Rise and fall

I, I feel so unkind And I think it will heal me to enter your mind I know that I'm numb And I think it will cure me to make you mine Take my broken parts and fix me now

Smash into pieces — Broken parts

Спокойный, сладкий мир грёз прерывается в тот самый момент, когда я делаю неосмотрительный переворот на раненную руку из-за чего помимо режущей боли, распространяющейся по всему телу, я вновь оказываюсь в мире жестокой реальности. Ведь именно благодаря этому в очередной раз убеждаюсь в том, что попадание во вселенную одной из самых известных игр за последние несколько лет — это ни разу не сон: фантастический, жутко правдивый, но всё же иллюзия, а самая что ни на есть реальность — таинственная и пугающая своей неизвестностью и многочисленными опасностями. В голове мелькают многочисленные картины потенциально возможного будущего, ни одна из которых не вызывает у меня приятных ассоциаций. По коже расходится табун мурашек, а ранее позабытая паника в очередной раз грозит захватить моё сознание, поработив здравый смысл под толщей негативных эмоций и переживаний. И из-за свалившихся на мою голову несчастий, у меня больше не получается делать вид, словно я всё ещё сплю. Уже менее чем через минуту у кровати с моим телом оказывается молодая девушка в церковных одеяниях, в которой с лёгкостью узнается главная звезда Мондштадта, младшая сестра временно исполняющей обязанности главы этого города, обладательница гидро Глаза Бога и просто красивая девушка с широкой душой, открытой для каждого страждущего в этом мире и мягкой улыбкой, озаряющей её лицо даже в такую минуту по имени Барбара. Прищуривая глаза от яркого освещения, с удивлением рассматриваю окружающее пространство. А посмотреть есть на что: помимо койки, на которой лежит это тело, вокруг меня — на расстоянии нескольких метров — находится ещё несколько подобных моделей — внешне больше похожие на советские раскладушки, разве что более удобные за счёт хорошо подобранных матрасов и не скрипящей конструкции самой кровати, — светло-серых оттенков, а сам лазарет представляет собой просторное светлое помещение с большим панорамным окном по середине, через которое проникает львиная доля солнечных лучей в эту палату. Помимо кроватей и, стоящих рядом с ними, небольших тумбочек для хранения вещей больших и вместительного шкафа — как я предлагаю для содержания верхней одежды, — находящего рядом с выходом, в палате больше ничего не наблюдается — всё очень аскетично и просто. Чувствуется профессиональный подход в данном минимализме. Но даже так это не вызывает чувства отторжения, как это бывает при посещении любой больницы. Несмотря на скудность предметов интерьера, отсюда совсем не хочется сбежать, сверкая пятками, совсем нет. То ли на нужный лад настраивает панорамное окно, которое завораживает своей красотой, то ли благоприятная улыбка медсестры в лице Барбары, но факт остаётся фактом — я сама того не заметила, как за разглядыванием окружения и рассуждениями про молодую монахиню успела успокоиться и позабыть о том, что ещё совсем недавно меня преследовала пресловутая паника, из-за которой много чего произошло. В том числе — и моё попадание сюда. Кстати, об этом… — Как я здесь оказалось? И что произошло с тем юношей, который спас меня от чудовищ? — произнеся это, я впервые задумалась о том, что может быть Рейзор не смог ничего противопоставить этим монстрам — или вообще — бросил меня на съедение им — ведь несмотря на то, что по канону он пускай и не особо социализирован, но парень — по своей сути — совсем не плохой, но кто его знает — вдруг в этой реальности события и характеры персонажей кардинально отличаются от первоисточника и представляют собой некий гибрид хоррора и триллера в одном флаконе… — и всё, что я сейчас вижу — это не более чем предсмертные галлюцинации и никакого Рейзора и вовсе не было. — Он же ведь спас меня, правда? В ответ я получаю лишь изумлённый взгляд молодой девушки, после чего на лице той с новой силой расцветает хорошо знакомая игрокам улыбка. Похоже, что ей не привыкать к людским причудам. — Всё закончилось — как вы можете видеть — хорошо. Стоило вам упасть на вашего спасителя, как он в кратчайшие сроки расправился с