти по шею, неотрывно смотрит на младшего. Влажная чёлка прилипла к гладкому лбу, стеклянные капли блестят на щеках, шее, ключицах словно алмазы. Джэхёну кажется, что воздуха в лёгких катастрофически мало. Он ныряет под воду, чтобы через пару секунд вынырнуть уже возле Тэёна и мокрыми губами прижаться к мягкой шее, разбрызгивая капли во все стороны. Омега обхватывает его за плечи тонкими руками и отчаянно подставляет шею под поцелуи, их мокрые торсы плотно соприкасаются. — Догони меня, — Тэён освобождается из объятий легко и без усилий, отплывая на пару метров, и неожидавший этого наглого побега альфа с раздосадованной усмешкой рычит и, рассекая гладь бассейна, устремляется следом за ним. Под водой Чон ловко хватает старшего за талию, прижимает к себе, чувствует будто разряд тока прошибает всё тело от соприкосновения их членов, и мягко, но решительно придавливает омегу к самому краю бассейна, спиной к холодному мрамору и раскинувшемуся внизу никогда не спящему городу, фиксируя на месте. Наклоняется к самому лицу омеги, чьи щёки так притягательно румянятся в вечернем свете, а глаза блестят ярче всех городских огней. — Я люблю тебя, с момента нашей первой встречи и навсегда, моя роза, мой бриллиант, мой Тэён, — шепчет тихо и впивается в приоткрытые манящие губы ошеломительно пылким поцелуем. *** Тэён просыпается около семи утра и не сразу осознаёт, где он и что вообще происходит вокруг. Медленно моргает, оглядывая очертания спальни, отрывает щёку от подушки, поворачивает голову и улыбается — Джэхён спит рядом, вытянувшись на животе и спрятав руки под смятой подушкой. По правде говоря, смята не только его подушка, но и тэёнова, а так же одеяло и простыни, хотя шёлк совсем не та ткань, что может легко помяться, однако… Тэён протирает глаза, улыбаясь от воспоминаний. Они легли спать только около трёх часов ночи, до этого проведя очень бурные часы в обьятиях друг друга… бассейном не ограничилось, после они занимались любовью и на диване на крыше, когда на небе уже зажглись первые звёзды, и в роскошной душевой, и лишь затем переместились в спальню… и только около трёх ночи вымотанные, но довольные завалились спать. Омега бесшумно разворачивается (тело немного ноет, но это пустяки) и смотрит на безмятежное лицо босса, его опущенные длинные ресницы, едва заметно подрагивающие веки, спутанные шоколадные волосы, крепкие мышцы плеч, выглядывающие из-под края одеяла. Ему в голову приходит внезапная мысль, и рука тянется к тумбочке, где лежат оба их смартфона. Тэён, быстро разблокировав телефон, открывает камеру и проверив, выключен ли звук, делает пару снимков мирно спящего и ни о чем не подозревающего босса. Тэён довольно улыбается, не в силах спрятать улыбку, и замечает уведомления вверху экрана. Не открывая диалоговые окошки, читает сверху сообщения от Чону и Доёна о том, в порядке ли он, как себя чувствует и что он может не переживать, у них всё под контролем. — Точно, рабочий же день… сколько времени? — бубнит под нос, переводя взгляд на время в уголке дисплея и ловит себя на мысли, что идти на работу совсем не хочется. Но ведь столько дел… пусть друзья и заверяют, что со всем справятся, но ведь он всё-таки начальник… «Перестань дёргаться, у тебя ещё как минимум один день течки, ну куда тебя несёт», напоминает внутренний голос, но Тэён по своей привычке перфекциониста всё равно копошится в постели, намереваясь вылезти и, как минимум, посмотреть в ноутбуке все присланные отчёты и другие эмайлы, а как максимум — быстро принять душ и начать одеваться… Его поползновения пресекаются крепкой хваткой на плече чуть повыше локтя. — Куда ты собрался, хён? Даже не смей думать о работе. — Джэ… доброе утро, я… я просто хотел проверить электронную почту, вдруг что-то срочное… разве моя течка должна мешать рабочим делам… — омега все-таки пытается мягко вырвать руку, но Чон, даже не открывая глаз, тянет его на себя и привлекает к груди, перекидывая руку через стройное тело и плотно фиксируя на месте. — Ты никуда не пойдёшь. Спи. — Но. Джэхён… ты ведь и сам… я в порядке, я могу выпить таблетки, но работа сама себя не сдела… — Я твой босс, совсем забыл что ли? И я распоряжаюсь, чтобы ты этот день провёл дома. Со мной. Никаких блокаторов, ты проведёшь свою течку со своим альфой, как и полагается, — младший по-прежнему не открывает глаз, лишь крепче обнимает, утыкаясь в подушку. Тэён пытается понять, раздражает ли его непоколебимый тон босса, и приходит к выводу, что совсем нет. Он довольно урчит и сворачивается калачиком в родных объятиях. Забить на