Выход есть

Водоворот ярких пятен затягивал глубже и глубже, иногда собираясь в более четкие, но безумные и абсурдные образы. Меня вертело из стороны в сторону, не отпускало ощущение свободного падения чуть ли не вечность, пока я в одно мгновение не застыла в эпицентре мешанины цветов. Все вокруг зарябило, подернулось пеленой и приняло стабильный вид. Я видела настоящую себя. С ежиком русых волос, пухлыми губами и скучающим взглядом, направленным вниз двадцатипятиэтажного здания. Высотка была выкрашена в желтый цвет и разрисована цветами, которые шевелили губами на прекрасных лицах. Оставалось только нервно усмехнуться подобной наркомании. Рядом со «мной» на крыше стоял стол, за которым сидели заяц, мышь и мужчина в цилиндре. Троица делала ставки, совершу ли «я» роковой прыжок, в то время как девушка на парапете напрочь игнорировала их присутствие. Возможно, потому что для нее их не существовало. Алиса Лидделл, ну конечно. Теперь я поняла, почему имя было мне знакомо, ведь это прототип Алисы в Стране Чудес из произведения Льюиса Кэррола. Вот и камень в огород неуверенности, что я действительно в мире аниме. Во мне бурлило предвкушение, которое достигло пика, когда «я» наконец сделала шаг навстречу смерти, радостно распахнувшей объятия. Как только фигура рухнула с крыши, раздался голос. Он шел отовсюду, хотя обладатель отсутствовал. «Не то! Вспоминай, вспоминай!» Да что вспоминать? Я помню… Сцена воображаемого театра сменилась — теперь все та же девушка, сиганувшая с высотки, методично протирала тарелки на шумной кухне маленького ресторанчика. Наушник в одном ухе не мешал в случае чего услышать указания и помогал настроиться на работу. Ко «мне» подошел администратор, что-то втолковывая, и не было нужды разбирать слова в гомоне, ведь я их итак знала. Впрочем, воспоминание бесполезное, ничего информативного. Обычный день, обычная девушка, вынужденная снова допоздна застрять на работе. Смена сцены. «Я» безучастно попивала какую-то адскую смесь, гордо и явно преувеличенно названную коктейлем, пока на танцполе двигались взмокшие и пьяные тела, а диван рядом занимала чрезмерно увлекшаяся парочка. На «меня» обратила внимание знакомая, позвавшая в этот клуб, и губы изогнулись в веселой, пусть и наигранной улыбке. И вот две девушки протиснулись в толпу, попадать в такт музыке. Смена сцены. «Я» сидела, закутавшись в плед и стуча зубами о кружку, когда увлекалась происходящим на экране ноутбука и слишком быстро подносила ее ко рту. Вот «я» прыснула в чай, забрызгивая гаджет каплями из-за очередного кривляния Дазая, и постаралась протереть его, расплескивая содержимое кружки на диван. Смена сцены. Смена сцены. Смена сцены. «Это все не то! Что за бред?» Я злорадствующе скрестила руки на груди, подавая голос. — Ты не найдешь здесь того, что ищешь. Заканчивай показ, кино — полное дерьмо, — сразу после моих слов раздался глухой хлопок, и пестрота сменилась темнотой. Но и она длилась недолго, я рывком вернулась в сознание, ошарашенно моргая слезящимися глазами. Происходящее в реальности оказалось страннее путешествия по подсознанию, и меня охватило желание закрыть глаза и погрузиться обратно. Может, та компашка примет меня на чаепитие. Здешняя же компания адекватностью не блистала от слова совсем. Из моей вены больше не торчала игла, Мураками и след простыл, а Лидделл лежала рядом с кушеткой, заливая белоснежный кафель кровью из простреленной головы. Отпечатавшийся в памяти маникюр вызвал рвотный позыв, который я мужественно сдержала, не удостоив вниманием бордовую лужу. К подобным зрелищам выработался иммунитет после нескольких посещений морга с отцом-патологоанатомом. И там было страшнее и противнее, особенно для десятилетней девочки. Двое мужчин в одинаковой черной одежде с огнестрельным оружием в руках не церемонились, подхватывая мое пока безвольное, но стремительно возвращающееся под контроль тело. Они коротко переговаривались, раздумывая, стоит ли скрывать убийство Алисы, а я раздумывала, смогу ли застрелиться чьим-то пистолетом. Может, просто начать оказывать сопротивление, и меня убьют? Нет, глупая идея. Они ведь за мной и пришли, судя по более-менее бережному отношению и тому факту, что я не составила компанию в истекании мозгами и кровью девушке на полу. Решение оставить все, как есть, двое из ларца приняли быстро, сообщив по рации, что «объект захвачен». Мне пришлось придержать возмущение подобным обесцениванием, потому что язык еще не желал шевелиться. Похитители вышли из камеры пыток воспоминаниями о прошлой жизни и направились в лишь им известном направлении. Хотя направление оказалось вполне известным, когда они поднялись по лестнице со мной подмышкой и оказались в коридоре больницы. Парочка сделала лишь несколько шагов, как дверь технического помещения распахнулась, являя нам охранника. Тот бормотал