преследующими вас монстрами, после чего нашёл искателей приключений и вот уж благодаря их совместным усилиям вы оказались здесь — в Городе Свободы более известный как Мондштадт, в местном госпитале при Соборе Барбатоса. — улыбка Барбары также, как и её голос наполнен теплотой и светом. — Что же касается юноши, спасшего вас, то с ним всё хорошо. Он в результате этой битвы не получил никаких травм. Его, кстати, Рейзором зовут. Ну это так — на всякий случай говорю. Вдруг вы захотите его отблагодарить. Что же касается меня, то моё имя Барбара Пегг. Для удобства прошу зовите меня просто: Барбара. Я являюсь пастором в церкви Фавония и пришла к вам в качестве медика, ведь мои способности, данные мне гидро Глазом Бога, способны в том числе и лечить. Приятно с вами познакомится. — И мне тоже очень приятно познакомится с вами, Барбара. Благодарю вас за помощь и уделённое мне время. Что же касается того юноши, то да, конечно же я хочу поблагодарить своего спасителя, — с придыханием произнеся эту фразу, с удивлением задумываюсь о том, как именно я выгляжу в глазах девушки. Неужели от меня исходит флёр неблагодарности и холодной расчётливости, что даже такая светлая душа как она видит во мне равнодушного монстра? — А вы случаем не знаете: что ему нравится? Или же что нужно? Может быть какая-нибудь особенная еда или же предмет гардероба? Или может что-нибудь, никак не связанное с ранее названными вещами? На какие именно деньги я собираюсь делать подарок, стараюсь даже не думать. Ведь ни даром, только что получила диплом в экономической сфере — ничего, как-нибудь прорвусь. — Не знаю, как дела обстоят с его потребностями и желаниями, но мне лично кажется, что ему будет приятно получить искреннюю благодарность. — монахиня неспешно за разговором, начинает разматывать бинты, стараясь не показывать лишнего. Видимо, ситуация с конечностями обстоит совсем плохо. — Он у нас знаете такой стеснительный, немного скованный в общении, но очень хороший юноша. Думаю, что, скорее всего, он откажется от материальной благодарности, но уверена, что ему будет приятно получить её на словах. — Спасибо, буду иметь в виду. Стараясь изо всех сил не смотреть на собственные руки, предпочитаю разглядывать сидящую передо мной девушку, которая так сильно увлечена процессом, что не замечает чересчур навязчивые взгляды в свою сторону. Её движения быстры, чётко выверены, но в тоже время спокойны и аккуратны, от чего я практически не чувствую боли. В её действиях чувствуется уверенный, положительный опыт, пронесённый через годы активной работы с раненными людьми. Но даже с учётом вышеперечисленного мне максимально некомфортно от одной мысли, что из-за произошедших ранее событий меня теперь неизвестно что ждёт. От самой мысли о возможной инвалидности я едва сдерживаю накапливающиеся в уголках глаз слёзы, от чего на душе становится ещё тоскливей. Если к этому ещё прибавить фактор одиночества и — так не вовремя начавшуюся — акклиматизацию к данному миру, то мне не малых сил стоит не устроить истерику, после чего — по логике — я должна буду накрыться одеялом и сделать вид будто ничего не произошло и всё случившееся является не более чем плодом моего воображения. Но ведь как бы я не старалась, факт остаётся очевидным — моя душа перенеслась в тело игрового персонажа и теперь меня поджидает множество опасностей, со многими из которых неизвестно как придётся справляться. На местную героиню, разносящую всех врагов парой движений меча и использованием элементальных атак и с необыкновенной лёгкостью заводящую друзей, уж точно не тяну: ни в душевном, ни в физическом состоянии. Да и в принципе у меня нет никакого желания соответствовать канонным клише, присущим историям подобного жанра. Моё дело маленькое: выжить вопреки обстоятельствам и трудностям, попутно подстраиваясь под местные реалии и законы. Ведь как бы мне плохо не было бы, я чётко знаю, что если сейчас опущу руки и сдамся на милость случая, то не видать мне никакого «энда». Ни счастливого, ни полноценного — вообще никакого. Перед глазами предстаёт перспектива одна другой хуже. Как вариант, мне будет уготована судьба становления куклы — ничтожной марионетки, — которую сильные мира сего бросят на растерзание