Rise and fall

I'm not okay, not okay I mean every single fucking word that say I've been really thinking about Digging my grave Too afraid to leave but I just can't stay

Vrsty — Gravity

Прикасаться к данному подарку местных божеств, мне не хочется от слова «совсем». Перед глазами мелькают кадры флешбэков, а именно истории персонажей и виды обстоятельств, при которых они получили свой магический артефакт и от каждой «легенды» мне становится не по себе. Ведь один случай уникальней другого: то Глаз Бога появлялся после оглушительного взрыва, то в результате какого-нибудь печального события или же по максимально банальному стечению обстоятельств, ввиду чужих хотений того или иного героя и всё это на фоне богатого лора игры выглядит настолько абсурдно, что невольно вспоминаются строки одной известной новеллы и то, насколько нелепо некоторые из героев вознеслись в качестве небожителей. А если учитывать, — что пускай и малая, но всё же — доля персонажей могут после смерти реально вознестись в Селестию, то ситуация обретает новые, ранее непознанные краски. Руки дрожат при соприкосновении с холодным металлом, но даже так я, борясь с собственной брезгливостью и первородным страхом, чувствую необходимость сделать это — изучить вдоль и поперёк моё новое и совсем непрошенное богатство, чтобы в очередной раз убедиться в неизбежном — реальности всего происходящего. Сквозь бинты, толстыми слоями, обмотанными вокруг повреждённых участков кожи, ощущается первородных холод, который по своей сути напрочь противоречит тому, что на самом деле из себя представляет подаренная мне стихия. Кожа в месте соприкосновения немеет словно я решила выйти на улицу в промозглую погоду, совершенно позабыв о необходимости надеть перчатки и это состояние вводит меня в ступор. Ведь от благословения мудрой и маленькой Богини испытывать столь неоднозначную реакцию кажется странным и чем-то невероятно парадоксальным. Вся ситуация настолько сюрреалистична, что кажется, словно таким холодом мне всячески дают понять, что меня хоть и выбрали, но не приняли, ведь сделано это было не во благо, а вопреки. И это не может не напрягать. Ведь учитывая сюжетную составляющую игры, мне мало того, что дали определённую способность, овладеть которой первоначальная владелица тела должна была — по своей сути — вовремя длительного, наполненного всевозможными опасностями путешествия, так ещё я — будучи попаданкой в квадрате, каким-то образом умудрилась получить благословение. И это наводит на определённые и совсем не радостные размышления. *** Однотипные по своему наполнению дни тянутся мучительной патокой. Однообразие происходящих событий и неуверенность в ближайшем будущем, нервирует и медленно сводит меня с ума. Вопреки общепринятой картине представления об адаптации перед пугающей неизвестностью, терзающие мысли про мою незавидную судьбу постепенно начали отступать, уходя на второй план, — на их место пришли стадии принятия неизбежного и болезненная тоска по родному дому и ощущению дорогих сердцу крепких, трепетных объятий с близкими людьми. Невольно попав в колею похожих друг на друга дней, мне ничего не остаётся кроме как воспользоваться желанной передышкой и начать стремительное и совсем не желанное адаптирование к новым реалиям. Так в свободное от лечебных процедур и общения с Барбарой время я провожу за чтением книг, с удивлением для себя понимая, что никаких проблем с изучением материала на ранее незнакомом мне языке не испытываю. Точно также поглощая массивы текста передо мной открываются новые подробности при помощи моей бесценной собеседницы, которая терпеливо и доходчиво объясняет непонятные вещи, заполняя пробелы в известной истории. Так, к примеру, мне становится понятны некоторые моменты, ранее пропущенные во время игры в силу показавшейся незначительности — более подробная история борьбы за независимость Мондштадта или же того, что касается непосредственно экспедиции Варки с его компанией по обширным территориям Тейвата. Барбара вообще говорит о многом, начиная от бесконечной, всепоглощающей любви к Барбатосу и благим деяниям в качестве монахини, заканчивая окружающих её людей и мыслями насчёт них. Девушка много рассуждает касательно чётко заметной взаимосвязи непростой жизни, исключительного невезения и чувства абсолютного добра, исходящего от Беннета, сложного характера Розарии и её совсем неблагородных замашек, проблемных взаимодействий с Эолой, с которой удаётся нормально общаться разве что вечно позитивно настроенной Эмбер, таинственный образ Дилюка, являющимся одновременно одним из самых противоречивых людей во всём городе и в то же время самым желанным холостяком и мечтой большинства свободных — и не только — от отношений девушек, мягкие, слегка неуверенные улыбки Сахарозы, всецело увлечённой наукой и своим наставником, а также игривым и чаще всего крышесносным характером местной сорвиголовы по имени Кли. Без внимания не