про старые зависающие компьютеры, которые приходится перезагружать. Если рассуждать логически, то выключенные мониторы — слепота камер, и я прекрасно понимала, кому это выгодно. Один из похитителей, чьи руки не были заняты мной, мгновенно среагировал. Снова хлопок пистолета с глушителем, и дежуривший в стационаре этой ночью сполз по дверному косяку. Я нервно хихикнула, поражаясь масштабу совершенного похитителями, чем привлекла внимание. — Пришла в себя. Лучше помалкивай и не дергайся, если хочешь избежать пули в конечностях. Нам нужен лишь твой мозг, а о целостности остальных частей тела речи не шло, — самые длинные предложения, которые прозвучали из уст парня, угрожающе приставившего оружие к моему лбу. Я благоразумно кивнула. Если бы он сказал, что убьет, молчать бы не стала, но испытывать лишнюю боль без смертельного исхода не хотелось. Парочка убедилась, что путь чист, и направилась дальше, уже не таща меня на себе, а просто ведя вперед с заломанными за спину руками. Глаза непроизвольно метнулись к трупу охранника. Эти двое действовали так открыто, не заботясь об оставленных следах, что говорило либо о непроходимой тупости, либо о запредельной уверенности, что им все сойдет с рук. И лучше бы это был первый вариант. Судя по их поведению, я ожидала, что больницу мы покинем через главных вход, но они свернули в сторону кабинета Мураками. Впрочем, дверь открылась без их вмешательства, являя нам изможденно потирающего переносицу доктора. Как только он увидел нашу компанию, на усталом, посеревшем лице вспыхнуло осознание. Стоит ли говорить, что даже быстрая реакция и попытка скрыться за хлипкой дверью не спасла Мураками Сатору от простреленной голени? — Что выяснили, доктор? — его насильно усадили на диван, где не так давно подвергалась «терапии» и душещипательным беседам я. Мураками постанывал от боли, прижимая руки к ране, а его лицо, на котором выступил холодный пот, по цвету сравнялось с мелом. — Мне нет смысла рассказывать. Все равно убьете, как и ее, если узнаете, что вам нужно. Хотя и говорить нечего. У нее амнезия. Полная потеря памяти о своей жизни, поэтому информации вам не видать, — я его даже зауважала. Вон, голос дрожит, коленки трясутся, а смотрит на убийц твердо и уверенно с поднятой головой. Двое из ларца не впечатлились, что стало ясно после второго выстрела и очередного мучительного крика боли доктора. — Да что вообще узнать? Сначала эта Алиса в Стране Чудес, теперь вы. Я нихрена не понимаю, — кто там говорил про идеальный мир? Да, идеальнее некуда. Меня смерили взглядами аля: «Ты тупая?» Я оскорбилась, обиженно хмурясь. — Амнезия, значит. Задачка, — ухмыльнулся один из похитителей, подходя ко мне и поднимая подбородок пистолетом. С минуту он рассматривал мое лицо, а потом со вздохом отступил. — Птичка все равно запоет, оставшись один на один с Камю. Снова знакомо звучит. Не философ ли? Философией я, в общем-то, не интересовалась, лишь пару имен-фамилий знала, из самых знаменитых. А учитывая, что от многих писателей в Бродячих псах кроме этих самых имен и названий произведений ничего не осталось, то мне даже знание этого Камю мало что дало бы. Я напрягала извилины, игнорируя остальную компанию, а парочка времени не теряла. Они обшарили кабинет Мураками, забирая какие-то бумаги, сам же Сатору мычал сквозь сомкнутые губы, пока кровь покидала его тело. Атмосфера давила обреченностью со стороны доктора и осознанием полного пиздеца с моей. Тихий шелест и мычание взорвались звоном осколков. Окно разлетелось в дребезги, и двое из ларца бездыханными телами рухнули друг на друга. Я инстинктивно вжалась в стену, которую до этого подпирала, а потом выскочила на середину комнаты безупречной мишенью для неизвестного стрелка. Только он не спешил, и меня дернули на пол едва не обрывая тонкую ткань больничных штанов. Перед моим лицом лежало оружие, выпавшее из рук похитителя. Как только я потянулась за ним, Мураками снова дернул меня в сторону, ползком подбираясь к двери. Идиот, что ли? Выход прямо напротив окна, даже перемещаясь по полу будешь виден. Снайпер наверняка занял позицию, с которой комната просматривается как на ладони. Вернее, снайперы. Потому что парочка свалилась мертвым грузом одновременно, значит — стреляли двое. Куда больше наивности доктора меня волновал пистолет. Я снова попробовала его взять, выдирая штанину из цепких пальцев. Просвистевшая перед носом и застрявшая в полу пуля пробудила инстинкт самосохранения, который, казалось бы, должен уже сгинуть, учитывая мое стремление умереть. Тут действовала больше логика. Меня могли убить, но выстрел — лишь предупреждение не делать глупостей. Алиса, двое из ларца…хотели что-то узнать. И эта информация, вероятно, была в мозгах предыдущей владелицы тела, но не моих. Продолжая цепочку: раз меня сейчас не пристрелили — им я тоже