работу хотя бы на пару дней вдруг кажется ему прекрасной идеей. — Ты прав, давай просто отдохнём и проведём этот день, не вылезая из постели, да, Джэ? Джэ? Альфа уже тихо сопит во сне, на что Тэён лишь нежно усмехается, гладит по волосам и прикрывает глаза. Сон не идёт, и он берёт телефон, позволяя себе бездумно полистать ленту в соцсетях. Заходит в инстаграм и думает, что уже давно не постил ничего сюда (какое там, с его то количеством работы). Надо бы сделать красивый пост с сделанными в Ульсане фотками… а сейчас он может запостить одну интересную фотографию в сторис для близких друзей (где буквально значились только Джонни, Доён, Чону да пара приятелей из Чханвона). Он улыбается, размещая фотографию и подписав её лишь молчаливым стикером белого сердечка, и нажимает загрузить. Реакции не заставляют себя долго ждать. Первым приходит уведомление от пользователя candyjungwoooo. Хён, это что такое?! У меня нет слов😱😳😍🔥🔥🔥🔥😍🤩 Тэён фыркает в ответ на кучу смайликов, от шокированных до с сердечками в глазах и огонёчков. Вторым реагирует yoursexymanjohnny: 😏😏😏 ты его совсем утомил😏😏😏 Следом пишет do0youngkim: Кажется, волноваться за тебя излишне… 🙂 вот уж не думал, что однажды увижу своего босса с такого ракурса и в таком виде…😶 Тэён хихикает, рассматривая опубликованное фото спящего альфы — он выглядит нереально красивым, укрытый тонким одеялом в шёлковом фиолетовом пододеяльнике, с растрепанными волосами и расслабленным выражением лица. Кадр получился очень эстетичным, так что Тэён просто не мог удержаться… хотя Джэхёну лучше не знать, что его возлюбленный поделился столь интимным фото. Омега снова хихикает, довольный своим маленьким преступлением. Наверное, в нём говорит желание похвастаться своим любимым. Он внутренне пищит от переполняющих его чувств и зарывается носом в изгиб плеча ни о чём не подозревающего парня. Уютное тепло альфы очень быстро убаюкивает, и Тэён засыпает. Просыпается от того, что чьи-то ласковые губы настойчиво целуют его за ушком. Распахивает глаза и счастливо улыбается Джэхёну, который сидит на краешке кровати, одетый в джинсы и футболку, и оставляет поцелуи в районе ушка и шеи. — Доброе утро, розочка моя. Уже одиннадцать утра… я принёс тебе завтрак и… Альфа отклоняется назад и кивает на лежащий в изножье кровати огромный букет — помимо солнечно-жёлтых роз, Тэён узнаёт сиреневые ирисы и густо-фиолетовые тюльпаны. Омега резко садится в кровати, с восторгом берёт тяжёлый, перевязанный жёлтой лентой букет и жадно вдыхает яркий летний аромат. — Спасибо, Джэхёни, когда всё успел?.. Во сколько ты встал?.. — Около девяти утра. Ты спал как убитый… хотя в семь ещё собирался на работу… — Чон мягко касается челюсти старшего, ведёт большим пальцем, бережно теребит мочку ушка. — Всё в порядке, я говорил с Тэилем, у них всё под контролем, сми уже выпустили несколько разоблачающих статей, наша репутация восстанавливается. Правда вышла наружу. Всё будет хорошо, Тэён. Завтра я лично встречусь с несколькими директорами, но сегодня… пусть весь мир подождёт. Завтракай. Он берёт с тумбочки поднос и ставит прямо на колени омеге. Тэён откладывает букет на вторую половину кровати и оторопело смотрит на две тарелки — одну с овсяной кашей, украшенной лесными ягодами и клубникой, вторую с тонкими блинчиками с маслом, чашку горячего шоколада и блюдце с тостами с сыром. — Это что такое, мы что, в каком-то фильме о любви? Я-я столько не съем, — смущается, стараясь скрыть растроганность. — Ты меня совсем разбалуешь… — Я хочу тебя баловать каждый день. Если это слишком много, я помогу. Но в таком случае тебе придётся покормить меня, — невозмутимо говорит Джэхён, выпрямляя спину и скрещивая руки на груди. Тэён тихо смеётся: — Хитрый какой. Конечно, тебе придётся помочь мне с этим шикарным завтраком, в одиночку я не осилю… Он берёт ложку, отправляет в рот кашу, а вторую протягивает к губам Джэхёна, который аккуратно съедает угощение и не отводит пронзительного и такого влюблённого взгляда от Ли. Тот откусывает кусочек тоста, снова берёт кашу, но пачкает уголок рта, на что альфа лишь вздыхает и стирает большим пальцем. Тэён розовеет, бурчит о том, что до сих пор не может избавиться от своей неуклюжести, но босса это нисколько не смущает, он берёт руку омеги с зажатым в ней тостом и подносит запястье к губам, целует сеть голубых венок под тонкой кожей и откусывает кусочек тоста. — Возьми другой, нечего кусать от моего, — притворно возмущается старший, улыбаясь так широко, что скулы ноют. — А вообще, я должен сделать фото для инсты! Чуть не