остаются и находящиеся у власти Кэйа вместе с Джинн и её серым кардиналом в лице местной хранительницы знаний и любительницы пропустить чашечку-другую только что заваренного крепкого чая в окружении тишины и книг в твёрдом переплёте. Я же в свою очередь, как благодарный слушатель и незадачливый шпион в одном флаконе всему всецело внимаю и стараюсь реагировать соответствующим образом. В нужный момент посмеяться и поддержать разговор, а временами отпустить комментарий с искренней поддержкой, когда дело касается непосредственно наиболее болезненных ситуаций для местного айдола. Эти медленные, комфортные разговоры, выполнение рутинных дел и упражнений для реабилитации организма, а также поглощение новых знаний помогают разбавить картину однообразных будней, давая дополнительное, желанное топливо для борьбы и выживания. Всё, что мне остаётся так это потихоньку двигаться вперёд, а также продумывать соответствующую стратегию для грядущего разговора с местной администрацией в городе. Ведь какими бы добрыми и наивными людьми они не казались в игре, реальность чаще всего не соответствует ожиданиям. *** Бесконечные две недели, потраченные на лечение, наконец-то подходят к концу. К тому моменту как приходит время снять бинты, сменив их на менее плотную повязку, и покинуть опостылевшую обитель, я уже не настолько критично настроена в отношении страшных картин изуродованных шрамами рук и ног, а также в голове появились кое-какие наработки, касающиеся моего будущего в этом мире. Слушая мягкий, наполненный искренностью и теплотой голос Барбары, изо всех сил старающийся отвлечь меня непринуждённой беседой от содержимого кожных покровов, я чувствую себя более чем готовой к воплощению плана, составленного в процессе нахождения «на больничном». И именно с такой уверенностью в себе я слушаю последние советы и наставления от Барбары, касающиеся ухода за травмированной кожей, а также надевая ранее одолженную одежду и обувь, ведь платье, принадлежащее оригинальной Люмин, в процессе побега было безнадёжно испорчено многочисленными дырками и пятнами гряди, смешанные с моей собственной кровью. Давая себе мысленный зарок в будущем оплатить за чуткость чужой натуры и доброту сполна, я медленно плетусь прочь от Собора, мысленно сверяясь с пейзажем ранее хорошо изученных улиц — за время длительной игры — города, неуверенно передвигаясь на заметно ослабевших из-за недостаточной подвижности конечностях. Внимательно разглядывая окружающее меня пространство, направляюсь в сторону расположенных вокруг площади свободных скамеек, чтобы дождаться того, кто должен будет сопроводить меня на встречу с временно исполняющей обязанности главой города. Яркий солнечный полуденный свет с непривычки раздражает чувствительные глазные яблоки, от чего хочется крепко зажмурится и погрузиться в умиротворяющую атмосферу погожего дня со всеми вытекающими последствиями, в чём, собственно говоря, я себе не отказываю. Откинувшись на спинку скамейки, позволяю небесному светилу захватить моё тело в мягкие, тёплые объятия, растворяясь в шуме жизнедеятельности людей, кружащихся вокруг городской площади. В голове всё смешивается в единое полотно: начиная от звучного смеха детворы и жизнерадостных людей, требующих продолжение праздника, заканчивая умиротворяющей мелодией, звучащей в исполнении хорошо знакомого всем игрокам барда, скрывающего свою истинную личность под личиной беззаботного пьянства и чересчур лёгкой на подъём натуры. Под таким радостным настроение дурные мысли сами собой исчезают из головы, а на их место приходит долгожданное успокоение с облегчением. Нервозность как рукой снимает и хочется лишь наслаждаться погожим деньком, едва сдерживая желание присоединиться к всеобщему веселью. Мне больше не хочется думать ни про возможные угрозы с поджидающими опасностями, ни про проблемы, способные возникнуть из-за лежащего в кармане летней блузки небесного индикатора избранности. Хочется всецело раствориться в блаженной неге сказочного момента и просто остаться в нём навеки вечные. — Должно быть вы та самая незнакомка, лечением которой занималась наша дорогая Барбара, — глубокий мужской голос прервал момент блаженства, озвучивая риторическое высказывание, словно пытаясь таким образом что-то проверить. Мне же ничего не остаётся кроме как держать маску полного неведения и пытаться вести себя как можно естественней. Ведь при виде стоящего передо мной фигуры главы конной кавалерии, закрывающей собой солнечный свет, я чувствую себя максимально некомфортно, словно Кэйа помимо бросаемых на меня взглядов, пытается залезть под кожу и выведать все возможные тайны и скрытые подробности. — А вы должно быть тот, кого Барбара обозначила как мистер Альберих. — Ну зачем же так официально, Люмин, — обворожительно улыбнувшись, произнёс мужчина. — Зовите меня просто Кэйа. И с этого момента начинается первый акт пьесы под названием «выжить вопреки всем обстоятельствам».