нужна. И убивать не станут, а покалечить могут (вспоминая угрозу ныне мертвой парочки). Положительных эмоций по этому поводу я не испытывала. Данный вывод побудил последовать за покинувшим кабинет Мураками. Я прислонилась к стене, пытаясь восстановить вдруг сбившееся дыхание, пока доктор отчаянно зажимал руками раны. Крови было не так много, она выделялась равномерно, неинтенсивно, а не пульсирующей струей. Получается, крупные сосуды не задеты. Да он везунчик. Или же неудавшиеся похитители знали, куда целиться, чтобы он не так быстро умер от кровопотери. И это более вероятно. За его потугами смотреть было откровенно жалко, поэтому я придвинулась, дергая ткань рукава халата. Разорвать удалось после нескольких попыток, и как только в руках оказались два куска материи, я наложила на каждую ногу по давящей повязке. Толку мало, но для успокоения совести хватило. Он меня вообще в руки Алисы передал, пусть благодарен будет, что хоть как-то помогла. — Бегите пока можете, — сипло пробормотал Мураками, прикрывая глаза. Не поняла. Что за фразочки в духе дешевых боевиков? Я-то побегу, не сомневайся. — Что происходит? — наконец смогла задать волнующий вопрос, пока единственный человек, способный дать мне ответ, находился в сознании. Доктор поджал бледные губы, собираясь с разбегающимися мыслями и силами. — Охота. Вас ищут преступные группировки. Ради информации. Но вы не помните ничего. Алиса была единственной, способной выудить воспоминания из вашей головы безболезненно. Другие…церемониться не будут. — Но что за сведения? Я ведь никто, — недоумевала я, вдруг понимая, что действительно никто. В прошлой жизни — работница кафе, добившаяся в жизни лишь кругов от недосыпа из-за просмотра сериала, в этой — продавщица в магазине электроники. Грустно. Мураками медленно моргнул, ошалело глядя на меня несколько секунд. Пришлось тряхнуть его за плечо и повторить вопрос. — Ваш погибший жених работал на мафию. Он выкрал важные данные. Передал вам перед смертью, а вы уничтожили их, — нотки осуждения вызвали у меня презрительное фырканье. Я не я, корова не моя. То есть, за действия настоящей Хары ответственности не несу. Только что-то подсказывает — это никого, кроме меня не заботит, да они и не знают о подобном финте ушами одного бога. — Как о наличии у моего жениха данных узнали другие организации? — собрала в кучу мысли я, активно соображая, в какой глубины задницу попала, и тут же легонько похлопала доктора по щекам. Он уже глаза закатил, намереваясь отключиться. А еще меня напрягала осведомленность Мураками, но этот вопрос по важности уступал еще нескольким. — Что? Где я… — с рассеяностью пробормотал доктор, на что я уже раздраженно влепила ему затрещину, не заботясь и без того плачевным состоянием. Да, жестоко, но мне нужны. были. ответы. — Вы, как и я, в полной жопе! Как группировки узнали, что информация у моего жениха? — Хара Киоко...? Ваш жених… Он сам сообщил им. Планировал продать сведения врагам мафии в обмен на безопасность. Это месть, — его грудь едва заметно вздымалась, судя по слабой мыслительной деятельности — состояние явно предобморочное. Нехорошо. — Но его убили до свершения этой самой мести. Раз он передал данные Ха...мне, то явно с указанием и надеждой, что я закончу начатое, — великолепный план. Надежный, как швейцарские часы. — Погодите…работал на мафию? — Да. И Портовая мафия мгновенно избавилась от предателя. Занавес. Робкая надежда, растущая в душе карликовым бамбуком, мучительно умерла от неожиданно сухого и жесткого тона Мураками. Бамбук влажность любит, ирод! — Хах… Мне конец, — наивной идиоткой я не была. Ладно, если другие организации — их я не знаю, хотя и там меня ничего хорошего ждать не будет. Но Портовая мафия внушала трепет и ужас одной мыслью. Особенно мыслью о возможной поимке и допросу на предмет похищенной информации, а после моем убийстве. И как я должна научиться ценить и любить жизнь, если она скоро повторно оборвется уже не по моей вине?! За поворотом раздались шаги, и Мураками подавился готовыми сорваться с бледных губ словами. Я замерла, глядя на освещенный неестественно белым светом коридор. — Хара! Ты в порядке? — сердце едва не выскочило из груди от появления Иоши. Тот ошарашенно перевел взгляд с меня на доктора и обратно, а потом тяжело выдохнул что-то сквозь стиснутые зубы. — А ты откуда взялся? — мне все надоело. Хотелось забить на все, свернуться калачиком на кровати и уснуть. Чтобы ебались сами со своей психушкой, мафией и всем нужной информацией. Парня мой усталый и холодный голос не смутил, он ухмыльнулся и приблизился, доставая из рукава больничной одежды пластиковую карточку. — Вижу, за тобой уже явились? Яо Иоши, Специальная команда по расследованиям, — продемонстрировал он мне карточку, подтверждающую его отношение к правоохранительным органам Японии. Что-что?