врагам — близнецу моей оболочки с его многочисленной армией, например — или же неумелой простушки, чья жизнь рано или поздно окончится печально — на самом дне социальной цепочки. И мне ни один из этих вариантов не приходится по душе. Также нельзя исключать вариант, что рано или поздно обо мне могут прознать враги Итера, — если они, конечно, уже не узнали про меня и статус кровного родства с одним из ключевых персонажей сюжета и лора данной игры — и попытаться поквитаться со мной за всё то, что нерадивый брат Люмин успел натворить за эти несколько столетий, что он ведёт активную оппозиционную и военную кампанию против неугодных для него людей, организаций и божеств. Даже не особо стараясь, могу навскидку припомнить парочку особо обозлённых на него людей, при наличии информации, которые могут предпринять попытки хотя бы таким образом отомстить ему. Не напрямую, но всё же довольно чувствительно. И если в обычной ситуации Люмин спасал статус «главной героини» и Великой Путешественницы, чья сила, возможности и обширные связи во всём Тейвате являлись неоспоримым препятствием для потенциальных врагов её близнеца, то в данном случае всё обстоит совсем иначе. Ведь чем-чем, а ни тем, ни другим я не могу похвастаться. По крайней мере, на этой стадии. Поэтому всё что мне остаётся так это не сломаться под гнётом сложившейся ситуации и попытаться придумать оптимальный, а главное — реалистичный план на ближайшее будущее, учитывая все те знания и умения из прошлой жизни, которые я так долго и упорно копила, и оттачивала на протяжении долгих лет, а также используя всю возможную информацию об игре, её лоре, мироустройстве, персонажах, да и в принципе обо всём том, что мне поможет наладить быт на нужный лад. В общем сделать всё возможное, чтобы выжить вопреки всем обстоятельствам. Когда с перевязкой ран дело было закончено, у меня сложилось ощущение словно я пришла домой после длительного и крайне напряжённого учебного дня и в качестве дальнейшей перспективы передо мной находится не вкусный, питательный ужин со здоровыми сном, а целая гора домашней работы, которую необходимо сделать как можно скорее, но никак не того, что я буквально недавно пришла в себя и всё, что было мною сделано являлось всего лишь ожиданием оказания медицинской помощи, в то время как я сама провела время в приятной — насколько это только возможно в моём положении — компании. Усталость от дурных размышлений и общая слабость на фоне произошедшего явно нанесли мне немалый урон, с последствиями которого неизвестно сколько ещё предстоит бороться. Хочется верить, что моё нынешнее состояние является не более чем реакцией на использование целебных техник Барбары и борьбой организма с потенциальными источниками заражения. Но даже так кажется, что ещё немного и я засну прямо перед девушкой, чего бы мне совсем не хотелось делать, ведь мало того, что это не вежливо, так и ещё мне было бы крайне интересно узнать у неё подробности, касающиеся жизни в Городе свободы. Ведь несмотря на все мои планы, ни в коем случае нельзя забывать про Ужас Бури, про плотную завесу тумана и потенциальную угрозу, про местного Архонта с бутылочкой-другой вина, про Бездну с их планами на Двалина, а также про Синьору и её действия во благо Царицы и Снежной. В общем и целом, история только началась, а по ощущениям кажется словно меня сразу же и без всякой подготовки запихнули в данж на максимальный уровень сложности. — Эмм, мисс. — Что такое, Барбара? — Моё имя вам уже известно, но я всё ещё не знаю вашего. Прокрутив в голове весь наш диалог, с удивлением понимаю, что монахиня права: за всё время нашего общения я так и не представилась, а сразу же перешла к делу, от чего на душе мне неловко. Ведь сама только что мысленно рассуждала о правилах приличиях и в тоже время забыла о чём-то столь базовом как обмен приветствиями. Эх, неловко получилось. — Прошу меня простить за бестактность. Моё имя Люмин и мне очень приятно с вами познакомится, — произнеся эти слова, стараюсь скрыть возникшую неловкость смущённой улыбкой. — И кстати: не знаю, как, но у вас, похоже, действительно волшебные руки, ведь я не то что боли — я даже никакого дискомфорта не ощутила ни вовремя обработки ран, ни