забыл! Этот великолепный завтрак прям как с картинки… — Хён, о чём ты, какая инста… — Обыкновенная, Джэ, где постят красивые фото, повседневность, эстетику, ну знаешь, лайфстайл… только не говори, что ты никогда не был зареган в соцсетях… — У меня на это нет времени, — бурчит Джэхён, жуя тост. — Если бы и была, ты бы был подписан только на меня, да? — Тэён склоняет голову к плечу, параллельно дотягиваясь до телефона и делая пару снимков подноса с разных ракурсов, предварительно зажав в зубах надкусанный ими обоими тост. Джэхён терпеливо ждёт, когда спонтанная фотосессия завтрака завершится, и сдержанно кивает: — Конечно, мне никто не интересен кроме тебя. Возможно… мне всё же стоит завести аккаунт. — И тогда я смогу отмечать тебя на фото, — сияет Тэён, бросая телефон в сторону (выложить успеет и позже) и отправляя в рот следующую ложку овсянки. - Какой бы ник тебе придумать?.. jeongjaehyun_hottest_ceo или sexybossjeongjaehyun?... Только не надо банальных jeongjaehyun97... — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джэхён, когда каша и блинчики съедены, и на подносе остаётся только один единственный одинокий тост. Тэён отпивает шоколад, держа кружку обеими руками и прячет в ней улыбку: — Прекрасно. Никаких неприятных симптомов. Выспался на сто лет вперёд. Но если ты думаешь, что сегодня я не захочу тебя… — Я рассчитывал на продолжение марафона, любимый, — босс беззастенчиво усмехается, отставляя в сторону поднос и сокращая расстояние между их лицами всего лишь до пары сантиметров. Тэён вздрагивает, быстро ставя кружку на тумбочку, пока не разлил остатки шоколада, и запускает руку в волосы альфы. — Я рассчитывал на то же самое, — он перебирает тёмные пряди на затылке и чувствует, как тот мгновенно напрягается. Берёт руку альфы и медленно кладёт на бугорок одеяла в районе своего паха. — Я уже возбуждён, и ты… и ты тоже, потому что я прекрасно знаю, что самая чувствительная зона твоего тела это затылок, не считая конечно твоего… — Ты любишь дразнить меня, правда, роза? Тебе это доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие, да? — голос Джэхёна тут же хрипнет, снижаясь на пару октав, а рука надавливает на твёрдую выпуклость. Тэён шумно тянет носом воздух и закусывает губу. Джэхён стягивает футболку, отбрасывая на пол, и забирается с ногами на постель, нависая над откинувшимся на высокие подушки омегой. — Я не могу устоять перед твоим запахом, перед теплом твоего тела, перед твоим соблазнительным видом, — медленно перечисляет, наклоняясь к губам Ли и целуя сначала нижнюю губу, плавно, тягуче, затем сминая верхнюю. На пухлых губах вкус клубники и шоколада, рецепторы в носу жадно втягивают цветочно-клубничный феромон, который, кажется, навечно въелся в кожу и само сознание альфы. Тэён самозабвенно целует в ответ, лаская пальчиками затылок и шею младшего, но потом вдруг разрывает поцелуй упираясь кулачками тому в грудь. — Постой, подожди… у нас ведь вчера закончились все… — Поэтому я сходил в аптеку, — Джэхён выуживает из кармана джинсов две блестящих тёмно-синих упаковки. — Хотя, признаюсь честно, если бы ты забеременел, я был бы на седьмом небе от счастья. — Чон Джэхён! — покрасневший омега шипит и щиплет альфу вокруг соска, на что тот сдавленно охает. — Я тоже очень хочу детей, от тебя и ни от кого больше. Но мы даже не женаты! Вот поженимся в скором времени, тогда и будем планировать семью. Так что в эту течку только с… Он отбирает у Джэхёна упаковку с презервативами и машет возле его носа. Целует альфу в щёку и в челюсть и обвивает за шею: — У нас обязательно будут детишки, наши с тобой, продолжение нашей любви. Я знаю как ты мечтаешь о них, прям как я, я мечтал о собственной большой семье ещё со старшей школы. И скоро наша совместная мечта сбудется. А пока… я хочу побыть вдвоём с тобой. — Однажды я надену тебе на палец самое красивое кольцо, что только существует в Корее, нет, во всей Азии, помнишь, я тебе говорил?.. И мы будем вместе воспитывать наших детей, рождённых в любви. А пока что я согласен ни с кем тебя не делить, только ты и я, розочка. Мой любимый хён… — Джэхён обхватывает Тэёна за талию, которая ложится в его большие ладони так идеально, словно для этого создана, завладевает сладкими губами и переворачивается на спину так, что Тэён оказывается распластанным на нём сверху. Омега вцепляется в его плечи, нежно стонет в губы, закатывая глаза от ощущения горячих рук на своей пояснице, и думает лишь о том, что впереди ещё целый день, который он намеревается провести, не отлипая от альфы ни на мгновение.