после повторной перевязки. Ваши умения находятся явно на каком-то космическом уровне. При виде того, как девушка испивает искреннюю радость от признания своих трудов, я почувствовала облегчение. Ведь опираясь на историю её персонажа, мне — также, как и многим другим игрокам — становится грустно. Да, её любят многочисленная армия фанатов — при чём как реальных, так и виртуальных, — признают неоценимый вклад горожане, но в то же время Барбаре явно не хватает поддержки и просто человеческого понимания. Какой бы сильной она не пыталась казаться в глазах окружающих, она всё такой человек, испытывающий эмоций и переживающий свои потрясения, жизненные драмы. И отсутствие как таковой поддержки и целостности в плане полноценных семейных уз знатно бьёт по ней и по её личности. Она скучает по Джинн, которая тратит все свои ресурсы на поддержание целостности и безопасности города, решение всевозможных проблем, воспитание Кли в отсутствии её матери. И это ещё без учёта политических игр, которыми так любят промышлять богатые и властолюбивые семьи. Это и многое другое в конечном итоге сводится к тому, что ей не только на себя не хватает времени, но и на близких людей тоже. Поэтому я чувствую себя лучше при виде такой Барбары. Ведь одно дело, когда она была всего лишь выдуманной игровой моделью и совсем другое то, что доступно мне сейчас, а именно сцена, где она является такой живой и светящейся от счастья. *** Но даже так всё хорошее имеет тенденцию рано или поздно заканчиваться. Вот и сейчас смотря на то, как девушка собирает использованные медицинские материалы и собирается покинуть меня, мне становится грустно. Да, я счастлива, что с моими руками и ногами — опираясь на слова Барбары — всё хорошо и что если не тревожить раны, то уже где-то через неделю я смогу покинуть стены госпиталя. И с одной стороны, это, как уже было вышеперечисленно, хорошо, но с другой — это означает проблемы. В том числе с легализацией документов, деньгами, работой и чрезмерным вниманием. И если со многими вещами я ещё смогу справиться, то вот с последним пунктом дела обстоят не так-то просто. Вспоминая всех персонажей Мондштадта, перед глазами предстаёт список из тех, с кем у меня могут возникнуть проблемы по тем или иным причинам. И чем дольше я об этом размышляю, тем больше пополняется топ этих самых личностей. Начиная от Лизы с Кэйи и его извечными другом-Бэтменом, — с ними явно лучше держать ухо востро, — заканчивая чересчур бдительными Розарией и Альбедо, которые за своих людей и порвать могут, не оглядываясь на последствия. В общем, как бы я не тешила себя мыслями о благополучном исходе, пока что проблем на моём пути мне предстоит преодолеть немало. Казалось бы, сейчас в моих возможностях только и остаётся, что лечиться да отдыхать. Но нет — у Судьбы, видимо, свои на этот счёт планы. — Люмин. — Что такое, Барбара? За время нашего общения мы сами собой с «вы» перешли на «ты», отчего я чувствую себя намного комфортнее, ведь несмотря на уважение, испытываемое к этой девушке, мне неудобно обращаться на «вы» с человеком, чья разница в возрасте со мной — по крайней мере, в отношении моего прошлого тела — не сильно заметна. — Не хотела тебя беспокоить, но уж больно важный это вопрос, — сказав это, по лицу девушки чётко можно увидеть, что она ничуть не лукавит. — Но если ты не хочешь, то ничего говорить не стоит. — Не стесняйся — спрашивай. — Если у тебя был с самого начала Глаз Бога, то почему ты ничего не смогла сделать с теми монстрами? После её вопроса мне крайне тяжело даётся удерживать на лице благоприятную улыбку. Всё ранее сказанное кажется чем-то глупым и крайне абсурдным. — О чём ты вообще говоришь? — Ну как о чём? — Барбара аккуратно обходит кровать с пациенткой, освобождает свои руки, после чего накланяется к прикроватной тумбочке. Открыв её, она вытаскивает на свет небольшую вещь, которую кладёт на колени. — А это тогда что? И ведь действительно — передо мной лежит ни что иное как Глаз Бога, который, судя по всему, принадлежит… мне. Едва сдерживая нервный смех, воспринимаю произошедшее как очередной удар Судьбы, которой, похоже, совершенно безразличны мои планы на беззаботную и самое главное — спокойную жизнь в этом мире.